– Там что-то зарыто. Откопайте.
Его гомункулы, визжа и спотыкаясь друг о друга, кинулись выполнять приказ, стремясь заслужить похвалу хозяина. Оба старательно разгребали грязь и мертвые цветы, пока не наткнулись на какую-то вещь.
– Мое!
– Мое!
Они вырывали друг у друга небольшой, покрытый грязью предмет – цепь или ожерелье.
– Достаточно! – прикрикнул Бреннус, забирая находку.
Гомункулы заулыбались.
Бреннус понял, что находка действительно была ожерельем, потемневшим от времени. Вероятно, его случайно обронил какой-то эльф или путешественник. Он прошептал заклинание, очистившее украшение от грязи. И когда Бреннус разглядел свою находку – платиновое ожерелье – все мысли о женщине Кейла мигом испарились из его головы.
– Симпатичное, – заметил один из гомункулов, усаживаясь Бреннусу на плечо.
Тьма кружилась рядом с Бирннусом в его личном Теневом Шторме. Он едва мог дышать.
– Здесь была моя мать.
Бреннус привернул ожерелье и прочел выгравированную на внутренней стороне надпись: “Для Алашар, моей любимой”.
– Как оно могло здесь оказаться? – загомонили гомункулы в унисон.
Бреннус сжал ожерелье в ладонях.
– Не знаю.
Но выяснение подобных вещей всегда было его талантом.
БЕГИ, ПРОНЫРАЛиза Смедман
Год Чудовищных Аппетитов (-65 согласно Летоисчислению Долин)
Проныра умирал. И умирал он ощущая вонь.
Он ненавидел это.
Его ненависть начиналась с желтой пыльцы, которая медленными кругами витала вокруг него, пока он висел привязанный горизонтально, почти у самой земли. Деревья-вонючки были снова в цвету, наполняя воздух омерзительным запахом кошачьей мочи. Как бы он хотел иметь возможность пошевелить хотя бы одной рукой, чтобы потереть свои зудящие и слезящиеся глаза. Пыльца оседала в прядях его бороды и щекотала нос, словно раздутый ветром молотый перец, затрудняя дыхание.
Ну хоть запаха крови он не чувствовал.
Чья-то рука схватила его за чёлку и дернула вверх. Жрец Призрачных хафлингов, с замазанным краской из черепов лицом, известный лишь под именем «Зверь», осмотрел начертанный на лбу Проныры символ, блокирующий магию. Шкура лютого волка покрывала голову и плечи жреца; лапы бывшего хищника болтались в такт движениям клирика на уровне его груди. Стекающий пот проделал дорожки в забрызгавшей его тело и запекшейся крови.
Зверь жестом показал на шесть установленных в ряд шестов с насаженными на них трофеями – головами.
- Твои воины повержены. Малар забрал их.
Проныра чуть не рассмеялся. Его воины? Он был простым разведчиком – мальчиком на побегушках. Едва ли вояка, даже не сержант.
- Забрал их, да? – небольшая капелька вытекла из носа Проныры, он втянул её обратно, готовясь как следует высморкаться. – Тогда лучше бы ему их отдать. Сильные Сердцем не любят воров; если они поймают этого вашего Малара, то стянут с него штаны и как следует отхлестают.
Он сделал резкий выдох носом, посылая в полёт липкий комок его содержимого, который всего лишь чуть-чуть не долетел до покрытых запёкшейся кровью ног Зверя. Встревоженные частички пыльцы лениво взвились вверх и снова осели.
Глаза Зверя сузились:
- Не смей насмехаться над Владыкой Зверей.
- А то что? – Проныра чихнул, втянул носом воздух. Он немного вывернулся, чтобы взглянуть на удерживающие его запястья и лодыжки ремни. За эти ремни он был подвешен в центре круга из камней в человеческий рост высотой и по форме напоминавших когти. Участки тела, стянутые ремнями сильно нагрелись и утратили всякую чувствительность. – Ах нет, подожди. Не говори, я сам догадаюсь. Меня подвесят в джунглях и оставят там подсушиться, верно? – сказав так он закатил глаза. – Да нет же! Вот я дурень! Вы уже это сделали.
Он высморкался ещё раз и липкий комок приземлился уже совсем рядом с обломанными ногтями на пальцах ног Зверя.
Зверь убрал ногу и сел на корточки, все ещё крепко сжимая чёлку Проныры. Кончики пальцев на руке жреца вытянулись, ногти превратились в звериные когти. У него было зловонное, как у пса, дыхание:
- Посмотри на своих воинов внимательно. Посмотри хорошенько, - изрёк он. – Сегодня ночью ты к ним присоединишься. Вечер Большой Охоты –это единственная причина, почему ты ещё жив. Сегодня мы охотимся.
- Мы? – снова чихнув отозвался Проныра. – Брось, не льсти мне. Впрочем, если тебе всё равно, то на ужин я не останусь.
Зверь обнажил в оскале свои заострённые зубы и зарычал. Он встал, и выпустил из руки волосы Проныры:
- Постарайся порадовать Малара и сделать так, чтобы наша погоня была интересной.
Проныра тряхнул головой, отбрасывая с глаз чёлку:
- И какую фору мне вам дать?
Зверь разразился хохотом. Листья задрожали; птицы испуганно закричали и взлетели, хлопая оранжевыми крыльями:
- Хорошо сказано! Шутка достойная истинного Ловкача.
- Отпусти меня и я выкопаю тебе отличное молодое деревце.
Зверь снова рассмеялся – кажется, даже он знал историю Колдейра и Опрокинутого Дерева.
Это была одна из любимых историй Проныры, из тех, что всегда обеспечивали ему местечко за одним из столов в тавернах Сильных Сердцем. Ловкач Колдейр, замаскировавшись хафлингом, бросил вызов Вапраку – богу огров. По условиям состязания они должны были вынуть из земли дерево, не повредив корней. Вапрак одно за другим вырывал из земли могучие чёрные деревья, разрывая их корни; Колдейр же выкопал самое тоненькое молодое деревце. В результате победы Колдейра, огры были навсегда изгнаны в горы Присевшей Жабы.
Зверь вынул один из своих кинжалов с костяной ручкой из ножен на запястье:
- А ты сильный, для сприггана. – Зубчатая сталь полыхнула красным в багровом свете заходящего солнца, озарявшем погружающиеся в сумерки джунгли. – Посмотрим насколько сильный.
Зверь переступил через упруго натянутый ремень и подошел к ногам Проныры. Подразнивая, он провёл ножом по покрытой жёсткими мозолями ступне.
Проныра напрягся, предчувствуя боль от пореза и последующий за ним поток крови. В воздухе мелькнула сталь. Проныра непроизвольно сжался…
Ремень, удерживавший его левую лодыжку, издав щелчок, лопнул и его стопа неуклюже упала на землю. Пальцами ног он почувствовал уколы тысячи маленьких иголочек, это обозначало, что к ним возвращается чувствительность.
Зверь подошел к другой его ноге:
- Переживи ночь, - в воздухе снова мелькнула сталь, очередной ремень лопнул, и вторая нога Проныры упала на землю, - и я сохраню тебе жизнь – клянусь кровью Малара.
Жрец направился к правой руке Проныры:
- Но если моя Охота загонит тебя в нору раньше, чем взойдёт солнце…
Сверкнувшая сталь снова рассекла кожаный ремень, и Проныра шлёпнулся лицом вниз.
- …ты станешь мясом.
Проныра лежал на земле, с одной рукой всё ещё висящей в воздухе. Он переменил положение и, нащупав, обхватил пальцами ремень примерно на расстоянии длины собственной руки от того места, где он был привязан к его левому запястью. Ещё будучи мальчишкой он научился удушающему захвату и ему случалось опробовать этот трюк на Призрачных хафлингах при похожих условиях, когда, находясь в разведке, он оказывался окружён и ему приходилось пробивать себе путь к свободе. Но использовать его против Зверя, высшего жреца Малара? Проныра мог с тем же успехом опробовать его на самом Повелителе Зверей.
Он подобрал ремень, натянутый между его запястьем и его другой, пока что бесчувственной рукой и подставил его Зверю.
Зверь поднёс клинок к путам:
- Мудрый выбор.
Последний ремень оказался разрезан.
Зверь отступил назад и прорычал какое-то слово. Шкура, которую он носил, срослась с его телом, руки и ноги покрылись длинными волосами. Словно бушующий огонь, магия устремилась вверх по его груди. Из удлинившейся морды раздался рык, уши заострились и переместились на макушку, а глаза стали желто-красными. Тяжело дыша, существо пробежало языком по своим острым собачьим зубам. Лютый волк, в которого превратился жрец, скрестил с Пронырой взгляд полный голода и животной ярости.
- Пока не взойдёт солнце, - прорычал он, - или мясо.
Лютый волк направился прочь, по тропинке, ведущей к опушке, где Призрачные раскинули свою ловушку. К деревне жреца, где Пафпайп, Хвастун, Рубака и Плясун, Обжора и сержант Хедспладс попали в западню, были перебиты и съедены. Зверь лично открыл кровавое пиршество, церемониально разрывая им животы и отрывая огромные куски плоти от каждого солдата, от каждого по очереди, пока Проныра в ужасе наблюдал за этой сценой из своего укрытия, не в силах пошевелиться из-за магической парализующей ловушки, в которую он угодил.
Проныра бросил взгляд на насаженные головы, торчащие из пропитанной кровью почвы и вытер нос тыльной стороной руки. Он взглянул на темнеющие джунгли, задаваясь вопросом, куда же ему бежать. Спрашивая себя, а может ли он бежать вообще. Его ступни горели, словно он только что прошёл через куст парализующих ягод. Он постучал сводом стопы о другую ногу, пытаясь вернуть конечности чувствительность и… чихнул.
Он снова посмотрел на то, что осталось от его отряда и покачал головой, думая о всех переделках в которых им пришлось побывать с тех пор, как он присоединился к армии. Он почти желал, чтобы вместо шести колов там было семь… Почти…
- Вымолите у Тиморы немного удачи для меня, парни. Она мне понадобится.
Год Переломанных Судеб (-68 согласно Летоисчислению Долин)
Проныра зевнул, в то время, как воевода Сильных Сердцем медленно прохаживался вдоль вытянувшихся по струнке солдат. Для Проныры, эти хафлинги, в своих пропитанных воском кожаных жилетах и шлемах, с перекинутыми через спину щитами, выглядели одинаково. Они стояли вытянув перед собой короткие мечи и у каждого, рядом с подсумком для камней, за пояс была заткнута праща.
Воевода Ченд неспешно переходил от одного ряда солдат к другому, то и дело пристально вглядываясь в лица бойцов. Сержант – а принимая во внимание зелёные наручи, которые он носил, Проныра, имел все основания считать его таковым, - точно верный пёс семенил рядом с Чендом, с серьёзным видом кивая в ответ на любую реплику военачальника.