Поля в конце бросила бегать туда-сюда и улеглась чуть поодаль, умиротворенно наблюдая за сытым медвежьим стадом. Медведицы выходили из воды, оборачивались одна за другой, одевались — и ее величество очень внимательно смотрела на это. Внимательно и озадаченно. Пока не увели детей, не ушел по каким-то своим делам человек, пахнущий как большой медведь — тогда она потрусила в лесок, в облюбованную ямку у дерева, и там задремала от сытости и усталости.
Медведице иногда снились сны. Она не могла сказать, что это было. Не понимала, не воспринимала и тревожилась из-за этого.
Там, во снах, она ходила на двух лапах, и изо рта ее вылетал не рев, а те же непонятные звуки, которыми общались периодически навещающие ее гости. Там почти не было запахов. Там было много разных незнакомых людей, серые каменные громады со светящимися прорезями в них, странные ревущие животные с огненными глазами. Не живые, но двигающиеся.
Видела она во снах и пугающего ее человека — но там она его не боялась. Наоборот, испытывала радость и привязанность. И еще что-то, чему молодая медведица не знала названия, но что было очень приятным. Как запах сладких ягод или жирных орехов. Как ощущение, когда она спит под боком у большого медведя.
Снились ей и периодически навещающие ее женщины. Они были другими — но она точно знала, что эти люди — свои. От них шло тепло.
Проснувшись, она снова увидела их. Правда, всего троих — еще там были мужчины, которые стояли чуть поодаль. Она знала, что женщины поначалу опасались ее, но сейчас ощущала только то же тепло и тревогу.
Гостьи открывали рты — и слышала она знакомые сочетания звуков, не понимая, что они означают.
«по-ля-по-ли-на»
«пом-ни-шь-ме-ня»
«я-так-ску-ча-ю»
«воз-вра-ща-й-ся»
Гостьи гладили ее, и она сопела от удовольствия и послушно подставляла бока. Это было приятно и весело. Они очень много и странно поревывали, и медведица терпеливо, с любопытством слушала. Так много звуков издавали только птицы, до которых она не могла дотянуться, или жужжащие, больно кусающиеся насекомые. Вот эти двуногие тоже чирикали и жужжали совсем не похоже на ее рев.
Одна из них, самая маленькая, плакала — и медведица расстроилась из-за этого, решила утешить — поскакала в свой лесок и принесла хлюпающей носом девочке здоровенный, чуть подтухший уже кусок разодранного зайца.
Почему-то этому никто не обрадовался. Наоборот, расстроились все трое.
«нам-по-ра-по-ли-на»
«мы-е-ще-при-дем»
«мы-те-бя-лю-бим»
Они ушли, оставив Пол валяться на травке и лениво, чисто для развлечения, глодать зайца.
ГЛАВА 22
С утра герцога Дармоншира вызвали в управление безопасности Инляндии. Мог бы и отказаться, но кто же отказывается от информации, идущей в руки? И от возможности притупить бдительность соперников? Разговор происходил в кабинете высокого начальника, и Люк, раздраженный из-за ноющей руки, дурачился, наблюдая, как медленно звереет лорд разведчик. Розенфорд прохаживался по кабинету, Люк сидел в кресле и поигрывал пачкой сигарет.
— Дармоншир, не включайте идиота. Звонок был сделан с вашего номера.
— Не может быть! — с натуральным удивлением воскликнул Люк. Лорд Дэвид брезгливо поджал губы.
— Соседи и жители района видели серый «Вран». Есть у вас такая машина, Дармоншир?
— Не знаю, — нагло ответил Люк. — Я езжу на красной «Колибри», но гараж у меня большой, машин в нем много.
— У вас есть «Вран», Дармоншир, — не моргнув глазом, проговорил инляндец. Выдохнул и склонился к собеседнику.
— Вот что у нас получается, лорд Лукас. В квартире в Свамперсе два подгоревших трупа. Удушение и нож. Вашу машину видели там, вы звонили по поводу пожара. Что мне мешает сейчас арестовать вас по обвинению в убийстве?
— То, что я не идиот — сначала развести пожар, а потом звонить, чтобы его потушили? — предположил Люк с усмешкой.
— Отводите подозрения, — с легким презрением пожал плечами Розенфорд.
— Это я могу, — согласился его светлость, и лорд Дэвид нахмурился.
— Хватит, Дармоншир. Сейчас вы мне расскажете, что там произошло. Или выйдете отсюда в наручниках. Вы утомили меня.
— Мы оба понимаем, — протянул Люк, — что если бы вы могли меня арестовать, вы бы уже арестовали. Преступление произошло, как вы говорите, почти две недели назад, а вызвали вы меня как подозреваемого только сейчас. Почему?
Розенфорд поморщился, потер длинный подбородок с едва заметной рыжей щетиной, сел в свое кресло. В нем он выглядел очень респектабельно — да и вообще этот деревянный кабинет с красной бархатной обивкой выглядел очень добротным и внушающим доверие. Лорд разведчик о чем-то задумался, поглядывая на Люка.
— Потому что по крайней мере одно убийство было совершено точно не вами, — наконец, решился он. — Убитый Уильям Доггерти задушен, второй лежал рядом с разрезанной удавкой, в кармане у него нашли запасные. На канистре нашли его отпечатки. Огонь успели потушить. И я хочу знать, лорд Лукас, что вы там делали?
— Откровенность на откровенность, лорд Дэвид, — легко ответил Люк. — Доггерти работал на меня. Он искал тех, кто заказал мое убийство. Видимо, нашел. И решил поделиться со мной. Но не успел. И теперь мой вам вопрос — вам известно что-то о том, кто устраивает на меня покушения?
— Расследование идет, Дармоншир.
— На чем они приехали? Убийц было больше, чем один. Не пешком же они пришли.
— Кроме вашей и машины Доггерти во дворе никаких автомобилей не было, — отрезал Розенфорд. — Дармоншир. Если у вас есть информация, которая может помочь следствию, самое время поделиться. Третьего раза вы можете не пережить.
— К сожалению, Доггерти был моим единственным выходом, — мрачно сообщил Люк. И под внимательным взглядом начальника разведки рассказал о своем сотрудничестве с Псом. Опустив острые детали, конечно. И ни словом не упомянув о Софи.
Если кто-то здесь имеет доступ к материалам или сам лорд Дэвид как-то связан с убийцами (хотя вероятность этого крайне низка) — не помешает их успокоить.
— Мой вам совет, — очень сухо сказал инляндец на прощание. — Уезжайте в Вейн, он достаточно укреплен. И переждите там.
— Я подумаю, — так же сухо ответил Люк, и они с неудовольствием пожали друг другу руки. Через несколько минут герцог Дармоншир, раздражаясь из-за усиливающейся боли в плече и локте, уже выруливал с парковки дворца, направляясь домой.
Он уже несколько дней как очнулся от виталистического сна — и единственное дело за это время, которое завершилось удачно, не относилось к расследованию. Он посетил, как и собирался, Лесовину, затем Блакорию, и вернулся очень довольный. Все получилось просто идеально.
А вот все остальное не так радовало.
Захваченный Альфред Дьерштелохт, как и его люди, все еще находились в камерах замка Вейн. Никто не вламывался к Люку с требованием освободить их или с угрозами. Видимо, принц Лоуренс Филипп так впечатлился тем, как выглядел герцог при их последней встрече, что понял — болтать об этом не нужно.
К сожалению, помощники блакорийского барона сказать могли немного, хотя Леймин очень старался, выуживая из них информацию. Был приказ, они его выполнили. Мотивы, причины им никто не объяснял.
Зато из общения с бароном сразу после его захвата Люк сделал необходимые выводы. Первый — против него работает очень сильный менталист, который поднаторел во внушении. Возможно ли, что это Темный, как Соболевский? Или кто-то из белой аристократии, скрывающий свое умение? Точно можно было сказать, что это не высокородный йеллоувинец — хотя они и сильнее всех в ментальной родовой магии, на охоте точно ни одного сына Желтого ученого не присутствовало.
Или же преступник — кто-то из классических магов-менталистов? Мог ли он же насылать проклятия на аристократов из списка наследования?
Второй вывод — похоже, убийства аристократов и покушения на него, Люка, связаны.
Третий — злоумышленник или его сообщник явно из окружения барона. И очень Люк подозревал, что не обошлось тут без участия старшего Дьерштелохта.
Ну и четвертый — он, Люк, представляет собой какую-то опасность. Но какую и для кого? Прав ли Тандаджи, предполагающий, что покушения связаны с особым вниманием короля Луциуса к новоиспеченному герцогу и это просто политические игрища?
Были и другие выводы, смутные подозрения и целый ворох версий, которые он и собирался проверять.
А еще он снова отложил в копилку памяти и уберегший его от выстрела, самостоятельно возникший щит (второй или третий раз, считая случай на охоте?), и так внезапно и удачно налетевший ураган. Последнее было слишком даже при том, что его любит удача. Факты и странности копились, и он давал им отлежаться, не торопясь раскрывать и эту загадку. Сейчас важно было другое.
Через час его светлость сидел у себя в кабинете, снова разложив перед собой записи. Люк опять начал наносить визиты. Теперь — живым и здравствующим аристократам из первой двадцатки списка наследования, разбавляя их не относящимися к делу встречами — чтобы никто не обнаружил закономерность. Вел светские беседы, мягко переводил тему на общих знакомых — а дальше было дело техники:
«Как трагически погибла мать Таммингтона. Нелепейший несчастный случай. Я сам однажды поскользнулся на ровном месте и чуть не свернул себе шею, представляете?»
Обычно этого было достаточно, чтобы собеседник выложил информацию обо всех неприятностях, которые с ним случались с раннего детства. А их, надо сказать, было немало. Только вот не было между ними ничего общего.
Сейчас лорд Дармоншир ворчал вполголоса, пытаясь неловко щелкнуть зажигалкой. Если бы кто-то прижался ухом к двери, он бы услышал обрывки ругательств, глухие удары, когда взбешенный собственной несостоятельностью его светлость пинал ящики стола, и размышления вслух. Так думалось легче.