— Пока мы туда доберемся, буря немного уймется.
— Нет, господин, она будет только сильнее! — возразил Никола. — Вода в реке сильно прибывает. Сегодня какой-то пьяный бедолага, говорят, валяльщик сукна, утонул возле Сан-Жервэ.
— Но нам все равно придется двинуться в путь, — возразил Кер.
Они выехали на улицу, из-под копыт лошадей летели брызги. Валери ехала за Кером, ворчун Никола замыкал шествие. Вскоре стало ясно, что Никола не ошибался, предвидя усиление бури. Дождь лил вовсю, казалось, повторяется всемирный потоп, сорок дней и ночей заливавший землю. Ехали молча. Лишь чуть стих ветер, Валери спросила:
— Господин Кер, что она за женщина? Кер ответил не сразу.
— Графиня весьма привлекательна, обладает умом и очарованием. Кроме того, она очень сильная личность. Я не могу вам сказать, Валери, какова она утром с неубранными волосами. Я ее никогда такой не видел.
Дом де Бюрей возвышался над улицей. На воротах был виден фамильный герб, что указывало, во-первых, на солидный возраст здания, а во-вторых, на принадлежность к знатным древним родам Франции. Вместе с тем было заметно, что дом постепенно приходит в упадок; латунные водостоки под крышей давно прогнили и пришли в негодность; остроконечные сторожевые башни так давно не ремонтировались, что казалось, вот-вот рухнут; железные балконы покрылись ржавчиной. Дымок, струившийся из трубы, показывал, что тут продолжают жить люди. Ветер играл с дымком, и он струйками обволакивал окна.
Валери дом показался великолепным.
— Господин Кер, это, видимо, очень важное семейство, — промолвила она несчастным голосом.
Кер помог ей спешиться.
— Действительно, это — древний род, — тихо сказал он. — Но граф обожает женщин и азартные игры, а его отец предпочитал постоянно судиться с соседями — поэтому они сейчас бедны как церковные крысы… Мой друг д’Арлей — младший из братьев — сумел заработать для себя деньги, в отличие от господина Рено.
Графиня встречала их на лестнице.
— Господин Кер! — воскликнула она. — Я уже не надеялась, что вы приедете в такую погоду.
Конечно, графиня могла не надеяться на визит, но это ей не помешало хорошо к нему подготовиться. Она разоделась как могла. На развевающейся юбке был узор из коричневых и желтых ромбов. Рукава были широкими в плечах, после локтя они сужались и были отделаны золотой шнуровкой. Она ничего не надела на голову, и это было объяснимо — у графини были красивые волнистые волосы. Прекрасный высокий лоб не был испорчен морщинами. Глаза были теплыми, сверкающими, словно у молодой девушки. Графиня не стеснялась демонстрировать роскошные и соблазнительные белые плечи и шею. Валери очень нервничала, когда шла за Изабо.
«Это очаровательная женщина, — думала она. — Графиня, наверное, более прекрасна, чем Агнес Сорель».
Валери разглядела за поясом у графини носовой платок и подумала, что так, наверное, принято делать при дворе. Она также заметила, что на пальцах графини нет колец, а ее единственным украшением является цепочка на шее.
«Наверное, она считает, что у нее и без колец красивые руки, — подумала Валери. — Но у нее на цепочке висит кольцо. Это наверняка значит, что графине дорог человек, подаривший ей это кольцо».
— Вы промокли до нитки, — заботливо сказала графиня Керу.
Она повернулась и взглянула на Валери.
— Это та самая девушка?
— Да, это — мадемуазель Марэ. Графиня наклонила голову.
— Добро пожаловать, дитя мое.
Девушка неловко сделала реверанс. Она робела от окружавшей ее обстановки, и ей было неприятно, что она предстала перед графиней такой жалкой и промокшей. По щекам у нее текли ручейки, а волосы висели прямыми мокрыми прядями.
Графиня внимательно оглядела девушку и с недоумением покачала головой.
— Наверное, все-таки существует какая-то причина… Вы мне все рассказали? Господин Кер, я что-то не нахожу никакого сходства.
— Оно удивительно при иных условиях.
— Тогда мне придется подождать.
«Они говорят обо мне, — рассуждала про себя Валери, — как будто я являюсь неодушевленным предметом. Наверное, мне придется привыкать к этому. — Она начала сильнее волноваться. — Несмотря на красоту, графиня — весьма жесткая дама, и я ей совсем не нравлюсь».
Изабо продолжала изучать свою молодую протеже.
— Дитя мое, вам следует быть решительнее. Предполагается, что вы — моя кузина. Слуги этому не поверят, если вы будете себя вести так робко.
— Да, мадам, — ответила Валери.
— Вы должны называть меня «кузина», а вас теперь зовут Валери де Вудрэ. Вам следует постоянно следить за собой. Небольшая ошибка может все испортить.
— Да, кузина.
— Так-то лучше. — Графиня резко позвала: — Гийометт! Немолодая служанка быстро появилась в дверях и поклонилась:
— Слушаю вас, госпожа.
— Это моя кузина мадемуазель де Вудрэ. Я уже говорила о ней. Кузина промокла, поэтому проводите ее в ее комнату и сделайте так, чтобы у нее было все необходимое. — Графиня улыбнулась Валери и добавила милым тоном: — Дитя мое, я так рада, что вы пожаловали к нам. Вам следует принять горячую ванну, чтобы не простудиться. Дорогая Валери, я зайду к вам поболтать попозже.
— Идемте, мадемуазель, — сказала служанка. Она произнесла эти слова достаточно вежливо, но Кер почувствовал в ее голосе презрение, какое слуги благородных хозяев испытывают к бедным родственникам.
Кер заметил, как начала паниковать Валери. Он подошел к ней и прошептал:
— Если даже вам сейчас что-то кажется странным, вы очень скоро ко всему привыкнете. Вы не должны ничего бояться.
— Я очень боюсь, — ответила ему девушка. Кер не был уверен, что влага у нее на щеках — всего лишь капли дождя. — Я не понравилась графине, это видно по тому, как она на меня смотрит.
— Вам все это только кажется. Она вас полюбит, вот увидите.
— Дорогая Валери, — нетерпеливо сказала Изабо, — ты простудишься, если сразу не переоденешься. Отправляйся наверх с Гийометт.
Когда Изабо и Кер остались вдвоем, графиня вопросительно подняла тонкие темные бровки и улыбнулась.
— Ну, я могу сказать только одно — я буду стараться изо всех сил!
— Это все, о чем я вас прошу, — улыбнулся в свою очередь Кер. — За несколько дней нашего сотрудничества я очень зауважал моего… ну, скажем так: делового партнера. Я уверен, что задача вам по плечу, госпожа Изабо. — Кер поклонился графине. — Я должен идти. Но, возможно, я навещу вас завтра и мы с вами еще поговорим.
Не успел уйти Кер, как вернулся хозяин дома. Когда граф поднялся по лестнице, его начала мучить одышка. Он стоял в дверях совершенно промокший и запыхавшийся. Изабо начала хохотать. Увидев, что граф не один, она радостно воскликнула:
— Робин! — Изабо подбежала к д'Арлею. — Как я рада тебя видеть. Хотя мне нужно тебя отругать, потому что ты был ко мне невнимателен. Почему ты не спешил нас навестить?
— Я рад, что пришел к вам сейчас, — ответил д'Арлей. — Что касается моего опоздания, у меня была куча всяких дел. Нужно было многое срочно уладить.
Графиня положила ему руки на плечи и встала на цыпочки, чтобы запечатлеть на его щеке свой сестринский поцелуй. Она ухватилась за него покрепче и тихо шепнула, чтобы ее не мог слышать муж:
— Робин! Мой дорогой Робин!
Д'Арлей быстро отступил назад и обратился к брату:
— Рено, ты никогда не скрывал, что тебе не очень приятны мои визиты. Но, несмотря на это, я прошу позволения поговорить с Изабо наедине.
— Хорошо, — ответил граф. — Надеюсь, что тебе удастся добраться до причин тайны. И… — он погрозил пальцем, — тебе следует быть очень твердым и рассказать моей милой половине, к какому мы пришли решению.
Граф удалился, а Изабо нахмурилась.
— Загадка? Ты должен быть со мной твердым? Прошу тебя, объясни мне, в чем дело?
— Под загадкой Рено имеет в виду твой договор с Кером. Мне в данном случае все понятно. — Д’Арлей нахмурился. — Изабо, я разочарован, что ты оказалась достаточно слабой и позволила втянуть себя в подобную авантюру. Все это очень серьезно и даже опасно. Если кому-то станет об этом известно, может пострадать твоя репутация. Рено об этом ничего не известно, и поэтому я настаиваю, чтобы ты остановила эту затею.
Графиня легко прикоснулась к плечу д'Арлея и жестом показала, чтобы он занял кресло у камина. Она на секунду присела на ручку кресла и положила ему голову на плечо, потом быстро вскочила.
— Я хочу, чтобы ты не забывал, как сильно я продолжаю тебя любить, — шепнула графиня. — Мне хочется, чтобы ты не забывал об этом, когда мы станем злиться друг на друга. А это случится через несколько минут. — Она легким движением поправила прядь волос над ухом. — Если бы тебе пришлось годами жить так, как жили мы, в этой ужасной, омерзительной нищете, ты бы не стал, милый Робин, настаивать, чтобы я отказалась от благ и предлагаемых мне… золотых яиц за участие в этой сделке.
— Ты хочешь сказать, что Жак Кер начал тебя соблазнять и у тебя недостало духу отказаться?
Графиня неуверенно покачала головой.
— Он настолько щедр, что временами мне кажется, будто я существую во сне… в прекрасных золотых мечтах. Робин, дорогой Робин! Тебе трудно представить, насколько сразу изменилась наша жизнь! Я даже смогла расплатиться с самыми ужасными долгами. В доме появились деньги! Золото, Робин, денежки! Я заплатила слугам. И свечи в этой комнате — из воска. Настоящие восковые свечи! Ты хоть знаешь, как дорого все это стоит? — Графиня улыбнулась, подобрала юбки и показала стройную ножку. — На мне атласные лосины, вышитые золотой ниткой! Робин, постарайся меня понять! Впервые за многие годы меня не мучит вопрос о деньгах. Неужели ты будешь настолько жесток, что потребуешь от меня распрощаться с подобной приятной жизнью?
Д’Арлей молча смотрел на Изабо.
— Тебе не обязательно принимать деньги от Кера, — наконец промолвил он. — Мы с Рено обсуждали положение и решили, что существует только один способ разрубить узел, в котором он запутался. Мне следует жениться на богатой женщине. Должен сказать, что он уже успел подыскать для меня невесту.