Ну как же звучит причетка?!!! Еще две фразы, она точно помнила. Как так, как она могла забыть?!
Катерина уперлась в тупик. Пошарила руками по стене — здесь был обвал, и Катя поспешила обратно. Если засыплет ее, то Саша умрет там, в камере. И девочек своих она больше не увидит.
От воспоминаний о дочерях перехватило дыхание, и она застонала чуть слышно. Издевательское эхо тут же подхватило этот стон, усилило, сделав похожим на вой умирающего зверя, и она насторожилась, прислушалась. Сердце забилось чаще, и успокоилось только когда стих вой.
«Узелок, узелок…»
Здесь сворачивала? Или не здесь?
Катя поняла, что заблудилась, минут через десять. Проклятая причетка не давалась, и герцогиня прислонилась лбом к каменной стене, пытаясь понять, что делать дальше. Затем решительно дернула себя за волосы. Дергала и дергала, ойкая от боли, пока в руках не оказался целый пук из ее шевелюры. Скатала его в ладонях — плотно, крепко.
Если не помнишь, остается только придумать, не так ли?
Она пошла дальше, касаясь пальцами стены, и через несколько минут нащупала-таки остренькую кромку камня. Ладонь резать не решилась — руки могли еще пригодиться, — прислонилась плечом, так, чтобы кромка впилась в кожу и, выдохнув, рванулась по ней вперед.
Из глаз брызнули слезы, плечо сразу защипало, и потекла по нему горячая кровь. Осталось только вымазать кровью клубок из волос. Положить на землю, очертить верным знаком. И прошептать:
— Узелок, узелок, развяжись, раскрутись, дорогу верную покажи, заклинаю, к воде покажи, к чистой, свежей, заклинаю, кровью своей заклинаю…
Мокрый клубочек лежал неподвижно, и она смочила палец кровью, обвела ею контуры знака и упрямо зашептала снова. И сработало — самодельный артефакт поднялся в воздух, вращаясь, снова шлепнулся на землю, обрастая мохнатыми тенями, как пылью и расширяясь до размера детского мяча — засветился и быстро-быстро покатился куда-то в обратную сторону, откуда она пришла. Катя бросилась за ним — и тут не выдержал каблук. Схватила туфли в руку, сразу чувствуя холодный камень под ногами — и побежала, мгновенно ударившись обо что-то, оцарапавшись, порвав чулки.
Клубочек катился и катился вниз, протискивался в какие-то щели, притормаживал, когда она отставала, и начинал нетерпеливо подпрыгивать на месте. Катя бежала, стараясь не думать о том, что он, очевидно, увел куда-то очень далеко от обитаемых коридоров. Несколько раз она наступала на острые камни, и ноги кровоточили, и плечо болело, и так гнетуще было в этих подземных ходах, так страшно, что ей казалось — еще немного, и она потеряет сознание.
А волшебный проводник все катился вперед. Внезапно на стенах начали появляться светящиеся мхи, и сами ходы расширились — теперь это была система пещер, одна больше другой, и пол Кате показался теплым — шла она час, или два, и в какие неизведанные глубины спустил ее артефакт, лучше было не думать. С потолков свисали причудливые сталактиты, ноги скользили по буграм на полу, и она старалась идти тихо, как мышка, чтобы не дай боги какой-нибудь из наростов не решил упасть от звука. Появились уже и целые белые колонны, похожие на высокие стопки блинов, облитых застывших маслом, и вскорости Катерина шла уже среди целого известнякового леса, иногда встававшего так плотно, что приходилось протискиваться с большим трудом.
Только бы вернуться обратно. Только бы выжить. Только бы снова увидеть дочерей.
Клубочек замедлился, свернул куда-то за зубья сталагмитов… И исчез в клубах пара.
Катя, чувствуя, как хлюпает под ногами теплая вода, осторожно двинулась вперед. И открылась перед ней темная огромная пещера, похожая на дворец подземного великана. Как тысячи люстр свисали с потолка свечи сталактитов, упираясь в широкий козырек, опоясывающий пещеру до половины на уровне ее глаз. Светили мхи, карабкающиеся под потолок, но все равно большая часть пустоты была заполнена тьмой. А внизу лениво ворочалось и булькало, исходило паром гигантское озеро. Такое большое, что видны были на его поверхности течения и водовороты, и волны его бились о берег, хотя не было тут ни ветра, ни иного движения, способного вызвать волнение.
По ее ноге что-то ползло — Катя вскрикнула и тут же зажала себе рот рукой, ибо эхо тут было оглушающее. Усиливающийся звук бесновался несколько минут, срывая с потолка известняковые столбы и обрушивая их в озеро, а Катерина забилась под козырек и молчала, вздрагивая от очередного оглушительного падения — и вызванных уже им обвалов поменьше.
Наконец, цепная реакция закончилась. Герцогиня зажала в ладони мокрый клубочек — именно он напугал ее до крика — и пошла искать, во что набрать воды.
Тьма вокруг шевелилась, успешно съедая едва брезжущий свет, и от переживаний, и от всего случившегося на Катерину напала банальная икота. Она присела, чтобы попить.
Вода была вкусная. Сильная. И как это она сразу не почувствовала?
Катя зашла в озеро по грудь и закрыла глаза. И тут же хлынула в нее стихия Синей Богини, питая и успокаивая, делая чувствительнее, залечивая раны. Оторваться было невозможно.
А когда она-таки привычно уже остановила себя и обернулась, из темных клубов пара на нее смотрели десятки змеептиц-сомнарисов. Скалили острозубые пасти, били хвостами, шептались о чем-то — большие и маленькие, совсем крошечные, старые, серебристые, и молодые, цвета темной тины.
— Кровьссс… Жссссживаааяссс кроооовьсссс…
— Нассссшшшааа кроооовввввссссь…
— Вкуссссснаяяяяссссс…
— Меня нельзя есть, — жалобно сказала Катя. От испуга икота сразу прошла. — Не дам согласия!
— Чссселоввеек одииинсссс, никхтоооо не уссссзнаааетссссс…
— Зссссапрещеноооосссс безсс ссссоглассссия…
— Я невкусная, — вспомнила Катя, отступая в глубь озера и невольно пригибая голову — сверху висел огромный сталактит. — Меня уже один из ваших пробовал.
Они словно не слышали ее.
— Кровьюсссс паххссснеееетссссс…
— Вкусссснооооо…
Шипение заполонило пещеру. Катя двигалась в темной воде вдоль берега, страшась упасть в какую-нибудь яму, а сомнарисы вытягивали шеи, принюхивались, но отчего-то не нападали. Если выйти чуть дальше, то там лежит разбитый сталактит, расслоившийся на изогнутые лепестки известняка. И, может, получится набрать в один такой воды и принести обратно Саше….
Она вышла — сразу стало зябко. Как могла отжала одежду и потянулась к груде известняка.
Удалось отыскать что-то похожее на широкую тарелку, но оно было таким тяжелым, что тащить обратно придется очень долго. Но герцогиня все равно зачерпнула воды. Поморщилась, поднимая — туда поместилось литра два. Спина сразу заныла, заболели плечи. Осталось немного — пройти сквозь клубок сомнарисов, выйти на сухую землю и снова начертить знак кровью — и тогда волосяной проводник, примостившийся на плече, отведет ее обратно, к Саше.
И герцогиня осторожно, замирая от страха, ступила меж шелестящих змеептиц. Сделала шаг, другой, с трудом удерживая тяжелую каменную «тарелку». Прикоснулась к одному из них бедром — кожу тут же закололо знакомой энергией. Духи шептали, переговаривались, раскрывали зубастые пасти — и Катерина вертела головой, приказывая себе не бояться.
А как тут не бояться, когда то и гляди набросятся на тебя и выпьют всю кровь?
— Подожсссдиии, — прошелестел один из серебристых сомнарисов, когда она уже дошла до середины. — Дайссс нам кровисссс… Мы поможсссеемммссс…
— Вы же меня убьете, — дрожащим голосом ответила Катя. Темные тела перед ней сомкнулись, закрывая проход.
— Капляяясссссс… кажсссдомууу… большссеее не возссссьмемсссссс… дайсссссс… дайссссс… оссссвободииии насссс… Нам не выбратьссссяаааа отссссюда безсссс темнойссс кровисссс…
— Почему? Вы же можете проходить сквозь пространство?
— Ссссилаааа изссначальнаяссс сссслабееет и мы сссс неюссс…
— А если дам крови, сможете меня с еще одним человеком вынести наружу? Сквозь гору? — заинтересовалась Катерина.
— Нетссс, — тревожно зашептал серебристый, — не пройдетессс ссссквозьссс каменьсссс… но я покажуссс выход…
Тяжелый известняк оттягивал руки, и Катя решилась, положила его под ноги, протянула ладонь.
— Только немного. По капле!
Зашипел, засуетился клубок — каждый стремился успеть первым, и Катя испугалась, что ее сейчас затопчут. Но нет — первым коснулся ее ладони тот, кто говорил с нею, проколол клыком и лизнул совсем немного. И чудовищные духи, по очереди, как дошколята к вазе с конфетами, подходили к герцогине, касались ледяными языками немеющей руки, слизывая выступающую кровь и отходили. И сразу же исчезали, истаивая черным туманом.
Долго длилось это странное пиршество. Было тихо, иногда только Катя со шлепаньем переступала затекшими ногами и несколько раз с грохотом падали в воду сталактиты. Наконец, Катерина осталась один на один со старым серебристым сомнарисом. Он посмотрел на нее, склонил голову на длинной шее.
— Сссслабаяяяя… носсс нам хватилосссс…
— Ты обещал! — напомнила она. — Помоги. Мне нужно отнести воды моему… мужчине. Он в пещере где-то наверху.
— Посссмотрюсссс, — прошелестел дух и тоже истаял.
Вернулся он через несколько секунд. Молча проскользил в озеро, раскрывая широкие крылья — вокруг него теплую воду сковывало ледяным узором — нырнул и вынырнул с большим куском льда в зубах. Размером с немаленькую кастрюлю.
— Садиссссь, — прошелестело у нее в голове. — Отвезуссс… Тамссс раньшессс былиссс людиссс… мы сссслушалисссс… училиссс говоритьсссс…
И снова Катя обхватила холодное тело полузмея руками и ногами — и замелькали мимо нее пещеры и стены коридора. Сомнарис словно скользил над полом, сужаясь и расширяясь, но ни разу не пришлось ей подтягивать ноги, чтобы не удариться о камень. Он несся так быстро, что стал полупрозрачным, и снова в нее втекала родная, знакомая сила, оставляя Катерину сытой и сонной.
Остановился он в освещенном коридоре — в нескольких метрах от них стояли застывшие охранники. Повернул голову, аккуратно положил лед на пол.