Рин, пытаясь понять, к чему ведет Скорпион, кивнул, и тот продолжил:
– Хотелось бы верить, что все будут выполнять свои обещания, но я предпочитаю иметь некоторые гарантии. А для этого у меня должна быть возможность как-то наказать тех, кто попытается не сдержать свое слово.
Рин постарался ответить как можно спокойнее, чтобы скрыть раздражение:
– Замечательная мысль, господин Скорпион. Я передам ваши пожелания королю.
Скорпион улыбнулся.
– Король Туфи, принцепс, обещал, что всякий, кто сможет пленить императора Ириши, взойдет на трон Гэфики, нового королевства Тиро. Но мне представляется, что если король Куни хочет, чтобы это обещание стало реальностью, то должен показать, что у него есть зубы. Любое требование становится более законным, когда подкреплено силой. А любая армия, пожелавшая войти в Гэфику, должна преодолеть перевал Токо.
На следующий день Рин Кода тайно выслал армию к перевалу.
Конечно, Куни попросил его отправить посланца к Мата Цзинду, чтобы пригласить в Пэн, разделить победу и помочь его защищать, но Рин всегда предпочитал рассчитывать на свои силы: зачем о чем-то просить других, если сам способен обо всем позаботиться?
Кроме того, Пэну уже ничто не угрожало благодаря его плану, и почему Куни и его соратники должны делиться славой, которая принадлежала им с Мата по праву? Разве не будет лучше, если Куни станет королем Гэфики? Боги не благоволят к людям, которые забывают позаботиться о себе.
Он не сомневался, что Куни с ним согласится.
– Тебе понравилось заниматься любовью с Куни Гару, Тацзу непредсказуемый?
– О, значит, ты видел, Луто. Я выглядел прелестно, не так ли?
– Его труднее приручить, чем ты думал? Я отметил, что он не сделал тебя своей фавориткой.
– У него проблемы со вкусом. Ну, я развлекся, а это самое главное.
– Где Киджи, приносящий бурю, близнецы льда и огня и Фитовео Воинственный? Мне казалось, они больше всех заинтересованы в этой войне.
– Все три птицы и дикий пес пребывают в мрачном настроении. Их чемпионы заняты в других местах, поэтому это ничтожество украло все лавры.
– Да, опасно вести за собой смертных.
– Не прикидывайся таким невинным, старая коварная черепаха. Ты планировал этот ход долгие годы. Я с нетерпением ждал, когда твой человек себя проявит.
– Когда хочешь поймать большую рыбу, нужно вытравить много лески.
– Ты ведь понимаешь, что еще ничего не кончилось? Победить легко – оставаться победителем значительно труднее.
– Хорошо сказано, но все зависит о того, что считать победой.
– Я возвращаюсь домой, на Волчью Лапу, – там сейчас будет намного веселее.
Глава 31Бойня
Волчья Лапа, одиннадцатый месяц четвертого года Праведной Силы
Адмирала Фило Каима, стоявшего во главе имперской армады, занимало только одно: оказаться вместе со своими кораблями как можно дальше от безумца Мата Цзинду. Образы повстанцев-берсеркеров, встающие за горизонтом как стаи кровавых демонов, преследовали его – спал адмирал или бодрствовал.
Прошло несколько дней, прежде чем он сообразил, что у него на руках все козыри.
Из-за того, что Цзинду сжег корабли в гавани Тоадзы, они не могли покинуть Волчью Лапу. Как им теперь с ним воевать? Плыть в море и нападать с воды?
Каима, ставший старшим офицером империи, собрал все оставшиеся морские и воздушные корабли и поменял курс, решив начать блокаду северного и южного побережий Волчьей Лапы. Из-за того, что огромный водоворот, сотворенный Тацзу, сделал невозможным плавание по каналу Киши, такая блокада не позволит ни одному кораблю покинуть Волчью Лапу.
Да, империя потерпела поражение на суше и потеряла территорию, но теперь у нее появилась возможность задержать здесь Мата Цзинду и всех его мятежников до тех пор, пока Пэн не пришлет новую армию.
Цзинду хочет поставить на карту жизнь всех своих людей? Ну, пусть поставит.
Мата Цзинду начал называть себя маршалом Кокру. Торулу Перинг составил декларацию, но никто из королей и аристократов на Волчьей Лапе даже рта не открыл, чтобы возразить.
Мата не стал ждать приказа короля Туфи. Этот мальчишка-пастух был бы ничем без Мата и его дяди. Один Рефироа стоил десяти Туфи. Он, а не Паши Рома, помог повстанцам одержать победу. Он, а не Туфи, покончил с непобедимым Киндо Мараной. Он, и никто другой, остановил сорокатысячную армию, имея под своим началом две тысячи берсеркеров. Он не стал прибегать к обману или сложной стратегии, а просто разбил врага благодаря отваге и ярости боя.
Это была самая честная и самая сладостная победа в мире.
Туфи марионетка, и Мата в нем не нуждался. Торулу Перинг прав: все, что заслужил и чего хочет, Мата должен взять сам. Жалеть себя – глупое занятие: мир уважает тех, кто уважает себя.
Слабые и лицемерные мужчины, окружавшие Мата, вызывали у него презрение: эти предатели и трусы не заслужили носить аристократические имена. Возможно, они родились в богатых семьях с правильными фамилиями, но у них не было и десятой доли мужества его телохранителя, Рато Миро, простого крестьянского мальчишки, или одной сотой духа его брата Куни Гару, сына фермера.
Мата выгнал короля Дало из дворца и поселился там сам. Оуи Ати и Хью Нокано, командующие армиями Фачи и Гана, которые пришли к Мата на помощь во время сражения на Волчьей Лапе только после того, как стало очевидно, что он побеждает, приказал посадить под домашний арест, решив судить их как предателей. Его не обманула их запоздалая поддержка – ведь враг уже обратился в бегство, когда они вступили в сражение.
И только к Намену и Маране он проявил уважение. По его представлениям, они не были великими воинами, но он с почтением относился к их должностям. Мата не видел позора в том, что они потерпели поражение из-за недостатка способностей, – оба сделали все, что было в их силах. Да и как кто-то мог рассчитывать победить самого Мата – олицетворение Фитовео? Он похоронил меч Намена – тело найти не удалось – с почестями, достойными герцога, и даже позволил Маране сохранить свой меч. Хрупкое телосложение Мараны удивило Мата, и он никак не мог понять, почему Кикоми предпочла ему этого болезненно слабого мужчину, – еще одно свидетельство ее недалекого ума и отсутствия благородства. Глядя на жалкого представителя человеческого рода, Мата обнаружил, что не способен вызвать у себя чувство ревности к «сопернику», – настолько Марана был ничтожнее. Возможно, однажды Мата даже великодушно предложит Маране пойти к нему на службу, как поступали древние герои с побежденными противниками, но настолько далеко в будущее он не заглядывал.
«Я принцепс, – думал Мата, – первый среди равных».
Нет, не совсем так. Кто из других смертных мог сравниться с ним в отваге и силе? Мата решил отправиться в поход на Пэн и поставить ногу на шею императора Ириши. Он станет главным героем восстания. Он покоритель, гегемон, чей титул пришел из мифов и легенд.
Только после этого имя Цзинду будет полностью очищено от позора.
Но сначала ему требовалось перебросить свою армию с Волчьей Лапы в Гэджиру, а оттуда он пройдет через перевал Токо и направится в Безупречный город.
Имперская армада, которая блокировала Волчью Лапу, не представлялась ему серьезной проблемой. Он приказал своей армии построить новые корабли, так что зеленые холмы острова скоро должны были лишиться деревьев.
Пожилая женщина пришла поговорить с новым маршалом Цзинду. Ее волосы полностью побелели, и она ковыляла, опираясь на палку, однако лицо сияло здоровьем и было суровым под шалью из акульей кожи, шею украшало ожерелье из акульих зубов.
– Я могу говорить с Тацзу, – сказала старуха дрожащим пронзительным голосом, от которого все вокруг поморщились.
Жрецы Тацзу возмущенно зароптали.
– Мы посланцы Тацзу, мы и никто другой.
– Она жалкая обманщица, ведьма, способная обвести вокруг пальца легковерных крестьян!
– Сбросьте ее со скалы, пусть говорит с Тацзу в полете!
Однако Мата заставил их смолкнуть, небрежно взмахнув рукой. Он испытывал извращенное удовольствие, наблюдая, как взрослые мужчины стали ныть точно малые дети, почувствовав, что их власть поставлена под сомнение. Для Мата жрецы ничем не отличались от слабых и жадных аристократов и королей, которых он теперь считал ничтожными. А старая женщина, напротив, обладала мужеством. Она без малейшего страха стояла перед самым могущественным человеком среди повстанцев и смотрела ему в глаза. Мата это понравилось.
– И какое послание от Тацзу ты мне принесла?
– Тацзу поможет тебе покинуть Волчью Лапу, но сначала ты должен принести ему жертву.
Старуха отказалась сообщить подробности, пока Мата не заставил всех покинуть Зал для аудиенций, а затем зашептала ему на ухо.
Глаза Мата широко раскрылись, и он отшатнулся от старухи.
– Кто ты такая?
– Глупый вопрос, – заявила старуха, однако теперь она говорила совсем не как старуха: ее голос стал глубоким и звучным, и стены зала содрогнулись, когда она продолжила свои речи.
Казалось, волны бегут по поверхности моря, а в его глубинах кружат могучие течения.
– Тебе известен ответ.
Мата не сводил с нее взгляда.
– Ты просишь слишком многого. – И хотя он старался сохранять хладнокровие, голос его дрогнул.
– Нет, это ты просишь слишком много, – сказала старуха. – Я всего лишь проголодалась.
Мата не сводил с нее глаз, а потом решительно покачал головой.
– Я не могу. И не стану.
Старуха рассмеялась.
– Ты думаешь, что скажет Куни Гару, если ты сделаешь то, о чем я тебя прошу?
Мата не ответил.
Старуха пожала плечами.
– Я сказала свое слово. Делай что сочтешь нужным.
Через мгновение она снова стала дряхлой и немощной и, шаркая, вышла из Зала для аудиенций.
За двадцать дней был построен целый флот. Корабли с ровными килями и гладкими корпусами, сверкая свежей краской, подрагивали на легких волнах в гавани Тоадзы. Армия Мата работала так же старательно и качественно, как сражалась.