ками, но разве это препятствие? Даже во дни империи наездники подражали природному устройству стай диких фениксов: летали небольшими группами, оберегая отведенную им территорию и не разлучая пары. Фениксы постарше, одинокие, часто оставались на местах случки и при учебных лагерях, помогая заботиться о птенцах и растить молодняк. Наездники тогда не признавали разделения: мужчины и женщины обучались, спали и ели вместе.
Коммандер рассуждает как житель долины. Горцы – пирейцы – единственные, кто жил при матриархате, их обычаи и законы просто оказались не по нраву некоторым мужам равнинных королевств.
– В конце концов нам придется измениться, – продолжал Тристан. – Не обязательно держать по лошади для каждого наездника. Старые седла и упряжь можно переделать, и вместо стали для наконечников стрел и копий использовать обсидиан, он дешевле. Когда-нибудь, рано или поздно империя узнает, что мы восстанавливаем силы, и придет за нами.
– А коммандер планирует ждать их? Какой смысл отсиживаться тут в уединении, когда наш народ держат в рабстве в долине?
– Ты прав, – согласился Тристан, и в его голосе послышались нотки отчаяния. – Но два дозора и десять учеников – это не армия. Сперва надо нарастить численность, дать подмастерьям время освоить необходимые навыки. Если сейчас сунемся в империю, нас уничтожат подчистую. Мы причиним больше вреда, чем пользы. Но тем не менее, – добавил он, видя, как Вероника хочет что-то возразить, – я изо всех сил спешу стать мастером… в идеале, вообще командиром дозора. Те, кто постарше, завершат обучение, и у нас появится третий отряд. Тогда уже, надеюсь, получится завербовать еще учеников.
В жилах Вероники будто заискрились молнии.
– Отец прислушается к тебе? Сколько новичков ты бы взял?
Во взгляде Тристана что-то промелькнуло, и Вероника услышала нерешительность в его голосе, когда он заговорил:
– Дело в том, что… пока не знаю. Рано говорить об этом.
– Так ты же сам сказал…
– Я помню, что говорил. Но я – всего лишь ученик. Не мне обсуждать правила.
Какое-то время шли молча. Вероника закусила губу. Значит, Тристан хочет изменить заведенные здесь порядки: набирать мальчишек и девчонок даже из бедных семей. Вот на историях о таких наездниках Вероника и выросла. Вот к таким наездникам она и хотела примкнуть.
– А почему ты до сих пор им не стал? – нарушила она наконец тишину. – Мастером-наездником или командиром дозора?
Тристан горько рассмеялся:
– Коммандер считает, что я не готов.
Вероника немного подумала. Надо показать коммандеру, что Тристан все же готов. Вдруг, если они приложат все силы на этих вечерних тренировках, то она поможет Тристану достичь цели? А он поможет ей? Она – из бедных, но вдруг Тристан, став командиром дозора, тоже сможет решать, кого вербовать и кому помогать деньгами?
Шансов мало, но раз уж они все равно занимаются по вечерам… почему не попытаться?
– Как думаешь, надолго коммандер отрядил меня помогать тебе? – спросила она, а в голове у нее уже зрел план. Тем временем они подошли к конюшне. Вероника отворила ворота и повела Вихря в стойло, а Тристан открыл калитку псарни.
Затем закрыл ее и, нахмурившись, последовал за Вероникой.
– Не знаю. Наверное, до следущей проверки. Примерно раз в месяц он посещает уроки, так что, думаю, в следующий свой визит сочтет, что я уже отбыл свое наказание, – на последнем слове он ухмыльнулся, будто мысль о наказании теперь казалась ему смешной. Вероника тоже улыбнулась. – А что?
Вероника расседлала Вихря и вернула седло на подставку, а Тристан, взяв щетку, принялся чистить коня. Делал он это непринужденно, будто помощь Веронике с ее обязанностями не доставляла ему ровным счетом никаких хлопот.
– Так, просто спросил, – ответила она, снимая с Вихря сбрую. Тристан хмуриться не перестал, и тогда Вероника, пожав плечами, сказала: – Просто это будет хороший шанс.
Тристан замер и посмотрел на нее поверх спины коня:
– Для чего?
– Доказать его неправоту.
Когда пирейская королева Элизия (9 г.д.и. – 27 г.п.и.) решила раздвинуть границы владений за счет территории империи, она знала, что лучший способ защитить свой народ и его будущее – это не завоевание, но союзы. Имея четырех преданных сестер подходящего возраста, она вместе с ними вознамерилась укреплять альянсы через брак.
«Пяти Невестам» часто приписывают решающую роль в основании империи, ибо через их брачные союзы удалось мирным путем объединить многие меньшие королевства. Так Элизия прослыла Миротворицей.
Сама Элизия – в отличие от сестер, вышедших замуж по велению долга и ради положения в новом мире – вышла замуж по любви. Когда они впятером прилетели в Ферро на мирные переговоры с королем Дэмианом, то застали его в осаде – на него напал сосед, стельский король Ролландии.
Сестры поспешили на поле брани, где короли Дэмиан и Рол сошлись в схватке. Когда королева Элизия вместе с сестрами приземлилась, битва встала, ибо никто из сражавшихся прежде не видывал подобного зрелища: полыхающих птиц, оседланных прекрасными и грозными воительницами, что сошли с небес подобно метеорам.
Солдаты с обеих сторон бросились врассыпную, а Элизия предстала пред двумя королями. Король Дэмиан сразу преклонил колено, выказывая должное почтение королеве. Король Рол же, напротив, улучив момент, ударил его в спину. Но не успел он завершить атаку, как ему наперехват кинулась королева Элизия: она отвела клинок обсидиановым кинжалом. Когда же Рол попытался спастись бегством, младшая из сестер принцесса Дария выпустила стрелу ему в грудь. И хотя вражда между стельскими королями и пирейскими королевами длилась еще десятилетия, многие видят ее корень в этом эпизоде их общей истории.
Взглянув же в лицо королеве Элизии, король Дэмиан увидел в ней не просто огненную королеву-воительницу, но свою суженую.
Глава 20Сэв
Правда жизни такова: убей, или убьют тебя. От правила не отступишься. Побеждай или проиграешь.
Сэва на неделю сослали копать отхожие ямы. И если Кейд прежде ненавидел его, то теперь его гнев наверняка воспылает в десять раз жарче – оттого, какие несоразмерные наказания им выпали. Слух о проступке Сэва быстро разлетелся по отряду, и теперь все знали, кто виноват в задержке и в том, что им приходится идти дольше обычного. Всюду, где бы Сэв ни появился, в спину ему летели ругань и злобное бормотание – как от солдат, так и от слуг.
Одна польза в продленном аж до самой полуночи переходе – до следующего вечера можно не опасаться отповеди Трикс.
Согнувшись и обливаясь потом, Сэв копал выгребную яму, радуясь, что можно выплеснуть сдерживаемое расстройство. Размеренные удары штыка об утоптанную землю и скрежет камней о металл прогоняли всякие мысли. Он почти успокоился.
– Ну-ка бросил лопату, пока я не огрела ею тебя по башке.
Сэв поморщился. Он ждал этого момента и боялся его. За спиной у него, угрожающе сверкая глазами, стояла Трикс. Рядом грозной тенью высился Кейд.
– Я… – начал было Сэв, но не придумал, что сказать дальше.
– Лопата, – рявкнула Трикс. – Или сразу засадить тебе ее в зад?
Сэв бросил лопату на землю. Да и ладно, он все равно почти закончил.
– Славно. Топай за мной.
У Сэва возникло неприятное чувство, что вот сейчас его выведут на границу лагеря и там прибьют, тихо и без свидетелей. Казалось бы, глупости, но с каждым шагом гнев Трикс как будто становится все сильнее, и воздух вокруг нее словно потрескивал в преддверии грозы.
– Послушай, Трикс, я…
– Прикуси язык, – отрезала она, наконец останавливаясь и оборачиваясь к нему. Прежде Сэв не видел ее в расстроенных чувствах. Она сочилась едким черным юмором, но никогда не злилась и не теряла самообладания. – В кои-то веки послушай. Ни разу в жизни не встречала я столь тупого, упертого, твердолобого…
– Довольно, – вмешался Кейд, и Сэв вместе с Трикс пораженно уставились на него.
Сэв так и раскрыл рот: Кейд вступился за него, да перед кем! Перед Трикс. От благодарности чуть голова кругом не пошла.
Кейд по очереди заглянул в округлившиеся от изумления глаза Сэва и Трикс. Откашлялся и произнес:
– Он вернулся, в конце концов.
Трикс замотала головой, будто прогоняя облако комаров. Потом снова обратилась к Сэву: голос ее звучал спокойнее, однако гнев ничуть не угас.
– Ты хоть понимаешь, что натворил? Чуть все не угробил.
– А что я-то?! – чуть не срываясь на визг, выпалил Сэв. Они стояли в роще деревьев, и тяжелые ветви скрадывали их голоса, но Сэв прочистил горло и произнес уже тише: – Вы же мне ничего не говорите.
– Интересно, с чего это? – издевательски произнесла Трикс. – Тебя же так и подмывало дать деру.
– И единственная причина, по которой я еще здесь, – это твои угрозы, хитрая ты ведьма и заговорщица.
Молчание.
Сэв даже испугался, что перегнул палку и Трикс все же от него избавится.
Но та лишь разразилась хриплым каркающим смехом.
Сэв позволил себе робкую улыбку и поразился, когда Кейд ответил ему тем же.
– Все же есть у тебя хребет… – пробормотала Трикс, утирая слезы. Через мгновение она вновь сделалась суровой. – Однако твой поступок – за пределами глупости. Я же вроде поймала тебя, дурака, однажды за побегом? Уж не думал ли ты, что сможешь так запросто сбежать от меня и уж тем более от империи?
Сэв молча стиснул кулаки.
– Ну… – Трикс вздохнула, и остатки ее гнева испарились. – Ты, разумеется, был прав.
Сэв нахмурился: насчет чего это он был прав?
Трикс скорбно улыбнулась:
– Зря мы втянули тебя в наше дело, пытаясь добиться верности. Я-то думала, ты станешь биться за свой народ, как твои отец с матерью, но, видимо, ошиблась.