Задумавшись, Вероника не заметила подошедшего Берика.
– Близняшки? – с любопытством спросил стюард. Тон у него был грубоватый, но не лишенный доброты, и все же Вероника испуганно дернулась, как от крика.
– П-простите?
– Ты и сестра твоя – близнецы?
– Нет, сэр, – ответила Вероника и застенчиво провела рукой по обрезанным волосам, когда Берик отвернулся.
Поначалу было больно отрезать косы, которые она носила всю жизнь, но Вероника не позволила бы такой мелочи, как то, что она – девочка, помешать ей стать наездником. И хотя многие пирейские мальчишки носили длинные волосы, заплетенные в косы, Вероника не могла не заметить, что Берик – чья темно-смуглая кожа выдавала пирейские корни – стрижется коротко.
Майора рассказывала об одной традиции: в знак начала новой жизни наездники остригали волосы. А еще так они сближались с боевыми товарищами, солдатами имперской армии – те тоже стриглись коротко. Косицы стали символом положения и срока службы.
Когда Воробейка предложила стать мальчиком, Вероника первым делом решила остричь волосы. Если уж начинать все заново и меняться, то полностью. К тому же надо слиться с окружением, то есть походить на парней во всем. Короткие волосы и правда сделали Веронику больше похожей на мальчика, к тому же у нее были резко очерченные скулы и подбородок, а уж когда она перебинтовала груди, то и вовсе преобразилась.
Если сами волосы для нее ничего не значили, то бусины и памятные мелочи, которые она вплетала в косы годами, были бесценны. Вероника, что могла, сохранила и спрятала в потайной кармашек брюк. Она вшила его много лет назад: в нем было удобно прятать монеты и прочие ценности от воров и карманников. Вот и на случай неожиданного обыска тоже сгодился.
Главное сейчас – говорить низким голосом, и все будет хорошо. Она стала Ником, а Вероника – еще одной частью прошлого, которое надлежит оставить позади.
– Ну, нам пора, – сказал Берик. – Идти недалеко, птицы будут ждать нас на месте, – продолжил он, когда фениксы взмыли в небо.
Берик шел впереди, держа в руках кинжал и узелок с пожитками Вероники, а Эллиот – позади. Последний держался настороженно, опасаясь, видимо, что Вероника даст деру. От этой мысли стало смешно: куда ей бежать, такой усталой?
Сдавшись пленителям, после недели, на протяжении которой она терпела тяготы пути, боясь заблудиться и не давая себе умереть с голоду или от жажды, Вероника испытала странное облегчение.
К тому времени, как она изменила внешность в Вайле, повозка Берика давно уже скрылась в холмах. Вероника хотела уже броситься вдогонку, но потом сообразила, что лучше немного выждать. Догони она повозку той же ночью, Берик заподозрил бы неладное и точно вспомнил лицо той, с кем утром столкнулся у корчмы. А вот если пересечься с ним где-нибудь в упомянутых им Рашли или Петратеке, то будет проще сойти за парнишку-рекрута. Да, сходство он заметил, и Вероника это предвидела, потому и придумала легенду о сестре. Сестра у нее и правда была, и хотя вспоминать о ней совсем не хотелось, врать оказалось проще и убедительней.
Помощь Воробейки в подготовке к путешествию оказалась просто на вес золота: вместе они собрали припасы, выклянчив черствый хлеб у пекаря, крохи соли у торговца рыбой и несколько полосок сушеной оленины у проезжавшего через городок охотника.
В детстве Веронику воротило от одной мысли о том, чтобы есть мясо животных. Это же как есть друзей. Варварство! Со временем, однако, сталкиваясь то с одним зверем, то с другим, она поняла, что сами животные смотрят на это иначе. Люди – хищники, и поедание добычи в их природе. Ей все еще трудно было представить себя в роли охотника, хотя анимаги вовсю промышляли охотой – еще со времен Первых наездников, прославленных звероловов. Правда, магию в ход они не пускали, считая, что так оскорбляют дар Аксуры.
Иного мнения придерживались жители империи, не владевшие магией: они только рады были принуждать повинников усмирять приведенный на убой скот или выманивать оленя на гончих. Анимаги такого не заслуживали, ведь это оскорбляло их дар. Не заслуживали такого и послушные им животные.
Когда припасы были собраны, Воробейка подарила Веронике мешочек и старинный жестяной котелок из личных трофеев, которые хранила в дупле. Стоило упомянуть при ней ферросский клинок, как у нее отвисла челюсть.
– Можно сбыть за хорошие деньги. А нож себе новый справишь, как я, – добавила она, указав на копье.
– Лучше я его, пожалуй, сохраню, – сказала Вероника, поправив кинжал за поясом. – На крайний случай, вдруг пригодится.
Бабушка как-то рассказывала о частных учителях наездников. Богатые лорды долины нанимали отставных укротителей обучать детей с даром анимагии, чтобы те, когда поступят на военную службу, мастерски владели талантом и заняли место в рядах элитных воинов. Майора считала это низостью и мошенничеством, мол, наездник не должен платить за обучение. Однако новые наездники – не богатая имперская армия. Стоило быть готовой к чему угодно, и если придется заплатить за право примкнуть к этим людям, то лучше приберечь самое ценное, что у нее оставалось.
– Спасибо тебе за все, Воробейка, – поблагодарила Вероника незрячую девочку, когда они прощались на берегу реки. И хотя ей не терпелось отправиться в дорогу – ее ждало два дня пути, надо было догонять повозку, – мысль, что снова предстоит остаться в одиночестве, заставляла медлить. – Надеюсь, еще свидимся.
Воробейка на миг смутилась, как будто не привыкла к таким любезностям, а потом широко улыбнулась.
– Удачи тебе обмануть стюарда. Может, и у меня получится обмануть его, когда в следующий раз заглянет в деревню.
С этими словами она ушла, исчезнув из жизни Вероники столь же быстро, как и появилась. Вероника вспомнила о Вал: та применяла магию, чтобы манипулировать людьми, заставлять их помогать ей, – но глядя в спину Воробейке, что покручивала копьем и живо болтала с Чириком, Вероника радовалась новому опыту: ради помощи не надо никем управлять. Порой даже просить не приходится.
К несчастью, планы Вероники пошли прахом, и очень скоро. Путь занял времени больше, чем она рассчитывала, – из-за усталости и двух бессонных ночей. В Рашли она разминулась с Бериком, а по пути в Петратек дважды сбивалась с пути. Так что паренек-наездник стал для нее даже не пленителем, а спасителем – ее наконец отведут в тайное укрытие.
Вскоре они вышли к реке Аурис и пересекли ее по шаткому веревочному мостику, что болтался над пенными водами подобно отсыревшей паутине. Наступила темнота, однако на открытой местности вблизи реки было светло: лунный свет выкрасил склон горы всеми оттенками угля и пепла. На волосы Веронике попадали капли, а шум воды скрадывал прочие звуки.
На противоположном берегу они увидели широкую дорогу – Паломничий тракт, – что пересекала поросшую бурьяном холмистую равнину. Она привела к освещенным фонарями постройкам, врезанным в высоченную скалу. Черная громада на фоне усыпанного звездами ночного неба напоминала каменный наконечник копья. Тут же были конюшня, выложенный камнем колодец, а в одном особенно крупном здании угадывались корчма и кухня – постоялый двор. Постепенно Вероника разглядела крутую узкую лестницу, вырезанную прямо в склоне, неровной лентой уходящую к вершине утеса и исчезающую из виду.
И тут до Вероники дошло: они достигли конца Паломничьего тракта, а значит, стоят на Поле перьев. Именно здесь королева Лира Зищитница собрала наездников во время Вторжения на Равнину. Сотни лет назад в Предгорье жило племя, которое пыталось захватить Пирмонт. Наездники Лиры, которых часто называли Красной ордой, стали первым собранием всех укротителей. Так сложилось, что наездники жили в разрозненных поселениях на самых высотах горы Пирмонт, в их деревни и города добраться можно было только на фениксах. И лишь когда королева Лира отбила атаку с Равнины, наездники решились спуститься – в низины и Предгорье. Расширенные границы Пиры с тех пор не менялись.
Веронику вели вовсе не в поместье губернатора-изгнанника. Раз они сейчас на Поле перьев, то лестница ведет…
– Гнездо Азурека, – сказал Берик, проследив за ее взглядом и указывая на скалистый утес, нависший над ними.
С земли ничего было не разглядеть, но в том и смысл. После победы Лиры над жителями равнины постройки на вершине утеса – спустя века названные Гнездом Азурека – стали одной из крупнейших застав за все время, что правили королевы. Там должны быть храм Аксуры, казармы и тренировочный лагерь. Храм возвели на том самом месте, где фениксы Аксуры победили в первом сражении с Нокс, – в честь той самой победы.
Когда Пира вошла в состав империи, большую часть лагерей перенесли в долину, а это место пришло в упадок. Только при короле Джастине Благочестивом оно сделалось местом паломничества и к нему проложили Паломничий тракт. Строительство длилось почти весь срок правления короля Джастина, но после торговля и досужие странники пополнили казну Пиры и сделали путешествия по горам привлекательными. Когда Авалькира Эшфайр добилась независимости Пиры, денежный поток иссяк, и Пира с тех пор так и не оправилась. Корчмы и кухни, обслуживавшие пилигримов, были закрыты, а храмовые постройки вроде Гнезда стояли в запустении – не стало лидеров и некому стало платить за их восстановление.
Но все, похоже, изменилось.
Впрочем, Гнездом Азурека Пирмонт не оканчивался: крутой склон вздымался выше, скрываясь в ночном небе. Туда не вела тропа, однако жившие наверху в дороге не нуждались. Они летали на фениксах.
Конвоиры провели Веронику мимо постоялого двора, прямо к ступеням, задержавшись у подножья лестницы только затем, чтобы поправить сумки. Вероника боялась, что ноги не выдержат длительного подъема, но просить отдыха отказалась. Вместо этого она стала считать ступеньки.
Пройдя под висячими лозами, Вероника оказалась среди кривых деревьев, над которыми словно было не властно притяжение земли. За поворотом они расступились, и теперь уже ничто не отделяло Веронику от пропасти. На одном из таких открытых участков Вероника рискнула глянуть вниз: склон показался ей бесконечным, а она себе – невероятно крохотной. Девушка стояла выше многих пиков, окружающих долину, утопающих в кудрявых облаках. Деревень вдоль тропы она не видела, но готова была поклясться, что физически ощущает, как далеко забралась.