, ни милосердия.
Его первой задачей было укрепить свое положение в качестве султана. В Египте его приняли без сомнений, но в Дамаске захватил власть другой эмир-мамлюк по имени Санджар аль-Халаби. Санджар пользовался популярностью в Дамаске; и одновременное наступление монголов на Халеб угрожало вырвать Сирию из-под контроля Бейбарса. Но правители-Айюбиды Хомса и Хамы разбили монголов, а Бейбарс тем временем подступил к Дамаску и разгромил войска Санджара у города 17 января 1261 года. Жители Дамаска бились за Санджара, но Байбарс подавил их сопротивление. Затем он разобрался с Айюбидами. Правителя Керака заманчивыми посулами уговорили признать власть султана и затем тихо устранили. Аль-Ашрафу из Хомса оставили его город вплоть до его смерти в 1263 году, после чего Хомс аннексировали. Только в Хаме одна ветвь династии сумела просуществовать под пристальным надзором в течение еще трех поколений. Бейбарс, кроме того, хотел придать своему правлению религиозную санкцию. Какие-то бедуины привели в Каир темнокожего человека по имени Ахмед, которого объявили дядей покойного халифа. Бейбарс сделал вид, что проверил его родословную, и приветствовал его как халифа и религиозного лидера ислама, но не дал ему никакой реальной власти. Ахмеда, получившего новое имя аль-Хаким, вскоре послали на войну — вернуть Багдад из рук монголов. Когда во время этой попытки, которую Бейбарс поддержал очень слабо, аль-Хаким погиб, халифом номинально стал его сын. Эта невразумительная династия сомнительных Аббасидов сохранялась в Каире до тех пор, пока продолжалось правление мамлюков.
Следующей задачей султана было наказать христиан, помогавших монголам. Особенно ненавистны ему были король Армении Хетум и князь Антиохии Боэмунд. В конце осени 1261 года Бейбарс послал армию овладеть Халебом, чей мамлюкский правитель проявил неподчинение, а также совершить масштабные рейды на территорию Антиохии. На следующее лето его набеги стали заходить еще дальше. Мусульмане разграбили гавань Святого Симеона. Под угрозой оказалась и сама Антиохия, но Хетум обратился к Хулагу и успел прибыть с войском монголов и армян, чтобы ее спасти. Силы монголов на северо-востоке Сирии были еще достаточно велики, чтобы противодействовать Бейбарсу, поэтому он прибег к дипломатии. Хан Золотой Орды Берке к тому времени отрыто перешел в ислам и был готов объединиться с Бейбарсом. Один из двух сельджукских султанов Анатолии — Кей-Кавус, который лишился своих земель из-за альянса между монголами, византийцами и собственным братом Кылыч-Арсланом, бежал к Берке, и затем его послали назад с помощью от Золотой Орды и Бейбарса, а вождя туркменов Карамана, укрепившегося юго-восточнее Коньи, можно было использовать для постоянного давления на армян.
Франки Акры надеялись, что их содействие мамлюкам во времена айн-джалутской кампании убережет их от недружественных посягательств. Но когда Жан Яффский и Жан Бейрутский приехали к нему в лагерь в конце 1261 года, чтобы договориться о возврате пленных франков, захваченных за последние годы, и об исполнении данного султаном Айбеком обещания возвратить Зирин в Галилее или компенсировать его денежной суммой, Бейбарс отказался выслушать их, хотя, как видно, ему нравился Жан Яффский, а пленников вместо этого отправили в трудовые лагеря[77]. В феврале 1263 года Жан Яффский нанес второй визит к султану, который тогда стоял у горы Фавор, и тот обещал ему заключить перемирие и обменяться пленными. Но ни тамплиеры, ни госпитальеры не соглашались отдать находившихся в их руках мусульман, поскольку все они были опытными мастерами и представляли материальную ценность для орденов. Сам Бейбарс был возмущен такой торгашеской жадностью. Он прервал переговоры и пошел на территорию франков. Разграбив Назарет и уничтожив церковь Девы Марии, он внезапно налетел на Акру 4 апреля 1263 года. Под стенами последовал ожесточенный бой, в котором был тяжело ранен сенешаль Жоффруа де Саржин. Но Бейбарс еще не был готов осадить город. Он опустошил окрестности и отступил. Подозревали, что он договорился с Филиппом де Монфором и генуэзцами из Тира, но в последний момент христианская совесть удержала их от предательства.
На границах не прекращались набеги и контрнабеги. Франкские города на приморской равнине находились под непрерывной угрозой. Уже в апреле 1261 года Балиан Ибелин, сеньор Арсуфа, отдал свою сеньорию в аренду госпитальерам, зная, что не в состоянии ее оборонять. В начале 1264 года тамплиеры и госпитальеры согласились объединить силы для захвата крошечной крепости Лизон, древнего Мегиддо, несколько месяцев спустя предприняли совместный рейд на Аскалон, а осенью французские войска, которые содержал Людовик Святой, проникли вплоть до окраин Бейсана к большой своей выгоде. Но в ответ мусульмане так разорили франкские территории южнее Кармеля, что жить там стало небезопасно.
В начале 1265 года Бейбарс выступил из Египта во главе внушительной армии. той зимой монголы вели себя воинственно в Северной Сирии, и первым намерением султана было нанести по ним контрудар. Но он узнал, что его войскам на севере удалось их сдержать. Поэтому он смог использовать свои силы для атаки на франков южнее. Сделав вид, что отправляется на большую охоту в горы за Арсуфом, он внезапно появился перед Кесарией. Город пал сразу же, 27 февраля, но цитадель продержалась еще неделю. Гарнизон капитулировал 5 марта, и ему позволили уйти, но город и замок снесли до основания. Через несколько дней войска Бейбарса подошли к Хайфе. Те жители, которых предупредили заранее, успели бежать на лодках из гавани, бросив и город, и цитадель, которые были уничтожены, а оставшихся жителей перебили. Сам Бейбарс тем временем атаковал великую твердыню тамплиеров в Атлите. Селение за ее стенами сожгли, но сама крепость успешно сопротивлялась. 21 марта султан снял осаду и пошел на Арсуф. Госпитальеры поставили там сильный гарнизон с большими запасами всего необходимого. Внутри замка находилось 270 рыцарей, которые сражались с непревзойденной отвагой. Но нижний город пал 26 апреля, после того как осадные машины султана проломили его стены, а через три дня командир цитадели, потерявший треть своих рыцарей, капитулировал в обмен на обещание, что уцелевшим дадут уйти. Бейбарс нарушил слово и взял их в плен. Утрата двух великих крепостей ужаснула франков и вдохновила трубадура тамплиеров Рико Бономеля на сочинение горестной поэмы, в которой он жаловался, что Христос будто бы радуется унижению христиан.
Теперь пришла очередь Акры. Но ее регент Гуго Антиохийский, который находился на Кипре, уже поспешил по морю со всеми людьми, которых смог собрать на острове. Когда Бейбарс снова двинулся на север от Арсуфа, оказалось, что Гуго высадился у Акры 25 апреля. Египетская армия вернулась домой, оставив войска на завоеванных территориях. Теперь границу было видно из самой Акры. Бейбарс поспешил написать о своих победах Манфреду, королю Сицилии, — с ним египетский двор поддерживал дружбу, начало которой положил еще его отец Фридрих II[78].
Для Бейбарса тот год был удачным. 8 февраля 1265 года в Азербайджане умер Хулагу[79]. Его брат Хубилай наградил его титулом ильхана и дал в наследственное владение земли монголов в Юго-Западной Азии, и хотя его трения с Золотой Ордой и монголами Туркестана, также принявшими ислам, удержали его от возобновления серьезного наступления на мамлюков, однако он все еще был достаточно силен, чтобы помешать мамлюкам нападать на его союзников. В июле 1264 года он созвал свой последний курултай на стоянке возле Тебриза. На нем присутствовали все его вассалы, включая грузинского царя Давида, армянского короля Хетума и антиохийского князя Боэмунда. Хетум и Боэмунд были в немилости у Хулагу, так как в предыдущем году похитили и увезли в Армению Евфимия, православного патриарха Антиохии, которого поставили вместо латинского по требованию Хулагу в 1260 году. После этого патриархом в Антиохии стал латинянин Опизон. Для Хулагу альянс с византийцами был важен с точки зрения сдерживания анатолийских тюрок. Он вел переговоры о том, чтобы прибавить к числу своих жен даму из императорского семейства в Константинополе. Император Михаил выбрал для этой чести свою незаконную дочь Марию, и в Тебриз ее сопровождал патриарх Евфимий, который нашел приют в Константинополе, а на Восток возвратился, конечно же, по явно высказанному приглашению Хулагу. Но монголы по-прежнему проявляли веротерпимость и не позволяли сектантским ссорам между разными христианами мешать их общей политике. Видимо, Боэмунд сумел оправдаться, и Евфимия не приняли назад в Антиохию.
Смерть Хулагу неизбежно ослабила монголов в критический момент. Влияние его вдовы Докуз-хатун обеспечило переход наследства к его любимому сыну Абаге, правителю Туркестана. Но лишь в июне, через четыре месяца после смерти отца, Абага официально сделался ильханом, и прошло еще несколько месяцев, прежде чем была закончена раздача ленов и губернаторств. Сама Докуз-хатун умерла летом, глубоко оплаканная христианами. Тем временем Абаге постоянно угрожали его родичи из Золотой Орды, которые вторглись на его территорию следующей весной. Правительство из Монголии пока не имело возможности вмешиваться в дела Западной Сирии. Бейбарс, дипломатические старания которого в основном и были причиной осложнений ильхана с его северными соседями, смог без помех возобновить свои кампании против христиан.
В начале лета 1266 года, пока армии Абаги были заняты тем, что отражали вторжения хана Берке в Персию, две армии мамлюков выступили из Египта. Одна во главе с самим султаном появилась под стенами Акры 1 июня. Но недавно полки, оставленные там Людовиком Святым, получили подкрепления из Франции. Обнаружив в городе столь сильный гарнизон, Бейбарс развернулся и устроил демонстрацию силы у тевтонской крепости Монфор, а потом внезапно двинулся на Сафед. Из этой огромной крепости тамплиеры господствовали над галилейской возвышенностью. Примерно за четверть века до того там были полностью перестроены оборонные сооружения, а теперь стоял большой гарнизон, хотя многие были набраны из местных христиан или полукровок. Первый штурм султана 7 июля был отбит, так же не повезло ему и со следующими попытками 13 и 19 июля. Затем он объявил через глашатаев, что предлагает полное прощение всем из местных солдат, если они сдадутся. Сомнительно, что многие из них поверили бы его слову, но тамплиеры сразу же стали подозрительны. Начались взаимные упреки, которые затем привели к открытым столкновениям, и сирийцы начали дезертировать. Вскоре у тамплиеров не хватало сил для обороны крепости. В конце месяца они послали сирийского сержанта по имени Лев, которому доверяли, в лагерь Бейбарса с предложением капитуляции. Сириец вернулся с обещанием, что гарнизону позволят беспрепятственно уйти в Акру. Но когда тамплиеры передали замок Бейбарсу на этих условиях, он велел всех их обезглавить. То ли Лев сознательно предал их, то ли нет, неизвестно, но его скорое обращение в ислам свидетельствует против него.