Она была очень маленькой. Блестящие черные волосы и темные глаза. Ужасно, но ее маленькое тело было все еще теплым и расслабленным. Я взял ее на руки и убрал волосы с лица. Маленькое личико, еще младенческие зубы. Круглые щеки. Смерть еще не замутила ее взгляда. Глаза, казалось, были сосредоточены на какой-то неразрешимой загадке. Ее маленькие руки были пухлыми и мягкими. Кровь все еще текла из ран от укусов. Я сидел на снегу с мертвой девочкой на коленях. Значит, вот каково это — ребенок на руках. Такая маленькая, такая теплая… когда-то была. Такая неподвижная. Я склонил голову и разрыдался. Внезапная дрожь сотрясла меня. Ночной Волк понюхал мою щеку и заскулил. Он грубо царапнул лапой мое плечо, и я вдруг понял, что закрылся от него. Я успокаивающе коснулся его рукой, но не мог открыть своего сознания ни ему, ни кому-нибудь другому. Он снова заскулил, и я наконец услышал стук копыт. Он, извиняясь, лизнул меня в щеку и исчез в лесу. Я с трудом встал на ноги, все еще держа ребенка. Всадники перевалили через хребет. Впереди Верити на своем вороном, а за ним Баррич, Блейд и полдюжины других. К моему ужасу, среди них была женщина в грубой одежде. Она ехала за спиной у Блейда. Женщина закричала, увидев меня, и, быстро соскользнув с лошади, побежала ко мне, протягивая руки к ребенку. Невыносимо было видеть ужасный свет надежды и радости на ее лице. Ее глаза на мгновение встретились с моими, и я увидел, как все в ней умерло. Она выхватила свою маленькую девочку из моих рук и начала кричать. Ее безысходное отчаяние обрушилось на меня, разрушив мои защитные стены и унося меня с собой. Крик не прекращался.
И через несколько часов, сидя в кабинете Верити, я все еще слышал его. Я трясся от этого звука, долгие судороги пробегали по моему телу. Я был раздет до пояса и сидел на табуретке перед очагом. Лекарь за моей спиной в каменном молчании разводил огонь. Баррич вычищал сосновые иглы и грязь из раны на моей шее.
— Это и это не свежие раны, — он показал на вторую рану на моей руке. Я ничего не сказал. Слов не было. В тазу с горячей водой на полу сухие цветы ириса расправляли лепестки вместе с кусками болотного мирта. Баррич смочил кусок ткани в этой воде и выжал на кровоподтеки у меня на горле.
— У кузнеца были большие руки, — заметил он вслух.
— Ты знал его? — лекарь посмотрел на Баррича.
— Не близко. Видал раза два на Весеннем празднике, когда торговцы привозили в город свой товар. У него были красивые серебряные украшения для сбруи.
Они снова замолчали. Баррич вернулся к своему делу. Кровь, окрасившая теплую воду, была по большей части не моей. Не считая массы синяков и боли в мышцах, я отделался ссадинами и царапинами и одной большой шишкой на лбу. Мне было стыдно, что я даже не ранен, когда маленькая девочка умерла. Я не знаю, почему эта мысль имела для меня такое значение. Я смотрел, как Баррич накладывает аккуратную белую повязку на мою руку. Лекарь принес мне кружку чаю. Баррич взял ее у него, задумчиво понюхал, потом передал мне.
— Я бы положил меньше валерианы, — вот все, что он сказал. Лекарь отступил назад и сел у очага.
Чарим принес поднос с едой. Он очистил маленький стол и начал накрывать его. Через мгновение появился Верити. Он снял плащ и повесил его на спинку кресла.
— Я нашел на рынке ее мужа, — сказал принц, — теперь он с ней. Она оставила ребенка играть на пороге и пошла за водой к ручью. Когда она вернулась, ребенка не было. — Он посмотрел на меня, но я не смог поднять глаз. — Мы нашли ее в лесу. Она звала свою маленькую девочку. Я знал… — внезапно он посмотрел на лекаря, — спасибо, Дем. Если ты закончил с Фитцем Чивэлом, можешь идти.
— Я даже не посмотрел на…
— Все в порядке. — Баррич перетянул мою грудь бинтом и постарался закрепить его так, чтобы повязка не съезжала с шеи. Это было бесполезно. Укус был как раз над мышцей, между плечом и шеей. Я пытался найти что-нибудь забавное в раздраженном взгляде, который лекарь бросил на Баррича перед уходом. Баррич его даже не заметил.
Верити подвинул кресло, чтобы сесть ко мне лицом. Я начал подносить кружку к губам, но Баррич небрежно протянул руку и отнял ее у меня.
— После того, как поговорите. Тут хватит валерианы, чтобы уложить тебя. — Он взял чашку и отошел в сторону. Я увидел, что он выплеснул в очаг половину чая и долил оставшееся горячей водой. Потом он скрестил руки на груди и прислонился к камину, глядя на нас.
Я перевел взгляд на Верити и стал ждать, чтобы он заговорил.
Он вздохнул:
— Я видел тебя и маленькую девочку. Видел, как они дрались из-за нее. Потом ты внезапно исчез. Мы потеряли нашу связь, и я не смог тебя найти при помощи всей моей силы. Я знал, что ты в беде, и выехал немедля. Мне жаль, что я не успел.
Мне хотелось раскрыться и рассказать Верити все, но это было бы слишком опасно. Обладание секретами принца не дает права разглашать их. Я взглянул на Баррича. Он изучал стену. Я заговорил официально:
— Благодарю вас, мой принц. Вы не могли прийти быстрее, а даже если бы пришли, все равно было бы слишком поздно. Она умерла почти в то же мгновение, когда я увидел ее.
Верити смотрел на свои руки.
— Я знал это. Знал лучше, чем ты. Я беспокоился о тебе. — Он поднял на меня глаза и попытался улыбнуться. — Самая интересная часть твоего боевого стиля — это невероятное умение всякий раз оставаться в живых.
Краем глаза я заметил, как Баррич пошевелился, открыл рот, чтобы заговорить, а потом закрыл его снова. Холодный ужас охватил меня. Он видел тела «перекованных», видел следы. Он знал, что я дрался с ними не один. Пожалуй, только это могло сделать сегодняшний день еще хуже. Я почувствовал, что мое сердце внезапно сжала холодная рука. То, что Баррич до сих пор не заговорил об этом, то, что он оставлял свои обвинения для разговора с глазу на глаз, только ухудшало положение.
— Фитц Чивэл? — окликнул меня Верити. Я вздрогнул.
— Прошу прощения, мой принц.
Он засмеялся, почти фыркнул.
— Хватит уже «моего принца». Будь уверен, что я не жду от тебя этого сейчас, так же как и Баррич. Он и я знаем друг друга достаточно хорошо; он не называл моего брата «мой принц» в такие мгновения. Вспомни, что он для Чивэла был человеком короля. Чивэл пользовался его силой и не всегда бывал при этом особенно благодарен. Я уверен, что Баррич знает, что и я тебя так использовал. И знает также, что сегодня ты был моими глазами — по крайней мере, до вершины того гребня.
Я посмотрел на Баррича, и тот медленно кивнул. Ни он, ни я не могли понять, куда клонит Верити.
— Я потерял контакт с тобой, когда тебя охватила ярость. Если я собираюсь использовать тебя так, как хочу, это не должно повторяться. — Верити легонько побарабанил пальцами по бедру — Единственный способ, который я могу придумать, это упражнения. Баррич, Чивэл когда-то говорил мне, что в трудной ситуации ты лучше владеешь топором, чем мечом.
Баррич ошеломленно уставился на Верити. Он был уверен, что тот ничего не знает об этом. Он снова медленно кивнул.
— Он дразнил меня этим. Говорил, что это оружие дебошира, а не джентльмена.
Верити позволил себе натянутую улыбку:
— Значит, это как раз в стиле Фитца. Ты будешь учить его. Думаю, что Ходд не станет заниматься такими вещами, хотя, без сомнения, могла бы, если бы я попросил. Но я бы предпочел, чтобы его учил ты. Мне нужно, чтобы Фитц упражнялся, сохраняя нашу связь и во время уроков. Если мы сможем связать эти занятия, он, возможно, овладеет сразу и тем и другим. Учась у тебя, он не будет думать о том, чтобы держать мое присутствие в тайне.
Баррич не смог полностью скрыть тревогу:
— Это я могу, мой принц.
— Тогда, пожалуйста, сделай это. Начните с завтрашнего дня. Для меня лучше пораньше. Я знаю, что у тебя есть и другие обязанности и мало свободного времени. Но ты можешь на время занятий передать часть дел Хендсу. Он, похоже, очень надежный человек.
— Это так, — согласился Баррич. Настороженно. Еще одна важная деталь, оказавшаяся в запасе у Верити.
— Тогда хорошо, — Верити откинулся в кресле. Он разглядывал нас обоих, как будто давал наставления многочисленной аудитории. — Есть какие-нибудь затруднения?
Я счел этот вопрос вежливым завершением разговора.
— Сир? — спросил Баррич. Его глубокий голос стал очень тихим и неуверенным. — Если я могу… Я должен… Я не хочу подвергать сомнению решение моего принца, но…
Я перестал дышать. Вот оно. Уит.
— Говори, Баррич. Я, кажется, ясно сказал, что здесь нечего делать «моему принцу». Что тебя беспокоит?
Баррич выпрямился и посмотрел прямо в глаза будущего короля:
— Разве это… годится? Бастард или нет, он сын Чивэла. То, что я видел там, наверху. Сегодня… — Плотину прорвало, и слова хлынули рекой. Баррич с трудом сдерживался, стараясь не показать, как сильно он разгневан. — Вы послали его… Он пошел на бойню, один. Любой другой юноша его возраста был бы уже мертв. Я… стараюсь не лезть не в свое дело. Я знаю, что есть много способов служить королю, и некоторые из них не особо красивы. Но наверху, в горах… И потом, то, что я видел сегодня. Разве вы не можете найти для этого кого-нибудь другого, а не сына вашего брата?
Я оглянулся на Верити. Впервые в жизни я увидел на его лице настоящую ярость. Не усмешку и не нахмуренные брови — две горящие искры в глубине его темных глаз. Он сжал губы, но потом заговорил ровным голосом:
— Послушай, Баррич. Здесь сидит не ребенок. И снова подумай. Я не послал его одного. Я пошел с ним, хотя мы предполагали, что это будет выслеживание и охота, а не прямая схватка. Вышло по-другому. Но он выжил. Так же, как и раньше в похожих ситуациях. По всей вероятности, это еще не раз повторится. — Верити внезапно встал. Все в комнате бурлило эмоциями. Даже Баррич, по-видимому, почувствовал это, потому что взглянул на меня, а потом замер по стойке «смирно», как солдат на посту, в то время как Верити расхаживал взад-вперед.
— Нет. Это не то, что я выбрал бы для него. Это не то, что я выбрал бы для себя. Если бы он родился в лучшие времена! Если бы он был рожден в супружеской постели, а мой брат все еще был на троне! Но это не было даровано мне, так же как и ему. И тебе! И он служит так же, как и я. Будь я проклят, но Кетриккен совершенно права. Король — это «жертвенный» для своего народа. Как и племянник короля. Там, наверху, сегодня была резня. Я знаю, о чем ты говоришь. Я видел, как Блейд отошел в сторону и его вырвало, после того как он увидел это тело. Я видел, как он попятился от Фитца. Я не знаю, как этот мальчик… этот мужчина пережил это. Думаю, он просто выполнял свой долг. Так что же я могу сделать? Что я могу сделать? Он мне нужен для этой безоб