— Позже, Доулсон, — прогундосил Дармоншир, — скажите, а у нас тут нет случайно пыточных подвалов, камер, темниц?
— Нет, — с достоинством ответил старый слуга, — это приличный дом, ваша светлость.
Он задумался и добавил.
— Господин Леймин наверняка в курсе о наличии специальных… комнат в замке Вейн.
— В курсе, — подтвердил Леймин и угрожающе вытаращил глаза.
— Тогда распорядитесь, чтобы настроили телепорт, — приказал Люк, — и поторопите вашего сына, Доулсон, а то он столько отсутствует, будто к светскому рауту мне наряд подбирает.
Дворецкий удалился, прямой, как палка. Виталист закончил сканирование.
— Я обезболю, — сказал он. — Кровь из раны остановил, ее срастить я смогу, а вот нервные окончания и подвижность руки нужно восстанавливать длительно. И, ваша светлость, лучше бы мне это делать, когда вы спите. Заодно и нос вам вправим. Это будет больно.
— Нет времени, — Люк дернул здоровым плечом, — пока я не могу спать. Леймин, проводите наших друзей к телепорту и разместите их в Вейне. Я оденусь и проследую за вами.
— Я настаиваю, чтобы вы остались и позволили себя вылечить, — пробурчал старый безопасник.
— Некогда, Леймин, — жестко оборвал его Люк. — Надо допросить их, пока принц не очнулся и не позвонил с жалобой его величеству. И я обязан при этом присутствовать. Идите.
Через десяток минут его светлость, умывшийся, кое-как одетый с помощью Майки Доулсона, хромая, переместился в герцогство Дармоншир.
Темницы замка Вейн были, наверное, единственным местом, куда не смог пролезть Люк в детстве — то ли старый герцог опасался за психику внука, то ли боялся, что тот заблудится тут, под землей. «Надо признать, светлейшие предки к делу изживания своих врагов подошли со всей ответственностью», — думал Люк, глядя на полукруглые своды узких коридоров, посты охраны, темницы с мощными дверьми и крохотными окошечками.
— Я завтра оборудую тут все камерами, — сказал Леймин, встретивший его у телепорта, — чтобы следить за нашими гостями. Надо было сделать это раньше, но кто ж знал, что понадобятся. Менталист уже здесь, ваша светлость.
— Хорошо, — один из бойцов открыл перед Люком дверь темницы, и герцог вошел в камеру, освещенную тусклым светильником. Забавно, откуда здесь свет. Неужели дедуля тоже пользовался?
Дьерштелохт — с заклеенным ртом, скованный наручниками, безучастно сидел на жесткой и низкой койке. Люк, сильно хромая, подошел к нему — взгляд блакорийца остановился на его колене, глаза удовлетворенно блеснули. Кембритч наклонился и сдернул с губ врага липкую ленту. Тот замычал от боли, глаза покраснели.
— Неприятно, правда? — поинтересовался Люк и тяжело уселся на койку напротив. — Начнем, господин Дьерштелохт? Вы как предпочитаете — просто поговорить или с привычными вам ласками?
— Не вы один умеете терпеть боль, — с очень сильным блакорийским акцентом произнес Альфред.
— У меня есть менталист, — улыбнулся Люк, — поэтому два пути — либо вы говорите, либо вас вскрывают. Блоков, как я понимаю, у вас нет?
Дьерштелохт сжал зубы и не ответил.
— Озвучу все же вопросы. Почему вы заказали мое убийство, барон? Почему пытались пристелить на вечеринке? И почему, — Люк хмыкнул, — не убили сразу вместо того чтобы пытать?
Барон выругался на блакорийском — Люк терпеливо выслушал, чей он сын и куда ему стоит идти со своими вопросами.
— Менталист, — сказал он небрежно, — может послушать вас и сказать, врете вы или нет. Или может забраться вам в голову и выудить не только нужную информацию, но и всякие маленькие секретики, которых у вас полно, уверен. И которые будут касаться и князя… и королевской семьи Инляндии. Выбирайте.
— Не заговаривайте мне зубы, — рыкнул блакориец, — я все равно не жилец, так какой смысл мне говорить?
— Дольше проживете? — предположил Люк с иронией. — Вдруг к вам уже спешат на помощь, барон?
— Вас ведь все равно достанут, — зло огрызнулся начальник гвардии Форштадта. — Вам так с рук это не сойдет.
— Вы имели наглость угрожать моей семье, барон, — раздраженно сказал Люк, — поэтому я легко могу прикопать вас здесь и буду в своем праве.
— А вы, — не выдержал блакориец, — угрожаете государству. Поэтому в землю пойдем почти одновременно, герцог.
— Так, — Люк устало покивал. — Не могли бы вы наконец-то объяснить, в чем вы меня обвиняете? Ну, не стесняйтесь, барон. Считайте это своим звездным часом.
Блакориец молчал.
— Все равно ведь узнаю, — напомнил Дармоншир. — Смысл запираться?
— Есть офицерская честь, — с ненавистью плюнул барон, — вам не понять. Зовите вашего менталиста и закончим с этим.
— О, — протянул Люк, — так это вы меня как честный офицер, связанного, избивали и кровь пускали? Это вы меня как дворянин пытались пристрелить во время карточной игры?
— Не собираюсь оправдываться, — процедил Дьерштелохт, — жаль, что промахнулся.
— Я тоже удивился, — согласился его светлость с усмешкой.
— Может ему пальцы поломать? — деловито предложил слушающий разговор безопасник. Барон сжал кулаки.
— Леймин, — укоризненно попенял ему Люк, — мы же не честные офицеры форштадтской гвардии. Я бы с удовольствием разбил господину офицеру рожу, но в равном бою — к бессмысленному насилию никогда не тяготел.
— За ваши преступления вы заслуживаете смерти без суда, — не стерпел насмешки блакориец. — И больше вы от меня ни слова не услышите, Дармоншир, — и барон закрыл глаза.
— Вы что, идиот? — с изумлением поинтересовался Люк. — Какие преступления? Я периодически общаюсь с его величеством Луциусом, и будь я в чем-то виновен, он бы меня прочитал до детских воспоминаний, и я давно бы уже месил грязь на рудниках.
Воцарилась тишина. Барон нахмурился — видно было, что он напряженно думает. Затем открыл глаза.
— У вас стоит блок, — произнес он неуверенно. — Его величество доверяет вам и не стал бы вас читать.
Люк с усмешкой смотрел на него. Какой блок против потомка Белого? Какое доверие у хитрого лиса Инландера?
— Твою мать, — блакориец попытался почесать висок, и со скованными руками это далось нелегко.
— Звать менталиста? — небрежно поинтересовался Дармоншир.
— Не нужно, — буркнул барон. — Я подохну, если в голове попытаются поковыряться. И сказать вам тоже ничего не могу. Кроме одного — я ошибался. И не понимаю, как, откуда взялась уверенность в том, что… вы виноваты…
Последние слова он выговорил уже с усилием.
— Ну раз мы все выяснили, — Люк моргнул, чтобы прийти в себя — мышцы то ли от потери крови, то ли от усталости, превращались в кисель, в глазах пульсировали тени, и стены камеры вдруг медленно пошли кругом. — То давайте проясним некоторые моменты. Не сможете отвечать — молчите, барон. И… я все же приглашу менталиста. Чтобы быть уверенным, что вы мне не врете.
Дьерштелохт поморщился, но кивнул. Люк тряхнул головой, потянулся было к пачке сигарет, но не обнаружил ее и выругался. Больше всего хотелось сейчас упасть и закрыть глаза. Но допрос, нужен допрос. Из молчания тоже можно извлечь информацию.
— Когда вам стало известно о якобы совершенных мною преступлениях? — Дармоншир говорил слишком четко и сам понимал это. Но казалось, чуть расслабится — и язык начнет заплетаться.
Молчание.
— Вы организовали публикацию в «Сплетнике» после Серебряного бала?
— Нет.
— А кто?
Тишина.
— Вы служите ее величеству на добровольном основании или по магдоговору?
Молчание.
— Как часто вы встречались с его величеством Луциусом?
— Крайне редко в начале службы.
— А ваш брат?
Мрачный и потерянный взгляд из-под черных бровей.
— Мы не в том ранге, чтобы часто общаться с ним. Во дворце есть инляндский начальник охраны. Нас же немного и мы подчиняемся только ее величеству Магдалене.
— Имеете ли вы отношение к ведомству Розенфорда?
— Я — нет.
— А ваш брат?
— Он не числится подчиненным лорда Розенфорда, герцог.
— Имеет ли он доступ к камерам наблюдения, к результатам расследований?
— Не думаю.
— По каким вопросам вы так часто ездите в Л-ла-нт…черт… Лаунвайт?
— Это личный вопрос, герцог, связанный с князем, и клянусь, не имеет никакой ценности для вас, — хмуро ответил Альфред.
— Случалось ли вам убивать?
— Да, — процедил барон и сжал кулаки.
— Что вы хотели узнать от меня? Когда так пристрастно спрашивали? — сил даже хватило на иронию.
— Я говорил. Мне нужна была цель вашего визита, герцог.
— Вы посчитали, что я хочу навредить князю?
— Да.
— Почему не убрали меня сразу?
— Нужно было узнать, что вы уже успели сделать. Если понадобится — остановить нанятых вами убийц. Я… заколебался. Видел, что вы поддаетесь принцу, а если бы желали убить, то ничего проще бы не было, чем выстрелить в него после проигрыша.
— Но все же решили, что я виновен, — с насмешкой сказал Люк.
— Да. Что вы отводите от себя подозрения.
— А смысл? — медленно поинтересовался Люк. Перед глазами темнело, язык становился непослушным. — За-чем мне уб-б-бивать его?
Барон пожал плечами.
— Когда вы возьмете в жены Ангелину Рудлог, станете сильнее. И как минимум войдете в сотню претендентов. А то и в пятьдесят первых.
— Почему вы можете это рассказать? — вмешался Леймин, с тревогой глядя на хозяина.
— Нет запрета. Вы слишком быстро действовали.
— Если бы была возможность… — поинтересовался Люк, пытаясь сфокусировать взгляд и остановить тошноту — стены вращались уже с угрожающей скоростью, — вы бы рассказали, что сейчас приходится скрывать?
Дьерштелохт долго смотрел перед собой.
— Я сын своей страны, герцог, — сказал он, наконец. — Есть вещи, о которых нужно молчать.
Дармоншир кивнул, пытаясь собрать себя — не показывать же слабость. Встал, сосредоточившись на том, чтобы удержаться на ногах.
— Хорошо. Завтра… еще… пообщаемся, барон.
— Оустинс! — крикнул Леймин, взглянув на белого как мел герцога.