юнович, способны с ними сравниться.
- Старый дуралей вылез-таки из своей обсерватории? - хмыкнул Черныш. - Я думал, он умнее. У него такая важная работа… - он посмотрел на присутствующих, поджал губы. Все равно не поймут. Но теперь ясно, почему давление ослабло.
- С инсектоидами можно справиться, - напомнил Брин, снова теребя амулеты. - С концом света без возвращения Жреца - нет.
- Пока что идет война, а Жреца нет, - горячо возразил Макноут. - Причем идет в нескольких сотнях километров от нас!
Черныш еще раз потер виски. Он знал этот тип юных идеалистов. Макноуту двадцать один год. Несколько лет столкновения с реальной жизнью - и им на смену приходят самые отъявленные циники. Хотя не всегда - вон Алмаз до старости остался правильным.
- У половины из нас родня в Блакории, - продолжал Дуглас, и часть из присутствующих закивали, - у вас у самого, Данзан Оюнович, институт и сотрудники в Дармоншире. А в Инляндии ситуация самая тяжелая!
- Я рассчитываю, что у директора института хватит ума эвакуироваться, - недовольно ответил Черныш. - Я понимаю ваше беспокойство, Дуглас, поверьте, но вы же сами осознаете, что мы в патовой ситуации. Мы не можем позволить, чтобы проходы закрывались.
- Мы на финишной прямой, - поддержал Черныша Брин. - Столько лет мы к этому шли! Ты же чувствуешь, Дуглас! Усиление темной стихии с каждым днем - пусть слабое, эхо нашего бога! Даже я чувствую, хотя очень слаб.
- Вы считаете, что я по силе крови смогу принять корону Гёттенхольдов по возвращении нашего божественного покровителя, - Макноут поворачивался то к одному из соратников, то к другому, искательно заглядывал им в глаза. - Но как вы думаете… даже если Ворон вернется… одобрит он то, что мы действовали в одном и бездействовали в другом? И какой из меня король, если сейчас людей своей будущей страны я оставляю без помощи?
Черныш покачал головой и взял со стола яблоко. Молодой пылкий дурак. Как будто ему кто-то позволит править без чуткого руководства.
- Есть понятие приоритета, господин Макноут. Мы не можем распыляться. Сотни людей по всему континенту работают на достижение нашей цели. Посмотрите на это с другой стороны: чем скорее мы уберем кого-то из монархов, тем быстрее вернется бог, нормализуется стихийный фон Туры и проходы закроются сами собой. Считайте, мы действуем именно ради завершения войны. А также завершения массовых поднятий нежити и истончения магии.
- Но мы все равно ничего не делаем здесь, Данзан Оюнович, - упрямо проговорил Дуглас. - Разве вам самому не хочется немного отвлечься?
- Это не просто жуки, Дуглас, - сдержанно вмешался Львовский. - И убивать их так же непросто, как стрекоз, а что было в вулканической долине, мы все прекрасно помним. Я о тха-охонгах впервые услышал от Соболевского, мы тогда выкрали из исследовательского института в Бермонте гортанную трубку такого чудовища, чтобы подарить королеве. Это полумагические создания. У них есть способность в период гона к небольшой телепортации в сторону призывающей самки, например, или к вызывающему на бой самцу. Соболевский тогда на это и рассчитывал - временные порталы уже открывались часто в местах разломов, кто-то из семьи рано или поздно бы подул в рог, оставалось только дождаться, пока совпадет открытие портала и использование трубки. К сожалению, рог зазвучал во время праздника, когда там было полно магов и королей, так что с тха-охонгом справились. Один на один же такого победить очень сложно.
- Друг говорит, они опасаются огня, - Макноут зажег над ладонью небольшой шар, - и прекрасно горят, если заряд силен. Я слаб как маг, но поджечь пару небольших инсектоидов смогу. Вы же, Данзан Оюнович, способны выжигать их сотнями. У Оливера, - он мотнул головой в сторону Брина, - духи в подчинении. Их не возьмет яд насекомых и их нельзя убить иначе, как магически. Пока мы ждем… мы же можем попробовать ударить по врагу с фланга?
- Меня ищут, господин Макноут, - напомнил Черныш. - Я не могу находиться вне защиты гор больше десяти минут.
- Вам, - сказал молодой человек жарко, - достаточно будет и пяти.
Данзан Оюнович снова пощипал подбородок, куснул яблоко и с неохотой понял, что юный идеалист прав. Если подходить рационально, то вылазки с уничтожением отрядов инсектоидов оправданы. Во-первых, отвлекут горячие головы от моральных терзаний, во-вторых, чем позже иномиряне придут к горам, тем лучше для них всех. А в-третьих, не пора ли ему, как и Алмазу, немного вспомнить молодость?
Присутствующие оживились. Даже у сдержанного Брина, который стал после проклятия похож на нежить, заблестели глаза. Все-таки они все действительно очень устали от постоянного напряжения и сидения взаперти.
Этим же вечером на крупный отряд тха-охонгов, только что вышедший из портала и направляющийся на помощь основной армии к восточным границам Блакории, было совершено нападение неизвестными магами. Иномиряне даже понять ничего не успели - почти пятьдесят тха-охонгов и полторы сотни простых охонгов с наездниками были уничтожены за какие-то минуты, а когда к ним на помощь полетели раньяры и медленно, тяжело начало подтягиваться массовое подкрепление, нападающих и след простыл. Такие «пощипывания» начали происходить почти каждый день. Жертвы по сравнению с численностью армии были незначительными, но очень раздражали генерала Манк-теша, и так несущего серьезные небоевые потери из-за холода и болезней солдат и страстно желающего выслужиться перед императором Итхир-касом.
На следующий день Данзан Оюнович Черныш утром вышел из узкой пещеры на утоптанный снежок горного склона, полюбовался на восходящее солнце и уже направился обратно, когда через его защиту и глушилку начал опять пробиваться кто-то настойчивый. Он подумал-подумал и чуть ослабил щит, тем не менее вооружившись пятком мощных оборонных заклинаний.
В розовато-золотистом свете восходящего солнца соткалась призрачная фигура длиннобородого пожилого мага, одетого в слегка потрепанный костюм с бабочкой.
- Данзан, - прошелестела дальняя проекция, - неужто ты прекратил бегать от меня, поганец?
- Ты за словами-то следи, Алмазушко, - невозмутимо ответил Черныш, - а то развею. Ты так настойчиво меня домогаешься вместе с остальными, что я решил уступить своему любопытству. Говори.
Старов хмыкнул, скрестил ноги, зависнув в воздухе у края щита. Сквозь его фигуру просвечивало солнце.
- Не надоело, как кроту, тут прятаться? - он внимательно оглядывал вход в гору.
- Надоело, - согласился Черныш. - Но я никогда не боялся неудобств. Давай ближе к делу, Алмаз, все равно не найдешь ведь.
- Найду, - проскрипела иллюзия. Седая борода шла кольцами, фигура подрагивала. - Рано или поздно найду, Данзан. И мало тебе не покажется. Поэтому прошу как разумного человека - прекратите охоту на монархов. Нам нужны те, кто может закрывать переходы.
- А нам ни в коем случае нельзя, чтобы переходы были закрыты, - с ледяной насмешкой сказал Черныш. - Тупик, Алмаз.
Старов пошевелил пальцами, поджал губы.
- Ты не видел, что творят иномиряне, Черныш. По сравнению с ними бешеный берман - ласковый ягненок. Если ваш выход - убивать тех, кто может справиться с ними, то чем вы лучше? Я предлагаю тебе - сдайтесь властям. Сейчас каждый маг на счету, вас направят в армию, вы сможете искупить свои преступления. Нам бы пригодилась твоя мощь, Данзан. Мне бы пригодилась. Наши один за другим оставляют свои проекты и подключаются к войне, а ты так и будешь отсиживаться? Да и смотрю… проклятие на тебе, дружок. Помрешь так. Ты в них никогда не был силен. А я тебе могу помочь…
- Слишком много пафоса, - поморщился Черныш, щурясь от щекочущего солнца. Что-то его настораживало, хотя общались они мирно, и фигура старого друга то расплывалась, то снова становилась плотной. - Иди своим путем, Алмазушко. И не мешай мне делать для мира то, на что по мягкости своей неспособен ты.
- Я так и думал, - сварливо высказался Старов. - Прощай, Данзан.
Черныш наконец-то сообразил, что не так, рванулся обратно к пещере - вокруг загудело, завибрировала земля. Алмаз невозмутимо помахал ему рукой, не сдерживая ухмылку, и Данзан Оюнович, развернувшись под защитой каменного свода, от всего сердца послал старого друга по нескольким некорректным адресам.
Дальнюю проекцию Старова накрыло лавиной - в пещеру ворвалась снежная взвесь, и Черныш, отряхиваясь, пошел вглубь горы. Получается, все время разговора Алмаз опутывал окружающее слабыми, насколько было возможно для дальней проекции на таком расстоянии, нитями, не трогая самого Черныша - иначе бы он сразу заметил. А так это ощущалось щекоткой. И, конечно, старый друг понимал, что лавина не причинит Данзану Оюновичу вреда. Но зато эта метка на снежном покрове вкупе с положением солнца вполне способна при должном упорстве помочь обнаружить их убежище. Оставалось надеяться, что у Алмаза не хватит на это времени.
Глава 15
8-9 февраля, Иоаннесбург
- Ваше высочество, господа министры. За последнюю неделю в Рудлог перешло почти сто пятьдесят тысяч беженцев из Инляндии и Блакории, - говорил Тандаджи, - нужно быстрее решать вопрос с их размещением, иначе начнется гуманитарная катастрофа. Дело осложняется тем, что из-за вторжения под Лесовиной и Мальвой появились беженцы из числа местного населения. Часть из них едет к родным, но большинству тоже неоткуда ждать помощи, кроме как от государства.
- И это не предел, - добавил Игорь Иванович Стрелковский. - Судя по данным моих агентов из Инляндии и Блакории, нам нужно ждать не меньше миллиона беженцев. Часть из них транзитом идет в Йеллоувинь, Бермонт и даже в Пески - из Инляндии по побережью Рудлога и по старой дороге вдоль моря у Милокардер.
- Хочу указать, - снова заговорил Тандаджи, - что в Пески бегут не только из Инляндии - после открытия портала в Мальве позавчера началось массовое перемещение в сторону гор и жителей городов Юга Рудлога, тех, что отрезаны армией иномирян от Центра. Люди напуганы, ваше высочество.