В первую очередь крестоносцы по необходимости возводили оборонные сооружения. Церквям и дворцам пришлось подождать до тех пор, пока они прочно не овладеют страной. Нужно было отремонтировать городские стены, построить крепости для охраны границ и административных центров различных областей государства. Фортификации главных городов в основном требовали только мелкой починки, за исключением нескольких случаев, где крестоносцам удалось ворваться в город только через брешь в стенах. В Антиохии грандиозная система оборонительных сооружений, возведенная византийцами в конце X века, осталась почти невредимой. Латинским баронам и государям не было нужды делать к ним пристройки. Также почти не потребовали ремонта и построенные Фатимидами стены Иерусалима, хотя, во всей видимости, крестоносцы почти сразу же стали вносить изменения и улучшения в Башню Давида. Но скоро они начали строить замки в городах, где укреплений и было достаточно. Все эти замки воздвигались на краю городов и могли обороняться самостоятельно. Их сеньоры хотели иметь возможность не только продолжать сопротивление, даже если город пал перед врагом, но и устрашать горожан на тот случай, если они отобьются от рук. Первый замок, который можно уверенно датировать, выстроен графом Раймундом на горе Паломников в 1104 году. Там располагалась его штаб-квартира во время осады Триполи. Этот замок находился за пределами города, хотя позднее мусульманский Триполи был возведен у его основания. Но, кроме части западной стены, мало что осталось от трудов Раймунда. Замки князей Галилеи в Тивериаде и Тороне, вероятно, построены примерно в то же время. Однако великая эпоха строительства замков началась во втором десятилетии XII века при Балдуине II и продолжилась при Фульке, когда свет увидели такие великолепные крепости, как Керак в Моаве, Бофор и севернее Сахьюн, а также менее внушительные форты в Иудее, такие как Бланшгард и Ибелин.
Крестоносцы обнаружили, что на Востоке военная архитектура гораздо более развита, чем на Западе, где только начали появляться каменные замки. Римляне изучали военную оборону как науку. Византийцы под стимулом бесконечных иноземных вторжений, которым они были вынуждены противостоять, разработали его под собственные потребности, а арабы научились у них. Но перед византийцами стояли не те же проблемы, что перед крестоносцами. Византийцы исходили из постоянного наличия достаточного количества людей и могли позволить себе большие гарнизоны. Они любой ценой старались хорошо защитить свои города. Стены Константинополя и через тысячу лет после строительства не поддавались куда более современным пушкам османов, а стены Антиохии привели крестоносцев в восхищение. Но византийский замок представлял собой немногим более чем укрепленный лагерь. Он проектировался ввиду того, что враг, с которыми византийцами приходилось иметь дело, был хуже вооружен, поскольку арабы, их самые грозные соперники, не так поднаторели в осадной технике. Поэтому не было нужды в особо прочных стенах, так как система внешних укреплений, главной чертой которых был как минимум один довольно широкий ров, не давал врагу возможности подвести тараны и приставные лестницы непосредственно к стенам. Башни строились вдоль стен, немного выступая за них через регулярные промежутки, не столько с целью защиты самих стен, сколько для того, чтобы лучники и защитники, поливавшие врага горячей смолой и маслом, имели больше свободы для действий.
Предназначение центральной башни заключалось не в том, чтобы служить последним рубежом обороны, а, скорее, арсеналом и продовольственным складом. Не считая нескольких крепостей на границе с Арменией, где жили полунезависимые бароны, византийские замки служили своим владельцам резиденцией. Ими командовали профессиональные военные, который оставляли своих жен и детей дома. И наконец, хотя при строительстве и учитывались особенности природного ландшафта с точки зрения обороны, неприступность его стояла отнюдь не на первом месте. В основном замок использовался в качестве своего рода казармы. Солдатам было бы неудобно всякий раз карабкаться вверх-вниз по горам.
Арабы обычно перенимали византийские образцы, хотя в силу того, что их армии были гораздо более мобильными, а тактика — более наступательной, вопросы обороны интересовали их меньше.
Крестоносцы изучили военную архитектуру, которую видели в своих восточных походах, и многому от нее научились. Однако их главные потребности были иными. Они постоянно испытывали нехватку людей и не могли держать в укреплениях большие гарнизоны. Поэтому они должны были строить более основательные замки, которые было бы легче защищать. Участок выбирался с точки зрения возможностей для обороны. Максимально использовались преимущества каждого склона и пригорка, а так как гарнизон редко мог найти лишнего человека для доставки сообщений, каждая крепость должна была иметь возможность давать сигналы и видеть сигналы, подаваемые соседями. Стены должны были быть гораздо толще и выше, чтобы выдержать прямой удар противника, поскольку внешние оборонительные сооружения требовали слишком много людей. В то же время замок должен был служить домом для сеньора и размещать в себе его администрацию. Франки привезли с собой феодальные методы управления, а управляли они чужим народом. В замке располагалось местное правительство. Его внутренняя территория, окруженная стенами, также должна была быть достаточно большой, чтобы защитить стада во время нередких набегов врага[95]. Фактически у франков замок играл куда более важную роль, чем когда-либо у византийцев или арабов.
На Западе замки в то время представляли собой немногим более чем сплошную квадратную башню или донжон того типа, который усовершенствовали норманны. Она не годилась для условий Утремера. Крестоносцам пришлось стать изобретателями. Немало идей они позаимствовали у византийцев. Именно от них западноевропейцы научились использовать машикули и узнали, как полезно строить башни вдоль куртины; хотя вскоре они внесли свои изменения — как только разобрались, что округлая башня обеспечивает большую дальность, чем прямоугольная, которую предпочитали византийцы. Их замки меньшего размера, построенные в начале XII века, такие как Бельвуар, строились по обычному византийскому образцу: более-менее прямоугольная внешняя стена с башнями, окружающая центральное пространство с цитаделью. Однако расположение подбиралось так, чтобы не было необходимости в основательных внешних укреплениях, а все сооружение в целом было бы гораздо более прочным. Часто применялись и византийские приемы. В Сахьюне широкие византийские рвы были дополнены узким каналом глубиной 90 футов (около 27 м), прорезанным в сплошном камне. Франки также добавили опускную решетку, которая не использовалась на Востоке с римских времен, и изогнутый вход, который все чаще встречался у арабов, но у византийцев использовали редко, вероятно из-за его неудобства для тяжелых орудий, которые они держали в замках.
Более крупные замки, естественно, были устроены сложнее. Крепость вроде той, что стояла в Кераке, должна была служить домом не только своему сеньору с домочадцами, но и солдатам и служащим, необходимых для управления провинцией. В таком замке в XII веке башня с жилыми помещениями обычно находилась в дальнем углу внутренней территории, окруженной внешними укреплениями, том, который легче всего было оборонять. Складские помещения и часовню обычно помещали в центре, а другие башни вдоль стен были достаточно просторными, чтобы содержать в себе казарменные и служебные помещения. План варьировался в зависимости от рельефа местности, на которой находился замок. Главная башня все так же имела простую прямоугольную форму по норманнскому образцу, обычно с единственным входом. Каменная кладка была простой и прочной, но предпринимались попытки несколько разнообразить жилые помещения и часовню. К сожалению, в замках не сохранилось декоративных деталей XII века. Те замки, которые после дней Саладина остались в руках христиан, в следующем веке были украшены заново. Те же, что захватили мусульмане, они перестроили сами, а все остальные развалились от ветхости.
В XII веке произошли определенные изменения в плане. Более разумным уже считалось помещать главную башню как самую сильную часть замка на самом слабом участке, а сама башня стала круглой, а не прямоугольной, так как скругленная поверхность лучше выдерживает обстрел. Стало больше дверей и потерн. Размер замков стал увеличиваться, особенно когда военные ордена начали строить замки для себя или брать их у светских владельцев. В орденских замках ни к чему было думать о размещении дам, и, хотя высшее руководство получило красивые апартаменты, все тамошние обитатели находились там только для ведения войны. Более крупные крепости, такие как Крак или Атлит, представляли собой военные города, способные вместить несколько тысяч солдат и необходимую для такого количества обслугу. Но максимально они заполнялись нечасто. Обычно укрепления усиливали двойными концентрическими стенами. Великие замки госпитальеров, такие как Крак и Маркаб, были опоясаны двойной стеной.
Тамплиеры использовали ту же систему в Сафите, но, как правило, предпочитали одинарную стену; в XIII веке их главные крепости, Тортоса и Атлит, следовали прежним образцам, но и в том и в другом случае большие участки стен поднимались прямо из моря. Поперек полуострова, соединявшего Атлит с сушей, шел сложный двойной ряд укреплений. Тевтонский замок в Монфоре также имел одинарную стену. Идея двойной стены была не нова. Стены Константинополя, те, что проходили по суше, были возведены двойным рядом еще в V веке, а в VIII веке халиф аль-Мансур окружил свой круглый город Багдад двойной линией укреплений. Но госпитальеры первыми использовали ее в отдельном замке, хотя она могла применяться только в крупных крепостях.
XIII век внес и другие усовершенствования: гладкая облицовка куртины, чтобы приставным лестницам не за что было зацепиться, широкое применение машикулей и бойниц для лучников, которые стали делать, как правило, под наклоном, а иногда с нижней частью в форме стремени, а также усложнение устройства ворот. В Краке был вход в виде длинного крытого коридора с бойницами в боковых стенах, затем следовало три поворота под прямым углом, опускная решетка и четверо отдельных ворот. В неожиданных углах располагались потерны — эту хитрость впервые ввели византийцы.