Глубокие и сверкающие. Сравнимые теперь для меня со сверкающими чистыми северными льдами, о которых я читала в книгах.
Я видела в его глазах магию.
И это было моё воображение, красота в глазах смотрящего, но так ли важен источник, если от чего-то замирает сердце?
Моё — замирало.
— Так нельзя…
— Вы себе даже не представляете, как мы с вами не подходим этому месту и этим людям. И как бы я хотел просыпаться каждое утро под открытым небом, обнимая вас. И рассказать вам о тысячах мест, и показать их. И увидеть, как вы понимаете то, что видите.
— Но?..
Он поставил меня на ноги, но не чтобы отпустить, а чтобы обнять ладонями моё лицо, чтобы гладить его и целовать. Пока его губы следовали собственному маршруту, касаясь моих щёк, висков, скул, губ и кончика носа, я была готова плакать от отчаяния и жмурилась не в силах открыть глаза.
— И вы всё это поняли... — я не дождалась ответа и сама продолжила разговор. — ...найдя мои трусы в пасти Джека?
Иван рассмеялся, и от этого мою щёку опалило его дыханием.
— Я не верю, что с вами раньше не случалось столько всего… странного.
— Не случалось. Всё из-за вас.
— Не верю. Хоть это и глупо с моей стороны. Из-за вас я не менее странно себя веду.
— Это как же?
Теперь мы танцевали.
Я отступала в сторону, он за мной, не выпуская меня из рук и продолжая меня касаться, точно это бренное тело уже принадлежало этому человеку, а вовсе не своей хозяйке.
— Поверьте… в моём нынешнем поведении очень мало от нормального. Но я этого ждал. Я полтора года ждал… этого. Ждал, что полностью от всего освобожусь и стану другим человеком. И вы… должны были со мной произойти так или иначе.
— Нет же…
— Да. Поверьте.
— Я вам не верю и не хочу слушать пустые обещания.
— Я вам ничего и не обещаю. И не собираюсь. Я не особенно люблю обещать. И заключать сделки. Они не ведут ни к чему хорошему. Всё что суждено — случится, в этом я уверен. Мне суждено было вас встретить, с вами пообщаться, провести время, узнать вас и в трудный момент, и в весёлый. Проснуться с вами этим утром, дождаться вас тут в моей комнате. Всё это череда событий, которые должны были произойти. И вы с этим не можете поспорить.
— Вы женаты.
— Ненадолго.
— Семья…
— Несуществующая.
— Не верю! Не верю, все так говорят.
— Не стану оправдываться и рассказывать сказки, это низко, — он покачал головой. Прижал меня к себе, и я спрятала лицо у него на груди. — Это ни к чему. Я всё сделаю, вы всё увидите сами, и сомнений не останется. Я обещаю. Но ничего не думайте и меня не отталкивайте. Если вам так проще… я не стану вас трогать, я потерплю, но поверьте… нет, не так. Вы же знаете, что этим утром, проснуться рядом было почти чудом.
— Это и было чудо, так не бывает…
— И это лишнее подтверждение тому, что всё правильно, Лиза. Подождите ещё немного…
Глава 29. Решение Дикого Ангела
Я вышла из чертовой комнаты Ивана, уверенная в двух вещах:
1. Я влюблена
2. Мне нечего больше делать в этом доме
По первому пункту сомнений не было никаких абсолютно. И не потому, что мысли были от и до заняты Иваном, не потому даже, что все внутри меня сладко замирало от одного его взгляда. Причина казалась мне простой и изящной, я перестала видеть подвох в его словах. Я стала верить душой, каждому его слову, а это уже не шутки. Бабушка всегда говорила: «Когда перестаёшь сомневаться в чепухе, которую городит мужик, — это начало конца!»
Я вышла из комнаты на дрожащих ногах с ощущением, что оставила там что-то важное вроде одежды или конечности. Чувство острой нехватки, похожее на то, что возникает, когда вырывают зуб или отстригают длинные волосы под каре.
Второй пункт и того хлеще. Возвращаясь к словам бабушки, становится ясно, что я зомбирована и буду верить каждому слову Ивана, а значит он может творить со мной что угодно. И вовсе не обязательно ему расставаться в итоге с женой, я только что чуть не отдалась этому мужчине и даже не усомнилась, что в этом есть что-то предосудительное. Ну да, конечно! Иван пальцем поманил — я побежала. Нет.
Так быть не должно.
И мне нужно сделать то, что и так рано или поздно должно было случиться.
Оксана не виновата в случившемся, и она не должна уступать мне место.
Просить Ивана угомониться — нечестно. Кто я такая, если то и дело сама даю ему повод? Я сама пришла в его комнату, я пришла к нему на ночную встречу. Я не избегала встреч, действуя на каком-то подсознательном уровне снова и снова.
Очевидно, что лишняя тут я.
Детям я изначально должна была стать только няней. Я сама совершила ошибку, сблизившись с ними, и это, опять таки, моя проблема.
Рано или поздно мой час бы все равно пришёл. Почему не сейчас?
Я просто няня.
Просто. Обычная. Няня.
Которая влезла не в своё дело и должна уйти, не дожидаясь увольнения с позором.
В комнате детей было тихо, Даша и Ванесса увели моих подопечных купаться, как настоящие пионервожатые. Вещей у меня в этом доме было немного, так что, спустя пятнадцать минут, я была готова, и как по заказу раздался шум заезжающей во двор машины: Оксана с подружками вернулась.
— Я не понимаю, — всхлипнула Оксана. — Что я сделала не так?..
— Ничего, это мое желание.
— Тебе предложили что-то получше? Кто она? — голос превысил уровень: «Разговорный тон» и стремился к значению: «Истерика»
— Нет никого, это просто стечение обстоятельств. Я считаю, что сейчас лучшее время.
— Но может, по крайней мере, дождёмся конца месяца!?
— Я не могу... если нужно... вычтите из моей зарплаты...
— О нет, нет! — и Оксана бросилась обнимать меня и целовать в щеки. Она была будто бы и правда совершенно уничтожена этой новостью и явно собиралась устроить сцену в стиле своих любимых романов.
— Я должна двигаться дальше, — шаблонные слова, которые будто отозвались в душе любительницы драмы нужным эхо.
Она читала это множество раз, ей нравилась театральность этой сцены, и, без всяких сомнений, Оксана была уверена, что все нужно доиграть до конца, а потом жизнь вернётся к прежнему ритму, и все чудесным образом наладится.
Эх, Оксана, Оксана...
Она меня отпустила, рухнув на прощание с театральным вздохом в плетёное кресло.
Ее комната в летней резиденции была на удивление просто обставлена и могла бы исполнить роль очаровательной гостиной в какой-нибудь викторианской драме о несчастной сиротке.
Я же вышла в коридор с таким легким сердцем, будто скинула с него многотонный груз. Я свободна от Ивана, и я больше не буду себя ненавидеть. И только дойдя до детской, поняла, что там, за дверью то, из-за чего в действительности стоит волноваться.
Мои воспитанники шумели.
Даша отчитывала их за песок на полу, Ванесса что-то щебетала. Лаял Джек, вёлся спор о котах. Мика громко возмущалась в ответ на возмущения Даши, а близнецы громко хохотали.
Я почувствовала в груди острую боль при мысли, что все закончится буквально сейчас.
Они увидят мои вещи. Услышат мои слова.
Они меня не поймут.
Не сейчас.
Мика меня возненавидит, а Феня страшно обидится.
Мальчики, возможно, не сразу, но будут сильно тосковать и чахнуть.
Но я поступаю правильно. Я заняла слишком большое место там, где должна оставаться только помощницей. Я лишила детей матери. Я за пятнадцать месяцев вошла в жизнь семьи, самонадеянно перестроив ее под себя, и все на это согласились.
— Привет, — тихо произнесла я, входя в детскую.
Все застыли, точно почувствовали неладное.
— Даша, Ванесса, оставьте нас на пару минут.
Обе кивнули и вышли, а дети как-то странно собрались вместе, точно готовились к плохим новостям.
Я села напротив них на корточки и прикусила губу.
— Ты чего? — Мика нахмурилась.
— Вы знаете, кто я вам? — вопрос пришёл сам собой.
Близнецы набрали в грудь воздуха, но так и не смогли ответить. Они будто подбирали слова, даже смотрели друг на друга в поиске поддержки.
— Что ты имеешь ввиду? — Мика вздернула бровь и скрестила руки на груди.
— Это простой вопрос. Вы помните, кем я вам прихожусь?
— Ты наша... — Мика тоже задумалась, а у Фени вдруг задрожала нижняя губа.
Личико сморщилось, а грудь часто-часто стала вздыматься.
— Ты уходишь!? — Феня-Фру сказала то, что было непросто сказать мне.
Проницательная маленькая личность.
— То есть? — Мика покачала головой из стороны в сторону.
— А, — выдохнули хором близнецы и махом кинулись к моим коленям, повалив меня на пол.
Дети не хотели слушать причины происходящего, не хотели знать, что я хочу сказать им на будущее. Они просто колотили меня и тут же обнимали, как безумные маленькие комочки боли и разочарования.
Я так долго искала к ним подход, что кажется перешла черту.
Они не будут петь «Ветер перемен» и смотреть, как я улетаю на своём зонтике. Они не поймут и не примут тот факт, что сказка заканчивается, и одни радости вкушать недостойно.
И я искренне сочувствовала им и старалась всецело отдаться их боли, а не навязывать свою.
Глава 30. Унесённая ветром
В гараже большого дома Королевых пылилась только моя малышка. Моя единственная покупка и единственная вещь, которая мне принадлежала. И только оказавшись в машине я почувствовала спокойствие.
Только сидя в темном гараже и вдыхая знакомые запахи родного автомобиля, я могла начать искать плюсы в сложившейся ситуации.
И первое, что сделала, взяла в руки телефон, отыскала контакт, который вот уже пятнадцать месяцев использовала исключительно, чтобы пересылать бОльшую часть зарплаты, и позвонила.
Даже гудки казались странными и не такими, как у других абонентов. Они резко и неприятно били по перепонкам, а когда оборвались и повисла тишина, я даже решила, что вызов сброшен, но спустя пару секунд раздалось напряженное: