- Почему они так поступают, не удалось узнать?
Тандаджи едва заметно пожал плечами.
- С захваченными иномирянами работают, но это простые солдаты - язык они не знают, обучаются медленно, агрессивны и примитивны. Хотя, по донесениям агентов с захваченных территорий, часть высших командиров понимают рудложский и общаются на нем. И те наши бойцы, кому удалось бежать из плена, тоже об этом упоминали - их допрашивали на рудложском и предлагали воевать на стороне противника, иначе казнь. Чудеса, Игорь. Откуда им знать язык?
- Мне тоже докладывали. Операцию по захвату кого-то из командиров готовите? - вместо ответа спросил Стрелковский.
- Естественно, - невозмутимо проговорил начальник внутренней разведки. - И не одну.
- Вот захватим и узнаем. И почему не трогают храмы Триединого, и откуда так хорошо знают наш мир и рудложский язык. Пока можно только гадать. Скорее всего, здесь задолго до вторжения работали лазутчики. Но как мы их упустили?
Тандаджи едва заметно поморщился.
- Не заметить странно одетых людей, не знающих языка и с другим менталитетом? Где-то же они должны были выучить рудложский, чем-то питаться, где-то жить. Маловероятно, Игорь. Есть версия, что кто-то с Туры попал в провал, там его поймали, и он уже сдал всю информацию о мире. Но это должен был быть очень знающий человек. Сплошные вопросы, сплошные вопросы… И Алина Рудлог, которую нужно успеть вывезти из-под удара, - но которую лучше не трогать. Уповаю только на то, что продвижение врагов захлебнется. Или что ее высочество проснется ранее.
- Трудный выбор, полковник, - Игорь без насмешки хлопнул коллегу по плечу. - Я не знаю, что бы я решил. Монахи Триединого в случае нападения - грозная сила, поверь. Но способны ли даже все монахи побережья остановить полчища нападающих - не знаю.
- И проверять не буду, - Тандаджи открыл дверь Зеленого крыла, кивнул охранникам и продолжил: - Байдек в курсе этой идеи и поддерживает ее. Пока сошлись на том, что если иномиряне захватят Чернолесье, это около недели пути до монастыря, будем эвакуировать в бункер. Вместе с охраной и Троттом.
- В принципе там вокруг достаточно безлюдно, чтобы в случае эксцесса обойтись малыми жертвами, - понимающе проговорил Игорь Иванович. - Ты ещё не застал - мы долго выбирали это место - чтобы недалеко от столицы и относительно малонаселенный район. Хотя пара деревень в округе есть. И, если даже начнутся бои, можно задраить дверь и продержаться несколько месяцев. Жаль, камер в округе нет.
- Уже есть, - скупо улыбнулся Тандаджи, - по периметру за несколько десятков километров. И пункт наблюдения внизу, и система оповещения. Если враги подойдут к столице с той стороны, Дорофея их появление не пропустит и успеет забаррикадироваться.
- Что говорит студент, связанный с принцессой? - поинтересовался Стрелковский.
- Идут, - мрачно сказал тидусс. - Все еще идут, Игорь Иванович. Надеюсь, этот Тротт знает, что делает. И вернет нам ее высочество так быстро, как это возможно.
- А пока, - в тон ему продолжил Игорь, - надо заняться своими делами. У меня есть ещё надежда, что я сегодня смогу переночевать дома. Если успею обеспечить подкрепление для блакорийской агентуры.
- У меня такой надежды нет, - невозмутимо проговорил Тандаджи. - Надо поскорее гнать захватчиков, Игорь Иванович, иначе наши дети родятся, вырастут и женятся, не зная отцов в лицо. Благо, Таби и матушке сейчас не до меня - к нам приехали жены сыновей с детьми. Пять внуков, слава великим духам, способны занять моих женщин.
Стрелковский криво улыбнулся. У Тандаджи сыновья были погодками. И в школу пошли позже из-за плохого знания языка, когда он, Игорь, взял тидусса в агенты и смог устроить его детей, и в училище поступили не в шестнадцать, как принято, а когда одному было девятнадцать, другому двадцать, и поэтому за время учебы успели и жениться, и детей завести.
- А как сыновья, Майло?
- Готовятся встретить врага в составе гарнизона Угорья, - ровно ответил тидусс. - Их училище эвакуировали, но они решили не уезжать. До выпуска два месяца осталось, им в срочном порядке дали звание младших лейтенантов и отправили в армию.
Игорь остановился у своего кабинета, внимательно посмотрел на коллегу, ученика и друга - но лицо его, как всегда, было безмятежным. Может, глаза были сощурены чуть больше, чем обычно.
- Надеюсь, с ними все будет в порядке, Майло. Я помолюсь Триединому о них.
- Благодарю, - сдержанно ответил Тандаджи и первый раз на памяти Стрелковского сделал тидусский охранный знак - перечеркнутый круг двумя пальцами. - Пусть великие духи будут к ним милостивы и многоглазый дух Инира приглядит за моими детьми.
Игорь Иванович действительно успел вернуться домой к ночи. Люджину последний месяц он почти не видел - что там разглядишь в темноте, когда пашешь без выходных, приходишь домой пару раз в неделю заполночь и падаешь рядом в постель. И сил хватает только подгрести к себе теплую спящую женщину и провалиться в сон. А утром поднимаешься, втыкаешь себе в руку иглу и уезжаешь до того, как Люджина просыпается.
Разговаривали они днем, ровно пять минут, по телефону. Он интересовался ее самочувствием, она - его работой. Больше времени у Игоря не было - а Дробжек ни разу не высказала ему неудовольствия или обиды, что он ее бросил.
Шел уже четвертый месяц ее беременности, и первое обследование на днях показало, что у них будет сын.
Сын!
В голове, когда Люджина сообщила по телефону ему новость, был такой сумбур, что пришлось отложить срочную работу и выйти в парк, чтобы охладиться и привести мысли в порядок. Игорь Иванович никогда не думал, что одно известие может его так взволновать. Или что пол ребенка будет иметь для него значение. Но дочь у него уже была - взрослая, прекрасная, сильная дочь от любимой женщины. Полина, слава Богам, все дольше и дольше оставалась в человеческом облике - как докладывал Игорю командир ее личной гвардии. И теперь еще одна женщина, верная и честная, принесет ему сына.
Как специально, когда он, подняв воротник пальто, обходил замерзший пруд перед дворцом, ему позвонила Полина Рудлог. Он нажал «ответить» с тревогой - но королева Бермонта очень бодро и официально произнесла в трубку:
- Здравствуйте, Игорь Иванович. Я бы очень хотела вас увидеть и поговорить. О вас… и обо мне, и маме… Мне стало известно… - уверенности в ее голосе поубавилось. - Вы не навестите меня с Люджиной? - наконец, выговорила она. - Примерно в это время я уже не сплю.
- Ваше величество, - с теплотой сказал он, - я был бы рад. Но, к сожалению, крайне сейчас занят. Если вы позволите, то лучше отложить нашу встречу.
- Да, - серьезно откликнулась она, - я понимаю.
Помолчала и пожаловалась:
- Все это так странно, Игорь Иванович. Я не знаю теперь, как к вам обращаться. И от вас «ваше величество» звучит как-то неправильно. Что нам делать?
Он усмехнулся с облегчением:
- Разберемся, Полина, - ответил он. - Война закончится, и разберемся.
- Я, правда, буду рада вас видеть, Игорь Иванович, - повторила четвертая Рудлог. - И я буду вам иногда звонить. Вы ведь не против?
- В любое время, - проговорил он, улыбаясь. И потом, когда они уже попрощались, с иронией подумал: как-то так странно сложилась судьба, что две его самые близкие женщины называют его на «вы», как и он их.
Сегодня он позвонил Люджине перед выездом, сказал, что будет пораньше. И когда приехал, Дробжек встретила его в холле - в домашнем синем платье, с отросшими волосами, пополневшая и почти избавившаяся от своего ужасного истощения. Он некоторое время рассматривал ее, подмечая изменения - румянец на щеках, чуть округлившийся живот, отчего-то ставшие более пухлыми губы, а потом, как был, в холодном пальто, обхватил ее руками и поцеловал.
В доме пахло чем-то вкусным, и сама Люджина вкусно пахла хлебом и молоком.
- Неужто соскучились, Игорь Иванович? - с мягкой насмешкой спросила северянка. - Я-то уже почти забыла, как вы выглядите.
Она тоже внимательно посмотрела на него, покачала головой.
- Вы хоть едите там, в Управлении? У вас щеки впали. И под глазами синяки.
- Нет, - весело признался Стрелковский, снимая пальто. - Не успеваю. Как вы здесь? Не скучаете?
- Да скоро на стены бросаться от безделия начну, - прямо ответила Дробжек. - Даже спать уже надоело, Игорь Иванович. Идите мойте руки.
- Хотите на работу выйти? - поинтересовался он уже за столом. Еда пахла так, что думать о чем-то другом получалось с трудом.
- Если найдете для меня дело, - Люджина тоже положила себе немного жаркого, - где я буду действительно полезна. Стыдно сидеть дома, когда сослуживцы на Севере в лесах бои ведут. Там каждый боевой маг наперечет, а я здесь зайцев вяжу. Отдохнула и хватит.
Игорь замер с вилкой у рта.
- Вы ведь не собираетесь сбежать в армию? - поинтересовался он.
- Была мысль, - честно призналась северянка, усмехнулась, глядя на нахмурившегося Стрелковского. - Я отмела ее как дурную. Но дома сидеть больше не могу, Игорь Иванович. Так что, если найдете должность для меня, буду очень рада. Как у вас дела?
Ему нравилось обсуждать дела с Люджиной - где угодно: за столом ли, в постели ли. Она внимательно слушала, задавала правильные вопросы и могла навести на нужную мысль. И он, сидя в своей уютной столовой рядом с невероятно уютной женщиной, слово за слово рассказал ей и о своих нынешних задачах, и что завтра поедет в бункер со священником, и о том, как неплохо было бы захватить кого-то из командиров вражеской армии.
Уже перед тем как они собрались ложиться спать, раздался телефонный звонок. Дробжек подняла трубку, выслушала, повернулась к Игорю. Лицо ее побледнело.
- Мама звонит, - сказала она. - Кажется, у вас есть нужный вам пленный, Игорь Иванович.
Середина этого же дня, Север Рудлога
Анежка Дробжек чистила двор от снега, и звук лопаты разносился далеко над озером, к окружающему лесу. На той стороне озера тоже работали во дворе соседи - жили они достаточно далеко друг от друга, чтобы не мешать, но достаточно близко, чтобы иногда общаться и обращаться за помощью. Все вставали рано - работы в своем хозяйстве хватало на целый день.