Барон фон Съедентент сверялся с компасом по карте. Они так и прыгали полночи из деревни в деревню, двигаясь к границе с Рудлогом и Бермонтом. Дальше населенных пунктов не было. Придется идти по координатам.
— Предлагаю следующей точкой выхода взять эту долину, — он ткнул пальцем, показывая, куда именно хочет вывести, заглядывающему через плечо Кляйншвитцеру. — Около сорока километров. Там и посмотрим, возвращаться назад или идти дальше. Ваше высочество, — обратился он к принцессе, — я очень прошу. Если мы обнаружим Марину, вы немедленно уходите с Зигфридом обратно во дворец. Пожалуйста, никакой самодеятельности. Принц-консорт взял с меня обещание, что вы будете в безопасности.
Глаза принцессы сверкнули гневом, но она сдержалась и высокомерно пожала плечами.
— Я адекватна, барон. Не волнуйтесь, я понимаю свою ответственность перед семьей. И подставляться не буду.
— Благодарю, — любезно проговорил фон Съедентент.
В долине никого не было. Дымные грибы стали ближе, увеличились в размерах. Снова принцесса ложилась на снег и снова терпеливо ждали, куда она укажет. И, наконец, она подняла руку в сторону вулканов.
— Туда. Очень близко.
— У вулканов? — спросил подошедший Макс.
— Думаешь? — Мартин с сомнением посмотрел в карту. — Боюсь, мне сил не хватит открыть туда проход.
— Мне хватит, — спокойно сказал Тротт. Еще раз взглянул на цифры координат и двинул рукой, вплетая их в формулу нового Зеркала.
Через несколько секунд на утоптанной снежной полянке появился ректор магуниверситета Александр Свидерский. Выругался досадливо в сторону истаивающего Зеркала и стал терпеливо ждать, когда можно будет снова перенестись к друзьям.
В доме похитителей, в который он немногим ранее пришел за принцессой Мариной, было пусто. Алекс покопался в головах застывших в стазисе противников, покачал головой — никакой конкретной информации о том, куда ее могли увести, не было — в горную долину, через Зеркало. Прыгнул было к Мартину, к Тротту. К Вики. Друзей тоже не было. Ушел в Рудлог, с раздражения забыв про этикет и чуть не напоровшись на пулю, когда появился в кабинете Тандаджи.
Тидусс, выглядящий не краше призрака, невозмутимо убрал пистолет в ящик стола, поинтересовался, не обрадует ли его господин ректор тем, что третья Рудлог тоже спасена, скребанул пальцами по столу и сообщил, что в данный момент друзья Александра Даниловича ведут ее поиски. И что он был бы очень благодарен, если господин ректор решит к этим поискам присоединиться.
Он нагнал друзей у подножия пыхтящего вулкана. В долине творилось что-то невообразимое. Принцессу Ангелину, побледневшую и коротко проговорившую «она там» без лишних слов отправили домой. Вики обняла Алекса, друзья тревожно похлопали по плечам. И группа направилась к сверкающему гигантскому куполу, с другой стороны которого происходила мощнейшая магическая битва из всех, которые они когда-либо видели.
Еще через час ожидания я уже была готова на все. Вулканы ревели все сильнее и так надоели, так утомили своим гулом, что страх ушел. Пусть меня тут принесут в жертву или накроет вулканической бомбой, или слепят из меня снеговика, что угодно, но чтобы это ожидание наконец-то закончилось. Я раздраженно топнула ногой, отошла подальше (на мои перемещения уже махнули рукой), достала последнюю сигарету, щелкнула зажигалкой, затянулась… и застыла.
В нескольких шагах от меня раздувался перламутровый пузырь. Всего за несколько секунд он вырос до моего роста и продолжил увеличиваться. Нехороший такой пузырь, неправильный, с клубящейся внутри серой мглой. Я отступила на несколько шагов назад.
— Это ищете? — хрипло окликнула я мужчин.
— Да, — сказали за моей спиной. Оказывается, заговорщики его уже заметили и подошли, встав позади. — Снимайте перчатку, ваше высочество. И отойдите назад, — меня потянули за рукав, и я послушно отошла на несколько шагов.
Очень быстро и тихо шла подготовка к ритуалу. На снег летели шапки, перчатки. Оливер Брин достал из темного мешочка какой-то камень, развернул два ножа, протянул один мне.
Пузырь тем временем раздулся до устрашающих размеров — мне кажется, трехэтажный дом был бы ниже. Мы отступали, чтобы не попасть под растущую аномалию. Я нетерпеливо поглядывала на Брина, но он никаких команд не давал.
Наконец шар со мглой перестал расти. Просто висел над снегом, как прозрачное яблоко на блюдечке, и едва заметно пульсировал.
— Спокойно, — внезапно сказал Черныш, и в этот же момент я вздрогнула от испуга, заморгала заслезившимися глазами. Над нами — выше пузыря, далеко по кругу вспыхнул большой щит. И раздался оглушительный голос — так мог бы орать человек в мощный мегафон:
— Черныш. Иди сюда, друг мой, — это прозвучало очень зловеще, — побеседуем!
Я повернулась, вгляделась — далеко, у края переливающегося щита, стоял мужчина. Единственное, что я могла разглядеть — что он очень легко одет. И что у него длинная седая борода. Я даже не могла разглядеть, кто это.
— Продолжайте, — сухо сказал Черныш, не оборачиваясь. Словно и не слышал. Руки его быстро двигались — и защита над нами наливалась силой, становилась мутной, видимой.
— Где мой ученик!!! — голос перекрыл даже рев вулканов, а я наконец-то узнала его — Алмаз Григорьевич, старый знакомый. — Данзан, иди сюда — иначе я сейчас разнесу все тут к чертям собачьим!
Щит снова задрожал, и что-то вокруг засветилось, загрохотало. Пузырь тоже затрясся и стал меньше объемом.
— Он сейчас может исчезнуть, — встревоженно сказал Брин. — А еще не раскрылся.
— Все в порядке, — сообщил Черныш и открыл Зеркало. — Сейчас я решу эту проблему.
Я обернулась — он выходил из перехода рядом с Алмазом. Ну как выходил… я увидела только открывающийся проход — и как Алмаза отбрасывает от щита на добрую сотню метров, он поднимается… и потом началось светопреставление.
Неслись навстречу друг другу огненные столбы, скручиваясь и поднимаясь в небеса пылающими смерчами. То и дело сотрясалась земля, словно от ударов огромных кулаков. Рев стоял такой, что казалось, даже вулканы застыли в изумлении. Маги не двигались, застыв в сотне шагов друг от друга — а вокруг них бушевали стихии — поднимались пласты земли размером с бальный зал и пытались накрыть противника, снег свивался в толстенные жгуты-плети и хлестал, как стволы деревьев в бурю, летели сверкающие лезвия, грохотали разряды. Над магами с каждым ударом разбегались оставшиеся после метели тонкие перистые облака, и вулканические дымные столбы отклонялись в сторону от долины.
Казалось, они забыли о нас и сейчас сметут и защиту, и всех находящихся под куполом. Но щит держался, а потускневший было шар вдруг завибрировал и раскрылся, образовав что-то наподобие гигантского цветка. Внутри него все так же клубился туман.
— Что это? — пробормотала я, с отвращением услышав собственный нервный голос.
— Переход между мирами, — отозвался стоящий рядом со мной Львовский. Я открыла рот, но тут в мою руку вцепился Брин, подтянул к себе.
— Дуглас, подойди, — позвал он, так крепко удерживая меня, будто я собиралась убегать. Куда тут бежать? Сейчас под щитом, рядом с непонятной аномалией всяко безопаснее, чем снаружи, где бьются вошедшие в раж маги.
Молодой человек, запомнившийся мне еще в доме Брина, сделал несколько шагов и остановился рядом со мной. Ему тоже вручили нож. Брин посмотрел на меня, кивнул, и я быстро сделала разрез на ладони. Во рту стало горько.
А Оливер Брин измазал камень в нашей крови и пошел в клубящуюся мглу. Я бы не рискнула, но кто поймет фанатиков? Он слепо нашаривал что-то ладонями, затем остановился и начал рисовать на тонкой проступившей перегородке пустой шестиугольник. Закончил и приложил камень в центр фигуры. И она начала чернеть.
Мужчины напряженно следили за ним. Я начала незаметно отступать назад — что-то во мне требовало немедленно убираться как можно дальше. Дошла почти до снегоходов, когда меня нагнал и схватил за руку Львовский. Предупреждающе покачал головой, поднес свои пальцы к моей порезанной ладони и залечил ее.
А с переходом-цветком творилось что-то странное. Тонкая перегородка почернела вся и начала выгибаться то внутрь, то наружу, как парус на ветру. Туда потянуло снег, завыл ветер, уходя в переход, как в холодный тоннель. Я схватилась за руль снегохода, потому что меня потянуло к «цветку». Языки тумана, поднятого битвой магов, вставали спиралью и втягивались сквозь перегородку.
— Так и должно быть? — поинтересовалась я напряженно.
— Мы не знаем, как должно быть, — сухо признался Львовский.
— Так может, — разумно и настойчиво сказала я, — надо бежать?
Он промолчал. Мужчины неохотно отступали от перехода, сгибаясь от порывов усиливающегося ветра, и напряженно всматривались внутрь, словно чего-то ожидали.
— Господин Львовский, — я почти кричала, потому что к реву все усиливающих извержения вулканов и грохоту магической битвы добавился свист ветра, и приходилось уже сгибать ноги и упираться ими в снег, — раз моя роль выполнена, я жду выполнения вашего обещания. Здесь нам делать уже нечего. Пойдемте обратно, выпустите Катерину и отправите нас домой.
Маг искоса глянул на меня — а ветер вдруг стих. Все замерло — и тут заполыхало уже под щитом. Мужчины разбегались, били заклинаниями в сторону перехода, а из него страшным роем вылетали какие-то чудовищные стрекозы. Невероятной величины, с огромными зелеными глазами, двумя парами крыльев и лапами с крюками на концах, все шипастые-зубастые. Челюсти даже отсюда выглядели устрашающе — мне показалось, что такая тварь может запросто заглотить человека. И опять, как на дне рождения Василины, я остро ощутила чуждость этих существ нашему миру. Их просто не должно было здесь быть.
«Цветок» с громким чавканьем начал заворачиваться внутрь себя, образуя простую дыру в воздухе с рваными краями, а оттуда все неслись и неслись эти твари. Их уже было куда больше, чем людей. Маги спешно накрывали себя щитами — но кто-то не успел, и я увидела, как пикирует на него одно из чудовищ и отхватывает половину туловища — и тут же падает, сплющенное чьим-то магическим ударом.