— Этого будет достаточно, — пообещал я ей. — Я знаю Регала. Волзед побежит к нему с этой историей, и принц немедленно примчится к вам. Он не сможет сопротивляться. Он пойдет посмотреть, насколько близок к успеху.
— Я и без того страшно устала, потому что все мои женщины сочувствуют мне из-за смерти Верити. Я не вынесу, если они начнут к тому же говорить о гибели моего ребенка. Но я должна все выдержать, если это необходимо. А что если они оставят с королем стражника? — спросила она.
— Как только Регал пойдет к вам, я постучу в дверь и отвлеку их внимание. Я разделаюсь с любым стражем, какого бы они ни оставили.
— Но если ты будешь отвлекать стража, как ты сможешь чем-то помочь королю?
— Есть… другой человек, который поможет мне. — Я рассчитывал на Чейда и проклинал его за то, что он не дал мне никакой возможности связаться с ним в критических ситуациях. «Доверяй мне, — всегда говорил он в таких случаях. — Я наблюдаю и слушаю там, где это необходимо. Я вызываю тебя, когда это безопасно. Тайна является тайной, пока ее знает только один человек». Я никому бы не признался, что уже поговорил о своих планах с камином в моей комнате, надеясь, что Чейд каким-то образом услышит меня. Я думал, что за то недолгое время, которое я смогу выгадать, Чейд найдет путь к королю, принесет ему лекарство и избавит его от боли, чтобы он мог противостоять дьявольскому плану Регала.
— Это уже пытка, — тихо сказала Кетриккен, как будто читая мои мысли. — Заставить старика мучиться от боли! — она посмотрела мне в глаза. — Ты недостаточно доверяешь своей королеве для того, чтобы сказать мне, кто твой помощник?
— Это не моя тайна, а тайна моего короля, — тихо сказал я. — Я верю, что скоро она будет открыта вам. А до тех пор…
— Иди, — отпустила она меня. Она поерзала на подушках. — Мне, по крайней мере, не придется изображать страдание, я вся в синяках. Сколько терпимости к человеку, который пытается убить своего будущего племянника и пытает престарелого отца!
— Я иду, — сказал я быстро, чувствуя, что ярость Кетриккен разгорается, и не желая поддерживать ее. Все должно быть убедительно. Она не должна показать, что знает, чем было вызвано ее падение. Я быстро прошел мимо Лейси, которая несла поднос с чайником. Пейшенс шла за ней. В этом чайнике не было чая. Проходя мимо дам, собравшихся в передних покоях королевы, я постарался выглядеть озабоченным. Их реакция на просьбу королевы прислать к ней личного лекаря короля Шрюда будет достаточно убедительной. Я надеялся, что мне удастся отвлечь Регала от его жертвы.
Я проскользнул в комнаты Пейшенс и оставил дверь немного приоткрытой. Я ждал и думал о старом человеке, о том, как он страдает, когда кончается действие трав и боль снова просыпается в нем. Я знал эту боль. Сколько времени я смог бы оставаться молчаливым и уклончивым, испытывая такие страдания, под градом настойчивых вопросов? Казалось, прошла целая вечность. Наконец раздался шорох юбок, послышался топот ног по коридору, и в дверь короля Шрюда яростно застучали. Мне не нужно было разбирать слов, достаточно было тона, испуганной мольбы женщин, обращенной к кому-то у дверей, потом посыпались сердитые вопросы Регала, внезапно превратившиеся в фальшивую озабоченность. Я слышал, как он вызвал Волзеда. Он возбужденным голосом приказывал лекарю немедленно осмотреть королеву, которая опасается выкидыша. Затем леди снова пробежали мимо моей двери. Я стоял неподвижно, затаив дыхание. Неровная рысь и смущенное бормотание — это, очевидно, Волзед, нагруженный лекарствами. Я ждал, стараясь успокоиться и убедить себя в том, что мой план не провалился. Потом послышались неторопливые шаги Регала и топот догонявшего его человека.
— Это хорошее вино, дурак. Не разлей его, — рявкнул Регал, и оба удалились. Я не двигался. Удостоверившись в том, что принца впустили в покои королевы, я заставил себя подождать, пока не сосчитаю до ста. Потом я вышел из дверей и направился к комнатам короля.
Я постучал — негромко, но мой стук был настойчивым. Через мгновение сердитый голос поинтересовался, кто там.
— Фитц Чивэл, — сказал я смело. — Мне необходимо увидеть короля.
Молчание. Потом из-за двери донеслось:
— Никто не будет допущен.
— По чьему приказу?
— Принца Регала.
— Я ношу знак короля, он дал мне слово, что я буду принят в любой момент.
— Принц Регал специально предупредил, чтобы вас не впускали.
— Но это было до… — и, понизив голос, я пробормотал что-то невнятное.
— Что вы сказали?
Я снова забормотал.
— Говорите!
— Это не для ушей всего замка, — возразил я негодующе. — Сейчас не время распространять панику.
Это возымело действие. Дверь слегка приоткрылась.
— В чем дело? — прошептал человек.
Я наклонился к двери и осмотрел коридор. Потом заглянул в щель.
— Ты один? — спросил я подозрительно.
— Да! — ответил он нетерпеливо. — Ну, в чем дело? Лучше бы ты не беспокоил меня попусту!
Я поднес руки к губам, наклонившись к двери, как бы сохраняя мой секрет. Сторож приблизил лицо к моему. Я быстро дунул, и белое облачко закрыло его лицо. Он отшатнулся, протирая глаза и ловя ртом воздух. Через мгновение он уже лежал. Ночной туман. Быстро и эффективно. Часто это бывало смертельно. Я не испытывал жалости. Дело было даже не в том, что стражником оказался мой старый знакомый, чуть не сломавший мне плечо. Он не мог охранять дверь Шрюда и ничего не знать о том, что там происходит. Я просунул руку в щель и пытался снять цепочку, когда услышал знакомый шепот:
— Уходи отсюда. Оставь дверь в покое и уходи. Не открывай ее, дурак.
Я успел заметить рябое лицо, и дверь захлопнулась перед моим носом. Чейд был прав. Лучше, если Регал окажется перед закрытой дверью, тогда ему понадобится время, чтобы его люди прорубились внутрь. Каждое мгновение, пока Регал остается снаружи, будет мгновением, которое Чейд сможет провести с королем.
То, что последовало за этим, было сложнее уже сделанного мною. Я спустился по лестнице на кухню, дружелюбно заговорил с поварихой. Спросил ее: что за шум был наверху? не потеряла ли королева своего ребеночка? Она быстро прогнала меня, чтобы найти собеседников, у которых было больше информации. Я прошел через караульную, чтобы выпить немного пива и поесть, хотя мне этого совершенно не хотелось. Пища камнем легла в мой желудок. Меня сторонились, но я слушал, как разговаривают другие. Слух о том, что королева упала, передавали из уст в уста. Теперь тут были гвардейцы из Тилта и Фарроу, крупные медлительные мужчины, составлявшие свиту внутренних герцогов. Они выпивали со стражниками из Баккипа. Горше желчи было слышать, как алчно они говорят о том, что будет означать гибель ребенка для Регала. Они обсуждали это так, как будто делали ставки на бегах.
С этой сплетней мог состязаться только слух о том, что какой-то мальчик видел около колодца в замке Рябого Человека. Якобы была почти полночь, когда парнишка увидел его. Ни у кого не хватило ума задуматься о том, что мальчик делал там в такое время и откуда взялся свет, позволивший ему разглядеть этого предвестника несчастий. Но все клялись, что будут держаться подальше от воды, потому что колодец, конечно же, испортился. По тому, как они пили пиво, я решил, что смерть от жажды им не грозит. Я оставался там, пока не пришло известие, что Регалу требуются три сильных человека с топорами, которых нужно немедленно отправить в покои короля. Это дало толчок новым разговорам, но тут я оставил караульную и пошел в конюшни. Я хотел найти Баррича и проверить, навестил ли его шут. Неожиданно я увидел Молли, спускавшуюся по крутой лестнице, как раз когда я начал подниматься по ней. Она посмотрела вниз, на мое ошеломленное лицо, и засмеялась. Но это был короткий смех, и он не коснулся ее глаз.
— Зачем ты приходила к Барричу? — спросил я и тут же понял, каким грубым был мой вопрос. Я боялся, что она искала помощи.
— Он мой друг, — сказала она коротко и начала проходить мимо меня. Не раздумывая, я преградил ей путь.
— Дай мне пройти, — прошипела она свирепо. Но я шагнул к ней и обнял ее.
— Молли, Молли, пожалуйста, — сказал я хрипло, когда она с силой оттолкнула меня, — давай найдем место и поговорим, хотя бы минутку. Я не могу вынести, когда ты так на меня смотришь, а я, клянусь, не сделал тебе ничего плохого. Ты ведешь себя так, как будто я бросил тебя, но ты навсегда в моем сердце. Если я не могу быть с тобой, это не потому, что я не хочу этого.
Она внезапно остановилась, борясь с собой.
— Пожалуйста? — умолял я. Она оглядела темную лестницу.
— Мы постоим и поговорим. Быстро. Прямо здесь.
— Почему ты так сердишься на меня?
Она чуть было не ответила мне. Я видел, как она прикусила язык и внезапно стала холодной.
— Почему ты считаешь мои чувства к тебе самой важной вещью в моей жизни? — спросила она. — Почему ты думаешь, что у меня нет других забот, кроме тебя?
Я изумленно смотрел на нее.
— Может быть, потому, что я сам так отношусь к тебе? — спросил я мрачно.
— Это неправда, — она говорила раздраженно, словно поправляла ребенка, утверждающего, что небо зеленое.
— Правда, — настаивал я. Я попытался прижать ее к себе, но она окаменела в моих объятиях.
— Твой будущий король Верити для тебя важнее. Король Шрюд важнее. Королева Кетриккен и ее ребенок важнее, — она отсчитывала по пальцам, как будто перечисляла мои грехи.
— Я выполняю свой долг, — сказал я тихо.
— Я знаю, где находится твое сердце, — сказала она без выражения. — И оно не со мной.
— Верити… больше нет здесь, чтобы защищать свою королеву, своего ребенка или своего отца, — убедительно сказал я. — Так что на это время я должен ставить их выше собственной жизни. Выше всего, что мне дорого. Не потому, что я люблю их больше… — я беспомощно искал слов. — Я человек короля.
— А я свой собственный человек. — Молли произнесла это так, как будто хотела сказать: «Самый одинокий человек в мире». — И я позабочусь о себе.