— Стойте где стоите, — приказал король Шрюд стражникам. Он все еще лежал в постели, но сурово смотрел на Регала. — Нитбей в осаде, — твердо сказал он. — Мы должны оказать помощь.
Регал грустно покачал головой.
— Это просто еще один из трюков бастарда. Он хочет расстроить тебя и лишить покоя. Не было никакого призыва о помощи, не было вообще никаких посланий.
Один из стражников действовал очень профессионально. Другой, видимо, собирался вывихнуть мне плечо, даже если я не буду сопротивляться. Я постарался запомнить его лицо, в то же время пытаясь не показать, как мне больно.
— Тебе не стоило утруждать себя, Регал. Я сама отличу правду от лжи, — раздался голос королевы Кетриккен. На ней была короткая белая шерстяная куртка, пурпурные штаны и сапоги. Ее длинный горский меч висел у нее на боку, а Баррич стоял в дверях и держал плащ с большим капюшоном и длинные перчатки для верховой езды. Она заговорила тем тоном, которым обращаются к испорченному ребенку: — Возвращайтесь к своим гостям. Я поеду в Нитбей.
— Я запрещаю это! — Регал почти визжал.
В комнате внезапно все смолкло. Королева Кетриккен тихо произнесла вслух то, что все в комнате уже знали:
— Принц не может ничего запретить будущей королеве. Я еду немедленно.
Лицо Регала побагровело.
— Это наглая ложь. Подлый вымысел бастарда. Он хочет поднять Баккип и вселить в людей страх. Не было никаких вестей из Нитбея.
— Молчать! — выплюнул король. Все в комнате застыли. — Фитц Чивэл! Проклятье, освободите этого человека! Фитц Чивэл, встань передо мной! Докладывай! Откуда твои известия?
Я поправил свой камзол и откинул назад волосы. Когда я шел, чтобы встать перед моим королем, я болезненно стыдился босых ног и растрепанных волос. Я набрал в грудь воздуха и выдохнул.
— У меня было видение во сне, сир. Рябой Человек, гадающий по воде. Он показал мне красные корабли в Нитбее.
Я не посмел подчеркнуть ни единого слова. Я твердо стоял перед ними. Один из стражников недоверчиво фыркнул. У Баррича отвисла челюсть, глаза его расширились. Король Шрюд на кровати закрыл глаза и медленно выдохнул.
— Он пьян, — заявил Регал. — Уберите его отсюда! — Я никогда не слышал в его голосе такого удовлетворения. Его стражники отреагировали мгновенно и снова схватили меня.
— Как… — король вздохнул, явно борясь с болью. — Как я приказывал, — он нашел в себе еще немного сил. — Сделайте, как я приказывал. Идите немедленно! НЕМЕДЛЕННО!
Я выдернул руки у остолбеневших стражников.
— Да, ваше величество, — я старался говорить очень четко. — Немедленно отправить в Нитбей военные корабли и все рыболовные суда, которые мы сможем найти. И послать по суше всех пригодных лошадей под командой Керфа.
— Да, — король выдохнул это слово. Он сглотнул, набрал в грудь воздуха, потом открыл глаза. — Да, так я распорядился. А теперь иди.
— Немного вина, господин мой? — по другую сторону кровати материализовался шут. Я был единственным, кто заметил это. Шут заговорщицки улыбнулся и склонился над королем, помогая ему приподнять голову и глотнуть вина. Я глубоко-глубоко поклонился моему королю, повернулся и вышел из комнаты.
— Если хочешь, можешь ехать с моей стражей, — сказала мне королева Кетриккен. Лицо Регала побагровело.
— Король не приказывал вам ехать, — прошипел ей Регал.
— Но он и не запрещал мне, — королева равнодушно посмотрела на него.
— Моя королева, — в дверях показалась одна из ее стражниц, — мы готовы ехать.
Я потрясенно смотрел на нее. Кетриккен только кивнула. И повернулась ко мне:
— Ты бы лучше поспешил, Фитц, если не собираешься ехать в таком виде.
Баррич подал королеве плащ.
— Моя лошадь готова? — спросила она у стражницы.
— Хендс обещал, что она будет у дверей к тому времени, когда вы выйдете.
— Мне потребуется всего минута или две, чтобы собраться, — тихо сказал Баррич. Я заметил, что он не просит позволения.
— Тогда идите. Вы оба. И постарайтесь как можно быстрее догнать нас.
Баррич кивнул. Он пошел за мной в мою комнату, где взял из моего сундука зимнюю одежду для себя.
— Зачеши волосы назад и вымой лицо, — сурово приказал он мне. — Воины больше доверяют человеку, который не выглядит только что разбуженным.
Я последовал его совету, и мы поспешили вниз по лестнице. Казалось, Баррич начисто забыл о своей хромой ноге. Когда мы оказались во дворе, он начал звать конюшенных мальчиков, чтобы они привели Суути и Радди. Еще одного мальчика он послал найти Керфа и передать ему распоряжение короля, и еще одного, чтобы приготовить всех лошадей в конюшнях. Четырех человек он отправил в город: одного — на корабли, а трем другим поручил обойти таверны и собрать команды. Я завидовал его спокойной собранности. Он не понимал, что принял у меня командование, пока мы не стали садиться на лошадей. Внезапно осознав это, он смутился. Я улыбнулся ему:
— Опыт важнее всего.
Мы поехали к воротам.
— Мы должны догнать королеву Кетриккен, прежде чем она достигнет прибрежной дороги, — сказал Баррич.
У ворот дорогу нам загородил стражник.
— Стой, — скомандовал он. Голос его сорвался. Наши лошади испуганно попятились. Мы натянули поводья.
Человек стоял твердо.
— Вы можете ехать, сир, — с уважением сказал он Барричу. — Но у меня приказ. Бастарду запрещен выезд из Баккипа.
— Бастарду? — я никогда не слышал такой ярости в голосе Баррича. — Скажи «Фитцу Чивэлу, сыну принца Чивэла».
Человек раскрыл рот от изумления.
— Скажи немедленно! — взревел Баррич и напрягся. Внезапно он стал казаться вдвое больше, чем был на самом деле. Я ощущал волны исходившей от него ярости.
— Фитц Чивэл, сын принца Чивэла, — пробормотал человек. Он перевел дыхание и глотнул. — Но, как бы я ни называл его, приказ остается прежним. Ему нельзя выйти.
— Меньше часа назад я слышал, как наша королева распорядилась, чтобы он ехал с ней и чтобы мы догнали ее так быстро, как только можем. Ты считаешь, что твой приказ важнее, чем ее?
Стражник замялся.
— Минуточку, сир, — он отошел к караульной. Баррич фыркнул.
— Тому, кто учил его, должно быть стыдно. Он полагается исключительно на нашу порядочность. Мы могли бы легко уехать сейчас.
— Может быть, он просто знает тебя, — предположил я. Баррич бросил на меня сердитый взгляд.
Через мгновение вышел капитан стражи. Он улыбнулся нам.
— Счастливого пути и удачи в Нитбее.
Баррич бросил ему нечто среднее между приветствием и прощанием, и мы пришпорили лошадей. Я позволил Барричу самому выбирать скорость. Было темно, но когда мы спустились с горы, дорога была прямая и хорошая, а из-за туч время от времени выглядывала луна. Я никогда не видел Баррича таким безрассудным. Он пустил лошадей галопом и не придерживал их до тех пор, пока мы не увидели впереди гвардию королевы. Мы сбавили шаг, только когда почти догнали их. Я увидел, как они оборачиваются и смотрят на нас. Один солдат помахал нам рукой.
— Беременной кобыле на раннем сроке полезно упражняться, — Баррич посмотрел на меня в темноте. — Насчет женщин я не так уверен, — медленно закончил он.
Я улыбнулся.
— Думаешь, я уверен? — я покачал головой и стал серьезным. — Не знаю. Некоторые женщины вовсе не ездят верхом, когда ждут ребенка, некоторые ездят. Думаю, что Кетриккен не стала бы рисковать ребенком Верити. Кроме того, здесь, с нами, она в большей безопасности, чем наедине с Регалом.
Баррич ничего не сказал, но я чувствовал, что он со мной согласен. Я чувствовал не только это.
Мы наконец вместе поохотимся!
Тихо! — предупредил я его, искоса посмотрев на Баррича. Я старался, чтобы мои мысли были незаметными и тайными. Мы едем далеко. Ты сможешь бежать с лошадьми?
На коротком расстоянии они могут перегнать меня. Но на большом перегоне никому не обойти бегущего рысью волка.
Баррич слегка напрягся в седле. Я знал, что Ночной Волк отошел к краю дороги и рысью бежал в темноте. Мне действительно было очень хорошо оттого, что я вышел из замка и снова был рядом с ним. Было радостно оказаться на воле и что-то делать. Не то чтобы я радовался нападению на Нитбей. Просто наконец у меня появилась возможность сделать хоть что-нибудь, даже если придется разгребать дымящиеся руины. Я посмотрел на Баррича. Он был в ярости.
— Баррич? — спросил я.
— Это волк, да? — спросил Баррич темноту. Он смотрел прямо вперед. Я знал это выражение его лица.
Ты знаешь. Морда с болтающимся языком ухмыльнулась.
Баррич вздрогнул, как будто его толкнули.
— Ночной Волк, — согласился я тихо, пытаясь перевести образ его имени в человеческие слова. Страх охватил меня. Баррич почувствовал его. Он знал. Нет смысла отрицать. Но было в этом и некоторое облегчение. Я смертельно устал от всей этой лжи, в которой совсем запутался. Баррич ехал молча, не глядя на меня.
— Я не хотел, чтобы это случилось. Это просто произошло, — то было объяснение. Не извинение.
Я не дал ему ни одного шанса. Ночной Волк был настроен очень шутливо.
Я положил руку на шею Суути и нашел утешение в ее тепле. Я ждал. Баррич все еще молчал.
— Я знаю, что ты никогда этого не одобришь, — тихо сказал я. — Но мне не приходилось выбирать. Просто я такой.
Все мы такие, ухмыльнулся Ночной Волк. Ну, Сердце Стаи, поговори со мной. Мы отлично поохотимся вместе.
Сердце Стаи? — спросил я.
Он знает, что это его имя. Так они звали его, все эти собаки, которые поклонялись ему, когда пускались в погоню. Вот что они говорили друг другу: «Сердце Стаи, сюда, сюда, добыча здесь, я нашла ее для тебя, для тебя». Вот что они визжали, и каждая старалась первой провизжать это для него. Но теперь их нет, их увезли далеко. Они не хотели покидать его. Они знали, что он слышал, хотя и не отвечал. А разве ты никогда не слышал их?
Думаю, я не хотел слышать.
Жаль. Зачем по собственному желанию становиться глухим? Или немым?