На зов дяди Джулия явилась тихой и скромной; казалось, что она хочет загладить вину за свое легкомысленное поведение, но на самом деле ее голова была занята планами мести Мэтью.
Она решила немного выждать, с горечью ощущая ту смирительную рубашку, в которую была облачена каждая незамужняя девушка. Она не только была окружена соглядатаями и вынуждена была строго следовать правилам приличия, но у нее еще не было необходимого жизненного опыта и изобретательности. Она выйдет замуж, решила она, чтобы избежать этих ограничений и навсегда покинуть Хайклир, Десборо и Парк-Лейн, чтобы поселиться в собственном доме; Альфред был нисколько не хуже, чем любой другой. Джулия ласково улыбнулась ему, продолжая обдумывать средства, как причинить боль Мэтью.
Она смогла придумать только два пути, как подорвать репутацию Мэтью, два проверенных метода компрометации человека в глазах общества: раскрыть его тайные любовные связи или мошенничество за карточным столом.
Джулия плохо разбиралась в карточных играх, и к тому же она не хотела, чтобы ее репутация пострадала вместе с репутацией Мэтью. Поэтому, она прежде всего позаботилась о своих интересах. Она опять позволила лорду Альфреду увлечь себя в оранжерею, где приняла предложение выйти за него замуж и получила свой первый поцелуй. Это событие оставило ее равнодушной — она закрыла глаза и обнаружила, что продолжает думать о Мэтью. Ну, теперь что бы ни случилось, Альфред будет на ее стороне. Она открыла глаза и предложила ему пойти в зал для карточной игры. Беззастенчиво повиснув у него на руке, она с невинным видом болтала о картах и постепенно выведала всю необходимую ей информацию.
Однако, вскоре стало ясно, что путь к ее цели не прост, потому что любимой игрой Мэтью была баккара, и чем дольше Джулия наблюдала за этой игрой, тем меньше она видела шансов обвинить Мэтью в мошенничестве. Другой его любимой игрой была рулетка, в которой у нее вообще не было возможности действовать. Для ее цели нужен был вист, но Мэтью редко играл в него. Однако, если на балу в честь помолвки Джулии ее жених предложит сыграть партию в вист, то Мэтью вряд ли откажет ему. Джулия знала, что бал это дело решенное, и накануне начала свои приготовления.
Все в доме легли спать пораньше, чтобы отдохнуть перед долгим и важным предстоящим днем. Когда Джулия убедилась, что все уже спят, она на цыпочках пробралась к бальному залу. Она осторожно открыла дверь и проскользнула через зал мимо покрытых чехлами столов и стульев в салон рядом с залом, в котором на следующий вечер должны были играть в карты. Она не решилась зажечь свет, а в темноте прокралась в дальний конец салона, где стояло бюро. Бронзовые часы на камине неожиданно начали бить двенадцать, и Джулия вздрогнула от испуга и, затаившись, стала озираться по сторонам. Успокоившись, она продолжила свой путь и, приблизившись к бюро, потянула за массивную ручку нижнего ящика. Когда ящик открылся, она увидела в нем что искала — несколько стопок нераспечатанных колод карт, все с одинаковым характерным рисунком на обороте. Взяв осторожно одну колоду из заднего ряда, так чтобы не нарушить порядок, она закрыла ящик и тем же путем вернулась к себе в комнату.
На следующий вечер для завершения своего плана ей оставалось сделать самое сложное. Одевшись задолго до прихода гостей, Джулия отпустила свою горничную и начала разгуливать по верхнему этажу, ожидая подходящего момента. Наконец она увидела, что слуга Мэтью вышел из его комнаты с парой черных бальных туфель, и набравшись храбрости, она пробежала по коридору и юркнула в спальню Мэтью. Как она и предполагала, его вечерний костюм уже был приготовлен: фрак, черные брюки, белый жилет, белая рубашка с белым же галстуком и черные шелковые носки. Джулия быстро вытащила платок из кармана брюк, завернула в него несколько заранее подобранных карт и сунула платок на место. Она вернулась к себе, довольно улыбаясь. Все шло отлично.
То же можно было сказать и о самом вечере. Его организация была великолепна; сливки общества собрались в гостеприимный дом Брайтов. Вся семья была в сборе, не было только Изабель.
Для Джулии время тянулось бесконечно; наконец танцы и разговоры мужчинам наскучили и подошло время для игры в карты. Тогда она подошла к Альфреду с самой очаровательной улыбкой и игриво похлопала его по руке сложенным веером.
— Я хочу, чтобы ты кое-что сделал для меня.
— Все что угодно!
— Попроси дядю Мэтью сыграть с тобой партию в вист. Он любит высокие ставки, а я с удовольствием посмотрю, как вы играете вместе. За игрой в вист гораздо интереснее наблюдать, чем за баккара.
Карточные столы быстро заполнялись. После секундного колебания Мэтью сел играть с Альфредом, лордом Эмблсайдом и герцогом Фонтуэллом. Джулия заняла стратегически выгодное положение за стулом Мэтью. У нее не было сумочки, но в пышных складках ее платья был карман, в котором лежал платок и одна единственная карта. Некоторое время она наблюдала за игрой, потом, незаметно глядя по сторонам, достала спрятанную карту и уронила ее на пол рядом со стулом Мэтью. Через мгновение, всего лишь через мгновение она вскрикнет и с невинным видом сообщит Мэтью, что он уронил карту. Тогда карты будут пересчитаны, обнаружены две одинаковые и если ей повезет, то Мэтью попросят показать карманы. Скандал! Джулия улыбнулась. Ее взгляд спустился вниз, и она приготовилась заговорить.
Но слова не успели сорваться с ее губ. Она вдруг увидела ногу — женскую ногу в синей бархатной туфельке, которая опустилась на карту и скрыла ее.
Энн была в зале, когда с легким раздражением заметила, что Джулия удалилась к карточным столам, вместо того чтобы быть среди гостей. Ее раздражение еще больше усилилось, когда она увидела, что Джулия стоит прямо за стулом Мэтью. Потом она увидела, как девушка наклонилась и уронила карту, и как на ее лице появилась самодовольная усмешка. Энн не поняла, что замышляет Джулия, но она почувствовала опасность — опасность для Мэтью. Она мгновенно оказалась между Джулией и Мэтью и наступила на злополучную карту.
Слуга принес шампанское, и Энн с радостью взяла один бокал, но так неосторожно, что его содержимое выплеснулось на стол, на Мэтью и на карты у него в руках. Он вскочил, бросил карты и громко выругался.
— О, прости, — воскликнула Энн. — Мне очень жаль, Мэтью! Какая я неловкая: испортила тебе игру! — Она наклонилась и собрала все карты с пола. — Боюсь, они уже испорчены. Простите меня! Не могли бы вы начать игру снова, когда Мэтью переоденется? Большое спасибо. Альфред, ты, как будущий член нашей семьи, не мог бы занять лорда Эмблсайда и его светлость, пока мы будем отсутствовать? Благодарю. — Энн решительно повела Мэтью прочь из комнаты.
— Что, черт возьми, происходит? Как ты могла оказаться такой неуклюжей? К тому же я выигрывал!
Энн ничего не сказала до тех пор, пока они не дошли до его комнаты. Тогда она положила перед ним те карты, что держала в руке.
— Лучше бы ты проиграл сегодня на тот случай, если кто-то из гостей наблюдал за игрой со стороны. По-моему одна из этих карт лишняя.
Мэтью в недоумении уставился на нее.
— Я ничего не понимаю.
— Она лежала у твоего стула. Поэтому я и испортила вам игру.
Мэтью был поражен. Энн подошла к нему и похлопала его по карману.
— Ага! — И она вытащила платок, из которого на пол выпало еще несколько карт.
— Невероятно! — наконец, произнес Мэтью. — Кто? Кто мог так поступить со мной?
— Джулия.
— Не говори глупости!
— Мэтью, я сама ввдела, как она уронила на пол карту.
— Зачем, черт побери, ей понадобилось это делать?
— Не знаю, честно, не знаю.
— Ну, я просто не могу в это поверить. Нет никаких причин, чтобы она могла так поступить. Или у тебя галлюцинации, или ты намеренно хочешь причинить Джулии неприятности.
Мэтью сердито взял другой фрак, а Энн тем временем старалась сохранять спокойствие.
— Если это не Джулия, то может быть, у тебя есть предположение, кто еще это мог сделать.
— Не имею ни малейшего представления. Это мог быть кто угодно. Может быть даже ты.
— Теперь ты говоришь глупости.
Мэтью ни на мгновение не поверил, что в этом была замешана Энн, но он также отказывался признать виновной Джулию. Тот факт, что Джулию обвиняла Энн, только усиливал его упрямство.
— Я должен вернуться. Я последую твоему совету и постараюсь проиграть. — Он помедлил у двери. — Кроме того, что мне неизвестен человек, который хотел опорочить меня, в этом деле мне еще кое-что непонятно. Почему ты была так уверена, что я не мошенничал?
Энн посмотрела прямо ему в глаза.
— Потому что ты не стал бы этого делать.
— Да, — сказал Мэтью, — не стал бы. — Но уже возвращаясь в зал, он вспомнил о некоторых своих прежних делах на алмазных копях и даже почувствовал некоторое смущение.
После долгой и упорной борьбы с собой Энн решила ничего не говорить Джулии о случившемся. Девушка непременно стала бы все отрицать, сопровождая слова одной из своих язвительных улыбок. Если бы Мэтью поговорил с ней об этом деле — все могло быть иначе, он, вероятно, мог бы чего-то добиться. Но похоже Мэтью окончательно попал в сети Джулии, и его доверчивость делала Энн совершенно беспомощной.
Джулия же ждала обвинений Энн и даже расстроилась, когда конфронтация не состоялась. Она решила выжидать, а когда неделю спустя атмосфера в доме по-прежнему осталась спокойной, она сделала следующий шаг. Для этого она написала письмо, очень короткое письмо, но на него у нее ушло очень много времени, так как ей пришлось писать левой рукой, чтобы изменить свой почерк.
В самый ответственный момент сочинения письма Энн неожиданно зашла к ней в комнату, что делала крайне редко, но Джулия успела наклониться над столом и прикрыть бумаги, лежащие перед ней.
— Я зашла напомнить, что у тебя сегодня примерка платья.
— Я не забыла.
— У тебя сегодня очень привлекательный румянец. — Энн с подозрением посмотрела на племянницу. Ее взгляд упал на бумаги на столе. — Боже правый, ты, кажется, пишешь письмо?