Алтарь представлял из себя плиту полированного красного мрамора с высеченными золотыми рунами. Языки жёлтого пламени, шипя, вырывались и установленной поверх чаши. Такие священные огни горели по всему храмовому комплексу и Кемас давно привык к их жару. Но когда он подошёл ближе, казалось, что пламя сейчас охватит его, ибо он знал, что сейчас будет и боялся этого.
- Расположи руку над пламенем, - сказал Ратот-Ди.
Кемас закатал рукав, чтобы убедиться, что он не загорится, а затем сделал то, что ему велели. На какое-то мгновение ему не было больно, но затем жгучая боль охватила его ладонь и основание пальцев и с каждым биением сердца она усиливалась.
Кемасу показалось, что всё должно быть не так. Он поклонялся Коссуту, а его бог и пламя были единым. Но он не был жрецом, а был простым храмовым стражем. Он не мог найти в этой муке состояния транса, за которым могло последовать укрепление духа.
Он убеждал себя, что это не продлится долго, потому что в отличии от Зоритара, Ратот-Ди не был жесток. Но время шло. Боль росла, а старик всё молчал.
В дыму он уловил запах. Это он сам? Его рука готовилась, как окорок ягнёнка?
Было жестоко осознавать, что он мог отдёрнуть руку когда ему угодно и эта агония прекратилась бы. Не важно, что последовало бы за этим, но этой боли больше бы не было. Он напрягал свою волю и мышцы, чтобы прогнать этот соблазн прочь.
Пока его не схватили и не оттащили прочь от пламени. Он посмотрел по сторонам и увидел, что двое знакомых ему воинов держат его.
- Я сказал, что ты можешь остановиться, - сказал Ратот-Ди, - но ты так был сосредоточен на том, чтобы не двигаться, что не слышал меня.
Кемас вдохнул. Его рука болела.
- Значит я прошёл испытание?
- Да, - сказал Ратот-Ди. Затем его взгляд перешёл на Зоритара. – Вы не согласны со мной?
Зоритар нахмурился и нехотя согласился с командиром.
Успокоившись, Кемас осмотрел свою руку. Это была не почерневшая культя, которую он боялся увидеть, а мозаика из красной кожи и волдырей.
- Я держал над огнём левую руку, чтобы я всё ещё мог пользоваться мечом. Но я не смогу стрелять из лука.
- Не торопись с выводами, - сказал высший жрец.- Если есть что-то, с чем жрецы Коссута справляются на ура – это лечение ожогов.
Жрец произнёс над рукой Кемаса молитвы, смазал её пахучей мазью и завернул в льняные повязки. На другой день конечность хоть и болела, но эта боль была достаточно терпимой, чтобы юноша мог приготовиться к грядущей битве.
К его облегчению, остальные Огненные Драконы приняли его без оскорблений и возражений. Очевидно, что большая часть верила, что он достоин того, чтобы вернуть своё место.
Он спрашивал себя, а не ошиблись ли они. Он дрался с патрульным и убил его, но это заняло всего лишь мгновение. К тому же его пришпорило отчаяние, а тренировки направили его руку. Он даже не понял что произошло. Он выдержал жар огня, но сейчас он осознал, что хоть это и казалось вечностью, однако длилось несколько мгновений. Это совершенно не значило, что он воистину нашёл в себе отвагу пройти через настоящую битву.
Как и предупреждал Барерис, войско аутарха подошло к стенам до рассвета. Трубы во всём храмовом комплексе раструбили тревогу и Кемас поспешил занять своё место на стене.
Когда он, прищурившись, выглянул через парапет, оказалось, что вся армия аутарха выстроилась в боевой порядок перед главными воротами. Должно быть его волшебники создали некоторое количество иллюзий, чтобы усилить впечатление. Да и тьма делала своё дело.
В любом случае Кемаса успокаивала мысль о том, что он смотрел не на хорошо организованную армию, а на будущих жертв диверсии. Да, его всё ещё могли убить, но на какое-то мгновение опасность казалась ему ограниченной и приемлемой. Он достал стрелу, наложил на тетиву, натянул лук и выбрав мрачную фигуру внизу, которая послужит ему целью, выстрелил.
Он долго продолжал в этом духе, выпуская стрелы и прячась за парапет всякий раз, когда казалось, что какой-то лучник или арбалетчик внизу собирается его продырявить. Дважды штурмовые лестницы ударялись о парапет, но не рядом с ним, и защитники храма, которые были поблизости, быстро скидывали их вниз.
Затем, на стене, в плаще и со своим треугольным щитом, украшенными изображением неудержимого огнедышащего дракона – символа их ордена, - появился Зоритар. Нахмурив брови он подошёл к Кемасу.
- Ратот-Ди думает, что реальная битва вот-вот начнётся. Иди к тем, кто будет в первых рядах.
Кемас проглотил ком:
- Я?
Зоритар хмыкнул:
- Конечно ты. Мы же постановили, что ты бесстрашный герой, помнишь? А теперь пошевеливайся!
Воитель отправился дальше. Он, без сомнения, решал, кого ещё можно было забрать со стены так, чтобы враг не догадался, что его намерения известны.
Кемас поспешил спуститься по лестнице, пробежал через храмовую площадь и нашёл где встать. После, всё, что ему нужно было делать – это ждать. Он напрягся, ожидая какого-нибудь знака, что атака начинается.
Он так его и не услышал. Просто прогнившая секция северной стены взорвалась и мужчины пригнулись, отворачиваясь и защищая свои глаза от летящих осколков. По словам Барериса, волшебники аутарха не были особенно могучими, но даже их способностей с лихвой хватило на эту разрушающуюся кладку.
Атакующие воины завопили, словно баньши и земля завибрировала от бегущих ног. Отряды аутарха намеревались проникнуть в пролом до того, как их противники имели бы возможность оправиться от потрясения и приготовиться к защите.
И только уже там, пытаясь нащупать дорогу среди мрака и вздымающейся удушливой пыли, они поняли, что их враги совсем не были удивлены. Огненные Драконы ожидали, что они появятся именно там и именно тогда и потратили весь день на то, чтобы превратить этот участок в бойню. Тележки, кучи кирпича, скамьи и что угодно ещё, что можно было использовать в качестве баррикад, было принесено, привезено и притащено со всего комплекса, ряды щитоносцев стояли полностью готовые к побоищу. По двум сторонам пролома и на ближайших крышах расположились лучники.
Жрецы Коссута бросали свои мощнейшие заклинания и ряды противника исчезли в огненных волнах. Лучники стреляли. Кемас поймал себя на том, что он накладывал стрелу, натягивал лук и отправлял снаряд в полёт со всей возможной скоростью. Он заставил себя замедлиться и целиться.
Хотя это и едва ли был необходимостью. Солдаты аутарха так тесно толпились в проёме, что практически любая, пущенная в ту сторону, стрела находила свою цель. Летящих в них поток снарядов и заклинаний был настолько разрушителен, что первым импульсом атакующих было развернуться и спасаться бегством.
Но они не могли. У них всё ещё были товарищи, которые и не подозревали о разворачивающейся в нескольких ярдах перед ними резьбе и рвались в брешь, толкая их внутрь.
Их сержанты и офицеры это поняли, как и то, что единственным путём из ловушки был путь вперёд. Они выкрикнули команды и солдаты устремились к баррикадам.
Кемас бросил лук и выхватил меч как раз вовремя, чтобы парировать удар копья. Огненный Дракон слева от него взмахнул своей палицей и размозжил копейщику череп.
Несколькими мгновениями позже, Кемас вернул оказанную ему услугу, отправив к богам топорщика, который сильно теснил его товарища. Вверх и вниз, по всем трём сторонам баррикад ревущие и кричащие мужчины устремлялись наверх, натыкались на сталь и падали замертво.
Настал момент, когда у Кемаса уже не было противника, до которого он мог бы дотянуться. И тогда, тяжело дыша и вытирая щипающий глаза пот, он увидел Барериса.
Верный своему слову бард сражался в одиночку посреди толпы врагов. Его меч был в крови от кончика до рукояти, а его тело обволакивало что-то вроде тумана. Эта дымка без сомнения делала его более сложной мишенью и служила доказательством того, что не настолько уж и суицидальными были его намерения. Но это, наверняка, не могло защитить его от наступающих со всех сторон противников и он был уверен, что его убьют.
Но потом, находящиеся перед ним противники замешкались, словно боясь вступить в бой. Должно быть, это тоже было результатом его песен. Он побежал на них и они разбежались. Этот сверхъестественный ужас, должно быть, не распространился на противников по бокам и позади него. Они атаковали, но промахнулись. Бард достиг одной из баррикад и узнав в нём союзника, Огненные Драконы помогли ему перебраться на другую сторону.
В этот момент, уголком своего глаза он заметил какое-то движение, что напомнило ему, что и его собственная безопасность не была делом решённым. Он поспешно обратил свой взор в ту сторону и увидел плетущихся к нему зомби.
С того момента как стена рухнула и до нынешнего, он не был напуган. Возможно, у него просто не было времени даже подумать о том, чтобы испугаться. Но теперь, казалось что та короткая передышка, отступила и первозданный ужас снова потянулся к его сердцу, чтобы сжать его холодными пальцами. А может быть дело было просто в иссушенных и гниющий лицах живых мертвецов, которые заставляли его внутренности болезненно сжиматься.
Он напомнил себе то, о чём говорил ему Барерис. Живой воин может уничтожить зомби. Надо просто порубить его на куски.
Где-то наверху жрец прочитал молитву и трое зомби загорелись ещё до того, как они дошли до баррикад. К сожалению, существо, шатаясь бредущее к Кемасу, не было одним из них.
Зомби двигался медленно и это давало мальчику возможность атаковать первым. Его меч глубоко вошёл в шею мертвеца. Будь он жив, удар убил бы его, но его чёрные, иссушенные губы даже не скривились в гримасу и он не дрогнул. Воняя разложением, существо подняло над головой топор и сделало неуклюжий но сильный удар. Кемас уклонился в сторону, уберегая свою голову от перспективы быть расколотой надвое.
Мальчик потянул клинок, но клинок не поддался, застряв возможно меж двух позвонков. С головой болтающейся на плечах, мертвец занёс топор для новой попытки. Кемас схватился за рукоять двумя руками. Он дёрнул изо всех сил и меч высвободился.