— Подождуссс… дашссс еще кровисссс?
— Бери, — согласилась Катя. И протянула руку.
Свидерский так и лежал на боку, в почерневшей уже луже, и Катя так испугалась, что он умер, что, не подумав, прикоснулась к нему. Нет, дышит. На удивление не шибануло голодом, и она на всякий случай приложила руку к своей одежде. Юбка не расползалась. Черт знает что за сила. Как она действует?
Александр вздохнул, открыл красные глаза.
— Вовремя, Катюш… я еле держал охрану уже.
— Сейчас, сейчас, — засуетилась она, — потерпи еще немного, Саш, хороший мой, потерпи…
Нашла какой-то камень, застучала по глыбе льда, и стала вкладывать откалывающиеся кусочки Алексу в рот. Он тяжело вздыхал, глотал с видимым усилием. Но дыхание становилось легче — и глаза, когда он открывал их, светлели — уходила краснота. Наконец смог сесть. Протянул руки.
— Дай мне.
Она подтащила к нему лед, и Александр почти без усилий поднял его, запрокинул голову — под его ладонями лед таял, вода так и лилась, — и начал жадно пить. Сияние вокруг него уплотнялось и становилось ярче на глазах.
— А теперь, — сказал он уже привычно твердо, — пойдем наверх.
— У меня есть кому отвести, — прошептала герцогиня. Алекс нахмурился, глядя на что-то за ее спиной, выдернул из воздуха светящуюся цепь, приподнялся — и Катя оглянулась и прыгнула на Свидерского, повисла на руке.
Из двери выглядывала длинная шея любопытного сомнариса.
— Это помощник, — сказала она быстро, — не надо. Он мне помог. Он выведет нас, Саш. Не трать силы.
— Егосссс не возсссьму… — укоризненно прошелестел дух, — выпьюссс…
— Уходи, — велел ему ректор, и Катя даже немного обиделась за змеептицу. Но та ничуть не расстроилась. Отступила в коридор и растаяла клочьями тумана.
— Пойдем, — повторил Свидерский и попытался открыть Зеркало. Нахмурился. — Слишком глубоко, горы искажают, а я не в полной силе. Придется подняться наверх.
— Саш, — сбиваясь, позвала Катерина, — там наверху моя Марина, принцесса. Надо ее спасти.
— Я вернусь за ней, — отозвался он. — Но сначала выведу тебя.
Свидерский оживал на глазах. Вышел из камеры, прикоснулся по очереди к охранникам — те засияли тонкой дымкой стазиса. Оглянулся на Катю — та стягивала с себя чулки, разорванные и грязные, — и снял с одного из охранников рубашку.
— Что ты делаешь? — Екатерина от удивления так и застыла с не до конца спущенным чулком.
— Тебе нужно накинуть что-то сверху, — пояснил он, — юбка совсем дырявая. И на ноги нужно что-то надеть.
— Я его вещи не возьму, — сказала она поспешно, — не могу, Саш, противно. Лучше свою мне отдай.
Он внимательно посмотрел на нее. Покосился на свою рубашку — заляпанную кровью, потрепанную, испачканную землей.
— Не противно?
— Нет, — твердо ответила она и посмотрела ему в глаза.
Через минуту она уже красовалась в рубашке, полы которой закрывали юбку, а Алекс драл рукава у конфискованной.
— Не надо, — попросила Катя неуверенно, когда он направился к ней, сжимая в руках бывшие рукава. — Саш, я боюсь прикосновений.
— Смогла сдержаться ранее, сдержишься и сейчас, — Свидерский опустился перед ней на корточки, и она задохнулась от близости его тепла. — Потерпи. Нужно скорее уходить, а ты не сможешь быстро идти босой. По моим ощущениям, сюда уже скоро придут проверить нас и с дозой для меня. Не хочется вступать в бой в закрытом пространстве.
Он говорил, уверенно обматывая кусками ткани ее ноги — Катерина сжала зубы и смотрела в потолок, и от напряжения по щекам ее текли слезы. Алекс отодвинулся, заметил ее мокрые щеки и отошел на несколько шагов назад.
— Встань, походи. Нигде не давит, не натирает?
— Нет, — поспешно всхлипнула она и буквально выбежала из пещеры. Свидерский пошел следом, обогнал ее, запустил несколько Светлячков, осветивших коридор, и быстро направился вперед. Оставив ее за спиной, словно совсем не боялся, что она может снова присосаться.
— Как ты понимаешь, куда идти? — спросила Катерина через несколько минут, когда он остановился у одной из развилок, принюхался и уверенно свернул в левый коридор, потом поднялся вверх по крутому естественному пандусу, который она в своих блужданиях парой часов ранее не заметила и прошла мимо.
— Я же охотник, — усмехнулся Алекс, — много лет проработал боевым магом. Нас этому еще в университете учили. По воздуху определяешь, где есть выход на открытое пространство. Потому что в таких катакомбах приходилось работать, что если не уметь найти выход или издалека почуять нежить, погибнешь.
В намотанных на ноги портянках шагалось легко, и Катя слушала мага и смотрела на его спину. Под кожей наливались синяки, кровоподтеки, но он словно не чувствовал их. И появляющаяся за спиной темнота уже не страшила ее так, и вдруг появилась уверенность, что все будет хорошо, все закончится — и организм сразу захотел есть, пить, спать и прочее, что нужно нормальному человеку. А еще она поняла, что поступила совершенно правильно, назначив Сашу опекуном девочкам. Пусть он никогда не узнает об этом, но если бы что-то с ней случилось, никто бы лучше не позаботился о них.
Она, погрузившись в свои мысли, спохватилась только тогда, когда голод внутри снова начал тяжело ударять в виски и требовать взять еще немного силы от источника впереди. Катя медленно, незаметно, начала отставать от Свидерского, чтобы, если она сорвется, Алекс успел среагировать. И постаралась отвлечься разговором.
— Где сейчас мои дочери, Саш?
— У Мартина, — он оглянулся, увидел, что она отстала, нахмурился и подождал, пока Катя подойдет к нему. Делала она это с неохотой. — У него безопасно. Я думаю, его щиты вообще никто не способен вскрыть. Надо будет попросить, когда все закончится, поставить защиту и на тебя. И детей. Тогда сможешь нормально жить.
— Я никогда уже не смогу нормально жить, — сказала она с неожиданной злостью и застыла в нескольких шагах от спутника. — Если все получится, Саш, отправь меня прямо в монастырь Триединого. А потом доставишь ко мне моих девочек. И не подходи ко мне, — она отчаянно выставила руки вперед, потому что Свидерский двинулся к ней, — Саш, мне так трудно… не приближайся, пожалуйста. И не трогай меня. Я сейчас с ума сойду. Я сама не своя становлюсь. Пожалуйста!
Боль в ее голосе и снова потекшие слезы заставили его остановиться.
— Не отходи далеко, — только и сказал он и двинулся дальше.
Невероятно, как он находил скрытые в нишах лестницы, подъемы и выбирал верные повороты. Шагал легко, периодически останавливался, прикладывал руку к земле или гладил воздух и снова шел вперед. Светлячки роились вокруг них, как ласковые котята — Катя всхлипнула, и один из них вдруг подлетел к ее лицу, нежно потерся о щеку, заставив зажмуриться от сияния. Он был теплый и упругий, и Симонова невольно улыбнулась — и заметила, как Алекс едва уловимо повернул голову в ее сторону и тоже улыбается. Пальцы его чуть шевелились. Протянула руку, чтобы погладить шарик — и тот замерцал, впитываясь в ее ладонь, и потух.
Катерина тяжело вздохнула и пошла дальше. Алекс сотворил еще несколько Светлячков, отправил к ней — но она больше не касалась их. Так и шла, погрузившись в свои невеселые мысли. И не заметила, как спутник остановился, почти налетев на него.
— Что за?! — выругался кто-то, и Катерина из-за спины Свидерского только и успела увидеть вспышку света — и двух застывших мужчин посреди коридора. Вокруг них таяли странно продырявленные щиты. Один из магов вскинул руки в защитном жесте, второй касался запястья, словно рвал невидимый браслет. Алекс подошел к нему, провел над рукой ладонью.
— Отмычка, — сказал он ровно, заметив, как Катерина разглядывает дыры в щитах. — Разъедает слабые щиты на раз. Будешь учиться — на третьем курсе ее проходят. Поспешим, Кать. Этот, — он кивнул на мага, — успел-таки активировать сигналку. Скоро здесь будет многолюдно.
Катя сразу поняла, что они уже очень близко к выходу — и путь весь занял минут десять, не больше. Потянуло свежим воздухом, да и голове стало легче — будто массив горы стал меньше давить на нее.
Но наверху их уже ждали.
— Тихо, — прошипел Алекс, неуловимо бросился к ней, толкнул к стене, накрывая щитом — Катерина не ударилась, спружинила защита — и тут же прыгнул обратно, в накрывшую их вспышку.
Катя вжалась в стену, затем и вовсе сползла вниз. В периодически высвечиваемом добела подземелье она видела множество людей, слышала их крики — и Алекса, двигающегося так быстро, что она даже найти его взглядом за короткую вспышку не могла. Вокруг ревели боевые заклинания, щит ее сминался, но держался, сверху на него сыпались камни, да и гора, кажется, подрагивала. Катерина прикрыла руками и зажмурилась, успев увидеть, как появившийся прямо перед нападающими Свидерский раскидывает руки — и их просто сносит, как колоду карт порывом ветра, и тут же накрывает перламутровой дымкой стазиса.
И тут же все умолкло. Тихо сыпалась на щит каменная крошка, тихо шел к ней, почти оглохшей и ослепшей, Александр.
— Все, Кать, — спокойно проговорил он и протянул ей руку, но она замотала головой, с трудом поднялась сама. — Вставай. Чуть дальше отойдем, а то тут еще фонит после боя.
— Ты так быстро, — пробормотала она сипло.
— Магические бои долго не длятся, — усмехнулся он. — Особенно если силы неравны.
Она шагала, пытаясь не смотреть в сторону нападавших — слишком страшно и неестественно лежали тела. А вот Александр остановился у одного, вгляделся.
— Надо же, — сказал он и вздохнул, провел над сердцем молодого мужчины ладонью. — Учился у меня десять лет назад. Не темный. За идею, значит. Или за деньги.
— Они все мертвы? — слабым голосом все-таки спросила Катерина.
— Вряд ли, — отозвался Свидерский. — Переломаны, это да. Разве что кому-то не повезло. Но они знали, на что шли. Если нападаешь — будь готов получить в ответ.
Они прошли еще несколько десятков метров, остановились.