л свою армию. Дю Геклен поехал воевать в Испанию, Амадей — в Константинополь. Венецианцы, в отличие от папы, не были рады исходу экспедиции. Они надеялись использовать ее для укрепления своих позиций в Леванте. А вместо этого их обширные владения в Александрии были разграблены, и вся их египетская торговля прервалась. Опустошение Александрии чуть не погубило их как торговую державу — к восторгу генуэзцев, которые были вознаграждены за свою сдержанность. Вскоре весь Запад ощутил на себе последствия похода. Цена на пряности, шелка и другие восточные товары, к которым успели привыкнуть европейцы, взлетела до небес, так как все их запасы вышли и не возобновились.
Петр в самом деле вступил в переговоры с Египтом, но обе стороны были слишком озлоблены, чтобы стремиться к миру. Пока эмир Ялбуга, невзирая на противодействие враждебных элементов в Египте, тянул время, чтобы построить флот для вторжения на Кипр, Петр предъявлял ему непомерные требования уступить Святую землю, после чего последовали набеги на сирийское побережье. Но его крестоносная мания начала раздражать собственных подданных, которые опасались, как бы ресурсы острова не истощились в безнадежной погоне за ускользающей целью. Когда в 1369 году один рыцарь, с которым рассорился Петр, подстроил его убийство, даже собственные братья и пальцем не пошевелили, чтобы спасти своего короля. Через год после его смерти с султаном подписали мирный договор. Произошел обмен пленными, и между Кипром и Египтом установился неспокойный мир.
Бойня в Александрии положила конец тем крестовым походам, чьей прямой целью было отвоевание Святой земли. Даже если бы все крестоносцы были столь же беззаветно преданы своему делу, как король Петр, едва ли такой поход мог бы принести какую-то пользу христианству. К тому времени, когда он состоялся, Египет уже более полувека находился в мире с франками. Фанатичность мамлюков пошла на спад. Они стали добрее относиться к своим подданным христианам. Паломникам разрешали беспрепятственно приезжать к святым местам. Торговля между Востоком и Западом процветала. Теперь же все недовольство мусульман вновь ожило. Местные христиане совершенно безвинно подвергались гонениям. Их церкви разрушали; даже храм Гроба Господня закрыли на три года. Перерыв в торговле нанес серьезный ущерб всему миру, который еще не оправился от ущерба, нанесенного эпидемией «черной смерти». Кипрское королевство, чье существование дотоле мамлюки охотно терпели, стало врагом, которого нужно было уничтожить. Египет шестьдесят лет ждал возможности отомстить. Но страшное разорение острова 1426 года было прямым возмездием за опустошение Александрии.
Единственное другое христианское государство в Леванте встретило свою погибель еще раньше. Киликийские армяне не принимали участия в походе короля Петра, но их королевская династия теперь была франкской, и множество дворян имело тесные связи с Кипром. Армянская церковь признала владычество Рима. Весь XIV век на них напирали египтяне, не без оснований подозревая в них друзей франков и монголов и завидуя тому богатству, которое проходило через их страну по торговым путям к морю у Айяса. Упадок монгольского ильханства лишил армян главной поддержки. Большую часть их территории захватили тюрки в 1337 году. В 1375-м, пока киприоты вели ожесточенную войну с Генуей, мусульмане-захватчики — альянс мамлюков и тюрок — завершили покорение страны. Последний армянский король Левон VI бежал на Запад и умер изгнанником в Париже. Армянской независимости пришел конец.
Более того, крестовый поход, каким его представлял себе король Петр, превратился в анахронизм. Христианский мир уже не мог позволить себе таких излишеств. Ему пришлось отвечать на куда более серьезную угрозу с мусульманского севера. Те, кто планировал Первый крестовый поход, ясно понимали, что захват Святой земли невозможен без сохранения христианского государства в Анатолии. Но после смерти папы Урбана II ни одному государственному деятелю Запада не хватило мудрости осознать, что сохранение Анатолии невозможно без Византии. Крестоносное движение XII века легло нелегким грузом на плечи византийского императора. Оно усугубило стоявшие перед Византией проблемы и не дало императорам ни единой передышки, чтобы позволить ему прогнать тюркских захватчиков. Вполне возможно, что эта задача была неосуществимой, поскольку ее чрезвычайно осложняла наступательная тактика тюрок с разорением крестьянских хозяйств и коммуникаций, притом что противоположные стремления императоров, таких как Мануил и Андроник Комнин, привели к еще большему распылению византийских сил. Катастрофа при Манцикерте 1071 года впустила тюрок в Анатолию. Разгром при Мириокефалоне в 1176 году гарантировал, что они никуда не уйдут. Но именно Четвертый крестовый поход и непоправимое уничтожение самого организма Византийской империи дали им возможность пойти еще дальше.
В XIII веке у христианства был последний шанс покончить с тюрками. Их могущество в Анатолии до той поры покоилось на Конийском султанате сельджуков. Начавшиеся в 1242 году вторжения монголов подорвали и затем полностью уничтожили сельджукское государство. Византийские императоры, находясь в изгнании в Никее, понимали это, но на пути у них встали их европейские заботы и желание вернуть имперскую столицу, вырвав ее у латинского Запада, а латинянам не хватило дальновидности и опыта, чтобы осознать сложившееся положение. А к тому времени, как византийцы вновь упрочились в Константинополе, возможность была упущена. Императорам дома Палеологов пришлось состязаться с молодыми и энергичными царствами на Балканах и разбираться с притязаниями итальянских республик и риском нового латинского похода, который оставался весьма реальным до тех пор, пока Сицилийская вечерня не поставила крест на планах Карла Анжуйского. В конце XIII века было уже слишком поздно. Сельджуки сошли со сцены, но их место заняли активные и амбициозные эмиры, чья сила росла за счет иммиграции тюрок из подвластных монголам племен. Чтобы выбить их оттуда, понадобились бы долгие и сосредоточенные усилия. Главным из этих эмиров был великий Караман, чьи владения простирались по внутренним областям Малой Азии от Филадельфии до Антитавра. Угрозу представляли и другие эмиры — в Атталии, Айдине и Маниссе (Магнесии). Северное побережье все еще находилось в руках у византийцев и Трапезундской империи. Однако южнее Трапезунда страну оккупировали туркмены, а на северо-западе набирал силу новый энергичный эмират под властью предприимчивого правителя по имени Осман.
К тому времени латиняне и сами уже начали осознавать значение Анатолии, хотя и видели в ней не столько плацдарм для агрессии против них самих, сколько территорию, в которой они нуждались сами, чтобы иметь опору для контроля над Средиземноморьем. Госпитальеры заняли Родос, можно сказать, случайно, но этот факт стал свидетельством новой ориентации западных сил. Итальянские республики давно уже интересовались островами Эгейского моря. Естественно, что их внимание, как и внимание всего латинского мира, обратилось и к противоположному берегу материка. Когда эмир Айдына Умур, владевший превосходной гаванью Смирны, построил флот для того, чтобы заниматься пиратством в водах Эгейского моря, венецианцы и родосские рыцари не стали сидеть сложа руки. В 1344 году эскадра, для которой Венеция и зависимые от нее города выделили около двадцати кораблей, рыцари — шесть, а папа и король Кипра — по четыре, выдвинулась на Смирну. С ними был и латинский патриарх Константинополя Энрико д’Асти. Соединенные силы разгромили айдынского эмира в морском сражении в праздник Вознесения у входа в залив. Христианские союзники по просьбе папы не стали принимать приглашения генуэзца, бывшего хозяина Хиоса Мартина Заккариа, который примкнул к экспедиции, чтобы вернуть себе остров, отбитый византийцами, и поплыли в Смирну. После непродолжительной борьбы город пал перед ними 24 октября, хотя цитадель еще сопротивлялась.
Столь легкую победу удалось одержать в первую очередь из-за плохой подготовки эмира Умура и его завистливого страха перед такими же эмирами. Он слишком поздно пришел со своим войском на помощь городу. Но победителей прельстила возможность попытаться завоевать внутренние районы. Они потерпели крупное поражение в нескольких милях от города, Энрико д’Асти и Мартин Заккариа погибли в бою. Однако мусульмане не смогли вернуть себе Смирну, и по договору, подписанному в 1350 году, она отошла госпитальерам, хотя цитадель осталась в руках тюрок. Рыцари владели Смирной до 1402 года, когда ее штурмом взял Тимур.
В то время как судьба Смирны еще висела на волоске, французский дворянин Умберт II, дофин Венский, объявил о своем желании отправиться в крестовый поход на Восток. Это был слабый и пустой человек, но искренне благочестивый и не честолюбивый. После переговоров с папой было решено, что он приведет подкрепления христианам в Смирне. В мае 1345 года он отплыл из Марселя с контингентом рыцарей и клириков, и вместе с ним на Восток решили отправиться войска из Северной Италии. После ряда злоключений он все же достиг Смирны в 1346 году, и его войско разбило тюрок в битве за стенами города. Там он пробыл недолго. К лету 1347 года он вернулся во Францию. Вся его экспедиция оказалась совершенно никчемной. Но значение ее заключается в том, что теперь римская церковь была готова рассматривать военные действия в Анатолии как крестовый поход.
В 1361 году Петр Кипрский, который недавно приобрел Корикос у армян, при помощи госпитальеров атаковал тюркский портовый город Атталию. После недолгого сопротивления 24 августа Атталия пала перед ним. Соседние эмиры Алайи, Манавгата и Текке поклялись ему в верности, рассчитывая, что его дружба может пригодиться им в борьбе с их главным врагом — великим Караманом. Но вскоре они забыли о присяге и несколько раз пытались отвоевать Атталию, которая, однако, оставалась во власти у Кипра еще шестьдесят лет.
Но тем временем Европа была вынуждена обратить свой взгляд севернее. Первые десятилетия XIV века были свидетелем необычайного роста могущества турецкого эмирата, основанного Османом, сыном Эртогрула, и в честь него называемого османским или оттоманским. В 1300 году Осман был мелким князьком с землями в Южной Вифинии. Ко времени своей смерти в 1326 году он овладел Бурсой и большей частью территории между Адрамитионом, Дорилеем и Мраморным морем. Такой территориальной экспансии он отчасти был обязан своей умелой и гибкой дипломатии в отношениях с соседними эмирами, но еще больше — слабости Византии. В 1302 году император Андроник II опрометчиво принял к себе на службу Каталонскую компанию во главе с Рожером де Флором, бывшим тамплиером, который нажил себе целое состояние бесчестным вымогательством во время взятия Акры. Рожер успешно бился с турками, но еще активнее — со своим повелителем императором. Его убили в 1306 году, но его каталонцы оставались в империи и действовали против нее до 1315 года. Во время своих войн они привели в Европу турок, прежде служивших императору в Азии. Вскоре после роспуска каталонцев в империи началась гражданская война между Андроником II и его внуком Андроником III, которая закончилась только после смерти первого в 1328 году. Обе стороны использовали турок в