- Другие?
- Как этот. Туиганцы. Они… они мне не друзья.
Брови эльфа недоуменно нахмурились.
- Ты имеешь в виду всадников?
Гетред кивнул.
- Так они не были твоими друзьями?
- Нет.
Брови Лирена нахмурились ещё больше.
- Это длинная история, - сказал Гетред.
- Всадники… - сказал эльф, - несколько умерло, как и их лошади. Несколько остались в живых. Когда последние, из моего народа, видели их, они удирали на восток, словно сам Владыка Зверей кусал их за пятки. Тебя устраивает такое положение дел?
Гетред пожал плечами.
- Ты в порядке, Гетред?
- Что со мной случится?
- Случится?
- Что вы собираетесь со мной делать?
- Делать? – эльф наклонил голову и его губы, казалось, были готовы растянуться в улыбке.
- Те… всадники. Они держали меня в плену.
- Те всадники ушли, - сказал Лирен. – И как я и сказал: ты спас мою единственную дочь. Я у тебя в долгу. Мы проследим, чтобы ты ни в чём не нуждался и проводим тебя. Это по меньшей мере. Народ Вил Адарат чтит свои долги и платит сполна. Нельзя ожидать меньшего от сына ома нин.
- Ома…?
- Вождь нашего народа, - сказал Лирен. – Вождь вождей. Мой отец.
- Так ты… принц?
Наконец Лирен не выдержал и у него прорвалась улыбка.
- Ну что-то вроде того.
- А где, - внезапная дрожь пробила Гетреда так, что у него застучали зубы, - ома нин?
- Когда я видел его последний раз, он отдавал нашим воинам приказ собрать достаточно меха Вурзхеда, чтобы сделать одеяло.
- Одеяло?
- Ома нин поклялся, что сегодня моя дочь будет спать в шкуре Вурзхеда, но в бою… его ярость взяла над ним верх.
- Он серьёзно делает одеяло из медвежьей кожи? Я думал, что это только угроза.
Лицо Лирена стало очень серьёзным.
- Ома нин не бросает пустых угроз. Он делает в точности так, как говорит.
- О боги, - сказал Гетред. – Я хочу домой.
ИСКУПЛЕНИЕЭлейн Каннингем
Год Знамени (1368 согласно Летоисчислению Долин)
Если не брать в расчёт отдалённый шепот моря и слабое эхо храпа, доносящееся со второго этажа Поместья Мэнер, ночь можно было назвать тихой. То, что когда-то вмещало в себя роскошные спальни, наполненные всеми внешними атрибутами дворянского дома, теперь приютило в своём лоне Тетирских солдат, спящих почти что друг у друга на плече на тонких соломенных подстилках. Офицеры спали на третьем этаже, в маленьких комнатках, некогда принадлежавших слугам. Но в этих скромных покоях можно было найти два предмета, составляющих настоящую роскошь: узкую кровать и приватность. Какой-нибудь умный человек, у которого водились деньжата, мог бы придумать, как этим воспользоваться.
Судя по блеску в глазах и полускрытой в густых чёрных усах улыбке, Капитан Лэмфор считал себя именно таким. «Кто если не я, - кричало выражение его лица, - мог ухитриться тайно провести в гарнизон калишитскую куртизанку?»
Куртизанка позволила себе натянутую, мимолётную улыбку. Действительно, кто если не он?
Девушка откинула вуаль, показывая своё искусно накрашенное лицо, обрамлённое шелковым тюрбаном осенних цветов. Она застенчиво отвернулась, глядя на офицера через медленно обнажаемое плечо, позволив своему верхнему платью соскользнуть на пол. Когда она снова повернулась к нему, её стройное коричневое тело было облачено прозрачным шелком.
- Сними это, - сказал Лэмфор хриплым голосом.
Подходя к нему, куртизанка собрала тонкую материю в горсть.
- Эти шелка мягкие, словно вздохи девы, - уверила девушка офицера. – Они ничего не скрывают, но многое добавляют.
Лэмфор протянул руки к девушке. Когда они вдвоём упали на койку, он сорвал с неё тюрбан.
Несколько мгновений он лежал, таращась на неё сверху вниз. Смех, зародившийся глубоко у него в брюхе, сотряс их обоих.
- Я – подозрительный человек, - сказал он мягко, - и думал, что тюрбан может скрывать нож. Но то, что я найду шлюху, которая окажется зелёным эльфом…? – Лэмфор без особой деликатности потянул заострённое ухо. – Этого я не ожидал.
Эльфийка изогнулась под ним. Это быстрое, словно у змеи, движение удивило Лэмфора и скинуло его с койки. Он откатился в сторону и умудрился встать на колени, прежде, чем девушка прыгнула на его спину. Одна маленькая рука вцепилась в его волосы и отогнула его голову назад, другая быстро и глубоко полоснула его по горлу костяным ножом.
Эльфийка, известная среди своего народа, как Ферит, встала, всё ещё сжимая в руке волосы умирающего офицера. Она отогнула его голову ещё дальше назад и с яростью посмотрела в его быстро меркнущие глаза.
- Ты ошибся насчёт шлюхи, - прошептала Ферит, - но насчёт ножа был прав.
Плюнув ему в лицо, она толкнула его на пол. Двигаясь быстро, она сняла с себя тонкие одеяния и натянула тёмную рубашку и легинсы, которые она спрятала под пышным платьем. Она намотала вокруг головы тёмный шарф и надела поверх этой конструкции шапку Лэмфора. Шапка была ей велика, но она придавала её тёмным одеянием иллюзию униформы, которую носила принадлежащая новой королеве армия оборванцев. Кроме того, Тетирские солдаты часто наматывали шарфы подобным образом, чтобы уберечь свои лица и шеи от южного солнца. Издали, она могла сойти за своего.
Когда последний булькающий вздох офицера растаял в тишине, Ферит как раз натягивала сапоги. Она позволила себе испытать момент триумфа. Капитан Лэмфор был последним наёмником Бунлапа.
Вот уже четыре года она охотилась на людей, которые жаждали обогатиться, уничтожая прекрасные леса Вилдата и живущих в них эльфов. Четыре года лжи, заговоров и обильно пролитой крови.
Уже на четыре года ей пришлось забыть, что такое быть сай Тель’Кессир, чтобы её народ мог сохранить память.
Огнелис – воевода её племени - не одобрил бы принесённой Ферит жертвы. Даже её брат, Ротомир, который мало ценил человеческие жизни, устыдился бы, случись ему узнать, что она сделала, когда вышла из лесов. Все они помнили, что последовало после случайной гибели тетирского короля Эрилама. Это случилось около девяноста лет назад. Эрилам скончался в Вилдате и многие люди отказывались верить, что сай Тель’Кессир не имели к этому никакого отношения. Три предыдущих короля Тетира дали разрешение на уничтожение лесных эльфов. Ферит не ожидала, что Заранда – будущая королева – будет чем-то отличаться от предшественников. Даже если ей удастся удержать трон и быть справедливым правителем, её подданные привыкли относиться к эльфам с подозрением и жестоко мстить им как за реальные, так и за вымышленные обиды. Ферит прекрасно осознавала цену, которую придётся заплатить её народу, если правда о её личной войне всплывёт на поверхность.
Узкий коридор за пределами комнаты Лэмфора был тёмен и тих. По тёмной лестнице эльфийка пробралась на второй этаж. Залы здесь были шире, на полу лежали выцветшие калишитские ковры, а в потускневших настенных подсвечниках горело несколько свечей. Посредине зал переходил в круглый балкон, половина которого свешивалась над большим залом, который теперь использовался как оружейная, а другая половина нависала над садом на заднем дворе. Двери балкона оставили открытыми, чтобы впускать свежий ночной воздух.
Ферит выскользнула в ночную темноту. Она поморщилась, увидев двух крупных, безбожно храпящих мужчин, развалившихся у двери. Прежде она не видела, чтобы на балконе выставляли часовых. Наверное, они сами решили вынести свои подстилки на свежий ночной воздух. Эльфийка осторожно переступила через них. Ритм их дыхания не изменился.
Когда она направилась вперёд, один из них схватил её лодыжку так неожиданно, что она потеряла равновесие.
Ферит удалось смягчить падение руками, но всё же её лоб встретился с плиткой с такой силой, что у неё из глаз посыпались искры. Грубые руки схватили её и поставили на ноги.
Её спина врезалась в широкую и жёсткую грудь. Длинные жилистые руки крепко вцепились в неё. Она быстро отказалась от борьбы. Тот, кто её схватил, был высоким – пальцы её ног едва могли дотянуться до пола – и он держал её руки накрепко прижатыми к телу. Она расслабилась, свесив голову, признавая поражение.
Её очевидный отказ от борьбы возымел желаемый эффект; держащий её мужчина ослабил хватку. Не на много, с досадой, но и с уважением заметила Ферит, но вполне достаточно для осуществления задуманного.
- Ещё один проклятый дезертир, - пробормотал второй солдат, поднимаясь на ноги. – Уже третий за последние десять дней.
Тот, кто держал Ферит, был здоровяком, но стоящий перед ней мужчина был, пожалуй, вдвое тяжелее. Он сбил с её головы шапку и приблизил своё лицо к её. Его глаза расширились от удивления.
- Что это тут у нас? – прошептал второй солдат. Взяв подбородок эльфийки своей огромной лапищей, он повернул её лицо так, чтобы на него упал лунный свет.
Ферит, словно животное, в честь которого она была названа, вцепилась зубами в шею мужчины. Она оплела его тело своими ногами и словно пиявка, решила держаться так долго, как сможет.
Долго ей продержаться не удалось.
Державший Ферит мужчина отшвырнул её в сторону и поймал своего умирающего товарища. Он пошатнулся под весом здоровяка, а Ферит выплюнув приличное количество крови, вынула из-за голенища сапога тонкий изогнутый нож. Она не могла добраться до горла второго врага, но она вогнала рукоять своего клинка глубоко ему в глаз. Прежде, чем он мог закричать, она крутанула рукоять в одну сторону, а потом с жестокостью дернула в другую, словно поворачивая ворот. Мужчина умер прежде, чем он и его товарищ рухнули на пол.
Когда Ферит посмотрела на переплетенные друг с другом тела, её губы вытянулись в мрачную линию. Лэмфора до утра скорее всего никто не найдёт, но этих двоих мог увидеть любой проходящий мимо солдат.
Следуя за опьяняющим ароматом цветков франчилии, эльфийка поспешила к краю балкона. Она проворно перелезла через поручень и спустилась по толстой, цветущей лозе. Как только её стопы коснулись земли, она припустила, что было духу.