В итоге я утвердила макет, и номер пустили в печать тут же. Мы всегда так делали с экстренными новостями. И заголовок «Ревность правит во дворце» мне пришелся по душе. Я получила причитающиеся деньги и отправилась в плен платьев и шляпок. Покупки всегда позволяли поднять настроение и забыться. Да, я не соберу такой гардероб, который был у меня во дворце, но зато отведу душу и получу удовольствие. Правда, от денег ничего не останется, но и это не беда. Быстро пришли – быстро уйдут. А без работы я не сижу и голодать точно не буду.
Если не тратить, какой же тогда смысл зарабатывать? Отправляясь за покупками, я не нуждалась в компании. Попила горячего шоколада в любимой кофейне, перемерила все новинки в бутике мадам Пиоры, прикупила пару шляпок из летней коллекции месье Луана и домой вернулась, когда уже совсем стемнело. Торговые ряды шумели всю ночь, они хорошо освещались, и там запросто можно было потерять счет времени и забыть о проблемах, что я и сделала. Ноги гудели от усталости, а пакеты с покупками весили немало. Зато практически удалось смириться с произошедшим. Да, я выполнила свой план лишь на треть, но это уже лучше, чем ничего. Опыт был забавным, а принц Колвин – запоминающимся. Ленар же – именно таким, как я запомнила, – богатым, беспечным бездельником.
А вот у дома меня ждал сюрприз в виде кареты с королевскими гербами. Я, признаться, испугалась. От герцогини можно было ожидать всякого. Вдруг ей показалось мало выгнать меня с отбора. Может быть, она захотела мести? Или просто убрать меня с дороги окончательно. Уверена, ресурс у нее на это имелся.
Но на улице меня поджидала не она.
– А вы не торопитесь домой, Лара, – тихо произнес Колвин. Он стоял, прислонившись к открытой двери королевской кареты.
– Ну… – я замерла и растерянно оглянулась. Пассажирская повозка, которая меня везла из центра, умчалась, а я осталась наедине с бумажными пакетами, полными покупок. – Я девушка свободная и, признаться, расстроенная. Скрашивала горечь от свершившейся несправедливости.
– Кто-то запечатлел скандал, который устроила Эстер… – Колвин прищурился и поинтересовался, глядя мне прямо в глаза: – Не знаешь, кто именно?
– Представления не имею, – ответила я, не медля ни секунды. Врать было легко. В эту минуту я сама себе верила.
Как ни странно, Колвин лишь задумчиво кивнул. Создавалось впечатление, что он просто думает о чем-то другом.
– Ты знаешь… – осторожно начал принц. – Если бы не этот бульварный лист, который только и ждет, чтобы написать гадость о моей семье и окружении, я бы, может быть, и поверил Эстер, что ты ушла сама. После нашего разговора это не казалось таким уж удивительным.
– И что бы это изменило? – поинтересовалась я, все еще не понимая, куда он клонит.
– На самом деле, многое. Но не в отношении тебя… в отношении Эстер. Я расторг помолвку… Эстер… она стала создавать проблем больше, чем может принести пользы…
– Значит, новость в утреннем бульварном листке будет еще более горячей. Думаю, «Имперский вестник» всем коллективом скинется на бутылку шампанского.
Я хмыкнула. Честно сказать, не хотела знать такие новости о жизни Колвина. Его рассказ должен означать, что данная информация каким-то образом меня касается. А мне этого было не нужно.
– Пока неофициально. Но она не права. Так не может себя вести будущая жена принца. Ее слова про то, что победитель предопределен, – это все ложь. Она лгала тебе, а потом лгала мне.
– Да ладно! – Я усмехнулась. – Это смешно. Леди Милинария… Дианале… и Каринара. На остальных никто даже не смотрит.
– Неправда. – Он сделал шаг вперед. – Смотрят. На тебя. Поэтому ты вернешься. Продемонстрируешь сомневающимся – никакой предопределенности нет. Отбор – это именно отбор, а не отрепетированное шоу.
– Не хочу возвращаться. Я много думала и поняла… не смогу стать такой, как Эстер, а другие во дворце не выживают.
– А я категорически не хочу, чтобы ты возвращалась в отбор, – тихо заметил Колвин. – Но обязан продемонстрировать то, что моя семья пусть капельку, но лучше, чем о ней говорят. Тебя выгнали незаслуженно и несправедливо. Поэтому садись, поехали. В конечном счете ты можешь вылететь в следующем конкурсе, стоит только захотеть.
– Если я вернусь… – очень медленно ответила я, – то я не вылечу в следующем конкурсе, так как очень хорошо пою…
До этой фразы принц смотрел на меня с надеждой. Я знала, какого ответа он от меня ждет, и не была готова его дать.
– Как скажешь… – Колвин отстранился и помрачнел, он понял, что я его отвергаю. Только вот не знал почему. Впрочем, если бы узнал, легче бы ему от этого точно не стало. – Это твой выбор.
– Иногда наш выбор не зависит от нас. Я только положу покупки, хорошо?
– Тебе помочь? – оживился мужчина.
– Боюсь, появление принца в моем скромном доме может вызвать сердечный приступ у квартирной хозяйки. – Я открестилась от щедрого предложения. – Нет уж, мне она нужна живой, у нее божеская квартирная плата.
Колвин усмехнулся, а я бегом помчалась на второй этаж. Отмахнулась от вопросов возбужденной соседки (уверена, она подглядывала за нами в окошко), бросила сумки у входа и кинулась к себе в комнату.
Действовала не раздумывая. Раз такое дело, то стоит запастись. Удача два раза улыбнуться не может. Сейчас меня не станут обыскивать, и это дает простор для новых возможностей. Я открыла ящичек и сгребла все артефакты, которые у меня были. Спешно распихала по карманам, даже не разбираясь, что сунула. Проверила только наличие голоса сирены – этот артефакт вполне мог пригодиться на ближайшем конкурсе. Не мне, я действительно пела хорошо, но, возможно, кому-то из девушек. Правда, его еще нужно будет активировать, но это меньшая из бед. Если будет очень нужно, я даже своим голосом поделюсь.
Но вообще я предпочла бы не возвращаться во дворец. И, наверное, была бы счастлива, если бы эта глава в моей жизни оказалась закончена. А так… я не знала, что ждет меня впереди и к чему приведет разорванная помолвка Колвина. Принц не сказал, что сделал это из-за меня, но можно было прочитать между строк.
Возвращаться было тяжело по многим причинам. Рядом сидел мрачный Колвин. Интересно, чего он от меня ждал? Думал, брошусь ему в объятия? Но это глупо. Ничего же не изменилось ровным счетом. Он по-прежнему запасной вариант для короны, а я никому не нужная девчонка из обнищавшего аристократического рода. Что может быть у нас общего? Даже если ему позволят не жениться на герцогине, значит, подберут кого-то другого, но не уступающего по статусу.
Нас связывает лишь отбор, где призом выступает младший принц. Вообще, я чувствовала себя гадко и на данном этапе предпочла бы отказаться и от мести, и от репортажей. Я даже не успела потратить весь гонорар. Шеф в этот раз расщедрился на премию. Но Колвин дал понять: то, как меня выгнала герцогиня, попало на первую полосу «Имперского вестника», народ негодовал (как-то уж очень быстро начал), и в интересах короны было продемонстрировать, что отбор честен и просто так никакую кандидатку выкинуть не могут. Поэтому меня и везли обратно.
В ином случае Колвин не стал бы приезжать ко мне. Он не хуже меня понимал, что попытка стать ближе ни к чему хорошему не приведет. Не стоит усложнять, но принц почему-то все же усложнял. Я не знала, о чем говорить, и поэтому молчала всю дорогу, стараясь делать вид, будто дремлю или изучаю пейзаж за окном. Колвин задумчиво смотрел на меня, но тоже не поднимал больше тему отбора и того, как мне стоит себя вести. Видимо, сделал выводы. Неправильные, конечно, но разубеждать его не хотелось. В конце концов, какая разница, что он думает, лишь бы не проявлял настойчивости, которой очень сложно противиться.
– Вот скажи мне, Лара, чем мой брат лучше, чем я? – наконец нарушил молчание принц. Видимо, этот вопрос не давал ему покоя.
– Тем, что он свободен.
Ответила не задумываясь. Я действительно считала это неоценимым плюсом. Никогда не буду посягать на чужого мужчину. Мысли эти были немного нелогичными, так как выгнали меня из дворца именно за такие посягательства. Но тут я совершенно не специально. Впрочем… Слабое оправдание.
– Только лишь? – настойчиво уточнил он.
– Ну, а разве этого мало? Отбор так широко освещается прессой, о нем так много говорят, что всем совершенно ясно: его высочество принца Ленара точно заставят жениться на победительнице. Иначе тень падет на корону, а этого ни ты, ни твой отец не можете допустить.
– Да Ленар и не сопротивляется. – Колвин пожал плечами. – С браком его жизнь изменится несильно. Неужели вы, конкурсантки, этого не понимаете?
– За всех говорить не возьмусь, а мне это совершенно очевидно.
– Но тебя это устраивает.
– Я еще не победила. А потом… вы сказали, что для принца Ленара жизнь не очень изменится, а теперь представьте, как изменится жизнь девочки, которая никогда не ела из золотых тарелок.
– Ты о себе? – мрачно поинтересовался он, сжав губы.
– Я о победительнице.
– А если бы я был свободен, кого бы ты предпочла? – Вопрос мне очень не понравился. И отвечать на него не хотелось.
– Сильно сомневаюсь, что ты бы согласился на роль приза в отборе.
– А разве отбор – это основное условие? Почему ты прицепилась к какому-то конкурсу?
– Сложно сказать, просто я не верю обещаниям принцев. А здесь свадьбу обещает не Ленар.
– То есть ухаживания брата ты бы не приняла? – в голосе принца промелькнуло удовлетворение.
– Они заканчиваются плохо для девушек, у которых нет ничего, кроме более или менее приличной репутации. А вообще… я прекрасно понимаю, какая бездна между вами и мной. Отбор – это мостик через бездну, во всех иных случаях… нет, я бы не приняла знаков внимания ни от одного из принцев. Прости, но я не заинтересована в мимолетной интрижке, которая оставит на сердце шрам, а иное вы не предложите. У вас нет права обещать большее.
– Я не согласен с тобой, Лара, – тихо произнес принц. – Но твои слова ответили на некоторые вопросы.