Отец сразу же отрекся в его пользу и ушел в монастырь, где и умер на следующий год. Абага, к которому Левон лично поехал принести присягу, подтвердил королевский титул Левона. Все лето 1270 года Бейбарс сидел тихо, боясь, что ему придется защищать Египет от французского короля. Но для того чтобы ослабить франков, он организовал убийство их главного барона — Филиппа де Монфора. Сирийские ассасины были благодарны султану, чьи победы освободили их от необходимости платить дать госпитальерам, а также они негодовали из-за переговоров франков с монголами, которые уничтожили их главные оплоты в Персии. По просьбе Бейбарса они прислали одного из своих фанатиков в Тир. Там, притворившись новообращенным, он в воскресенье 17 августа 1270 года проник в часовню, где молились Филипп и его сын Жан, и напал на них. Прежде чем успела прибыть помощь, Филипп получил смертельные раны и едва дожил до известия о том, что его убийца схвачен, а наследник в безопасности. Его смерть стала тяжелым ударом для Утремера, ибо Жан, хотя и был предан королю Гуго, своему родственнику, не обладал ни отцовским опытом, ни авторитетом.
После смерти короля Людовика в Тунисе у султана гора свалилась с плеч, так как он в любой момент был готов выступить на помощь тунисскому эмиру. Он знал, что Карла Анжуйского ему бояться нечего. В 1271 году он снова вторгся на территорию франков. В феврале он появился перед Сафитой, «Белым замком» тамплиеров. Маленький гарнизон яростно оборонялся, но затем по совету Великого магистра сдался. Уцелевшим позволили вернуться в Тортосу. Затем султан двинулся на великую крепость госпитальеров Крак-де-Шевалье, или Калат-аль-Хосн. Туда он прибыл 3 марта. На следующий день к нему подошел контингент ассасинов, а также аль-Мансур из Хамы со своей армией. Несколько дней шли проливные дожди и мешали мусульманам подвести осадные орудия к стенам, но 15 марта после недолгого, но сильного обстрела они ворвались в привратную башню внешнего круга стен. В течение двух недель они пробили себе путь во внутренний круг, перебили рыцарей, которых встретили там, и взяли в плен солдат из местных. Многие защитники продержались еще десять дней в большой башне с южной стороны стен. 8 апреля они капитулировали и под охранной грамотой были отпущены в Триполи. Взятие Крака, который не покорился даже Саладину, позволило Бейбарсу овладеть подступами к Триполи. Затем он захватил Аккар, замок госпитальеров южнее Букайи, который пал 1 мая после двух недель осады.
Князь Боэмунд находился в Триполи. Боясь, что город разделит судьбу другой столицы, Антиохии, он обратился к Бейбарсу с просьбой о перемирии. Султан только посмеялся над его трусостью и потребовал, чтобы он оплатил мамлюкам все расходы на их последнюю кампанию. Боэмунду хватило духу отвергнуть столь оскорбительные условия. Тем временем Бейбарс попытался, хотя и безуспешно, атаковать небольшой форт Мараклея, построенный на скале у берега между Буньясом и Тортосой. Его владелец Бартелеми поехал просить помощи у монголов. Бейбарс так рассвирепел из-за неудачи, что уговаривал ассасинов убить Бартелеми по дороге.
В конце мая Бейбарс вдруг предложил Боэмунду перемирие на десять лет без каких-либо условий, помимо того, что при нем останутся последние завоевания. Боэмунд согласился, и султан отправился обратно в Египет. Он задержался только для осады тевтонской крепости Монфор, которая сдалась 12 июня после недельной осады. Теперь у франков не осталось замков во внутренней части страны. Примерно в то же время Бейбарс послал семнадцать кораблей атаковать Кипр, так как узнал, что король Гуго уплыл с острова в Акру. Его эскадра внезапно появилась у Лимасола, но правили ею из рук вон плохо, так что одиннадцать кораблей сели на мель, а экипажи попали в руки киприотов.
Снисходительность султана к Боэмунду объяснялась тем, что прибыл новый крестовый поход. Король Англии Генрих III уже давно дал обет крестоносца, но он успел состариться, и гражданские войны измучили его. Вместо себя он уговорил плыть на Восток своего сына и наследника Эдуарда. Эдуарду было немного за тридцать, это был способный, энергичный и хладнокровный человек, уже проявивший себя настоящим государственным мужем, разбираясь с мятежниками, бунтовавшими против его отца. Услышав о падении Антиохии, он решил отправиться в поход, но планировал его тщательно и методично. К сожалению, хотя многие английские дворяне изъявили желание сопровождать его, один за другим они находили предлоги, чтобы остаться. Имея всего лишь около тысячи человек, принц в конце концов покинул Англию летом 1271 года вместе с женой Элеонорой Кастильской. Его брат Эдмунд Ланкастер, одно время кандидат на сицилийский трон, через несколько месяцев последовал за ним с подкреплениями. Его также сопровождал небольшой контингент бретонцев во главе с их графом и нидерладцев под началом Тедальдо Висконти, архидиакона Льежа. Эдуард намеревался присоединиться к королю Людовику в Тунисе и плыть с ним дальше в Святую землю, но по прибытии в Африку он узнал, что король мертв, а французские войска собрались по домам. Он перезимовал на Сицилии с королем Карлом, чья первая жена приходилась Эдуарду теткой, и следующей весной отплыл на Кипр, а затем в Акру, где высадился 9 мая 1271 года. Там к нему вскоре присоединились король Гуго и князь Боэмунд.
Эдуарда ужаснуло, в каком состоянии находились дела Утремера. Он знал, что тамошняя армия невелика, но надеялся объединить христиан Востока в немалое войско, а затем при помощи монголов нанести серьезный удар по Бейбарсу. В первую очередь его потрясло и возмутило, что венецианцы ведут процветающую торговлю с султаном, предоставляя ему всю необходимую мамлюкам для вооружения древесину и металл, а генуэзцы изо всех сил стараются пролезть в это прибыльное дело и уже прибрали к рукам работорговлю в Египте. Однако когда он упрекнул купцов за то, что они таким образом ставят под угрозу будущее христианского Востока, они показали ему разрешения на эту деятельность, выданные Высоким судом в Акре. Король ничего не мог поделать, чтобы заставить их перестать. Далее, он рассчитывал, что все рыцарство Кипра последует за своим королем на материк. Явилось всего несколько феодалов, да и они утверждали, что пришли как добровольцы, а когда король Гуго потребовал от них оставаться в Сирии до тех пор, пока он сам остается там, их представитель, кузен его жены Жак Ибелин, твердо заявил, что они обязаны ему службой только ради защиты острова.
Также он высокомерно добавил, что королю не следует рассчитывать, что кипрские дворяне и дальше будут воевать на материке, ибо они чаще делали это по призыву Ибелинов, чем каких-либо королей. Однако он намекнул, что, если бы Гуго просил тактичнее, его просьбу, возможно, и выполнили. Споры продолжались до 1273 года, после чего в редком приступе готовности идти на компромисс киприоты согласились остаться на материке на четыре месяца, если король или его наследник лично будут находиться с армией. К тому времени для Эдуарда и его целей уже было слишком поздно.
С монголами английскому принцу повезло не больше, чем с киприотами. Сразу же по прибытии в Акру он отправил посольство к ильхану в составе трех англичан: Реджинальда Расселла, Годфри Уэллса и Джона Паркера. Абага, чьи основные армии воевали в Туркестане, согласился прислать посильную помощь. Тем временем Эдуард ограничился несколькими мелкими набегами недалеко через границу. В середине октября 1271 года Абага выполнил обещание и прислал десять тысяч всадников из своих гарнизонов в Анатолии. Они пронеслись мимо Айнтаба в Сирию, разгромили туркменские войска, защищавшие Халеб. Мамлюкские гарнизоны Халеба бежали от них в Хаму. Они продолжили путь мимо Халеба в Мааррат-ан-Нуман и Апамею. Местные мусульмане запаниковали. Но Бейбарс, находившийся в Дамаске, не особо встревожился. С ним была крупная армия, также он вызвал подкрепления из Египта. Когда он двинулся на север 12 ноября, монголы повернули назад. Они были недостаточно сильны, чтобы встретиться с мамлюками, надвигавшимися своей полной силой, притом что их тюркские вассалы в Анатолии взбунтовались. Монголы ушли за Евфрат, нагруженные добычей.
Пока монголы отвлекали Бейбарса, Эдуард повел франков за гору Кармель в набег на равнину Шарон. Его войска были слишком малочисленны, чтобы даже пытаться штурмовать мамлюкскую крепость Какун, охранявшую проход через горы. Чтобы отвоевать хотя бы какие-то земли, требовалось более значительное вторжение монголов и более крупный поход. К весне 1272 года принц Эдуард понял, что зря теряет время. Все, что он мог сделать с такими недостаточными силами и столь малым числом союзников, — это добиться перемирия, которое хотя бы на время убережет Утремер от посягательств. Бейбарс со своей стороны был готов договориться. Жалкие остатки франкского королевства и так были бессильны перед ним, если только ему не помещали бы внешние осложнения. В военном отношении его первой задачей было оттеснить монголов, а затем сорвать их планы дипломатической игрой в Анатолии и степях.
Пока султан не чувствовал себя уверенно на этом фронте, ему не стоило предпринимать усилий, нужных для покорения последних франкских крепостей. Между тем он должен был предотвратить вмешательство с Запада и с этой целью поддерживал добрые отношения с Карлом Анжуйским, единственным монархом, который мог оказать действенную помощь Акре. Но главной мечтой Карла было завоевать Константинополь. Сирия пока что представляла для него вторичный интерес. Он уже неясно обдумывал, как присовокупить Утремер к своей будущей империи. Поэтому он не хотел, чтобы Утремер погиб, но не делал ничего, что могло бы усилить власть короля Гуго, которого он когда-нибудь надеялся сменить. Карл хотел быть посредником между Бейбарсом и Эдуардом. 22 мая 1272 года в Кесарии было подписано перемирие между султаном и правительством Акры. Договор гарантировал королевству на десять лет и десять месяцев владение всеми его землями, которые принадлежали ему на тот момент и состояли главным образом из узкой полосы равнины от Акры до Сидона, а также право беспрепятственно пользоваться паломнической дорогой в Назарет. Графство Триполи было защищено перемирием от 1271 года.