И вот она ждала, что скажет коммандер. А сочтет он Тристана достойным руководить дозором или нет, вечерние занятия уж точно отменит.
От этой мысли сделалось неожиданно грустно. Часы, что они проводили вместе, из ненавистных превратились в желанные. С самой первой их встречи успех Тристана был плотно связан с ее собственным, и хотя они приняли свою судьбу и теперь охотно помогали друг другу, больше им заниматься вместе не обязательно. А если Тристан возглавит дозор, распорядок его дня изменится, и он тогда вряд ли найдет время потренироваться с Вероникой.
После ужина, на который Тристан и коммандер не явились, Вероника решила подышать и вывела Вихря на полосу препятствий. Если Тристан и станет искать ее, то здесь. К тому же Вихрь привык к поздним занятиям и весь вечер, переминаясь с ноги на ногу в стойле, томился нетерпеливыми мыслями. Если даже Тристан не придет, Вероника сама прокатится верхом.
Когда она попыталась забраться в седло, конь раздраженно фыркнул. Она следила, как ездят верхом ученики, и подумала, что сумеет повторить. После третьей попытки залезть коню на спину Вероника притащила ящик, служивший препятствием на полосе, и забралась в седло с него.
Хотела направить Вихря вправо, но слишком резко дернула за поводья, и конь тряхнул головой. Вероника ослабила хватку и сосредоточилась на правой ноге. Сработало… да только Вихрь сделал полный круг. Вероника применила анимагию, велев коню остановиться, но тут же вспомнила, что делать этого не положено, и попросила его не обращать на нее внимания. Вихрь пошел на второй круг, продолжая кружиться на месте.
– Потерялся? – произнесли рядом, и Вероника подобралась. Вихрь замер, а подошедший Тристан нежно погладил его по голове. – Полоса в той стороне.
– Скажи это коню, – пробурчала Вероника, смущенно заливаясь краской.
– Вихрь. – Улыбка Тристана сделалась шире. – Его зовут Вихрь.
Вероника ответила сердитым взглядом, услышав собственную отповедь.
«Укуси его», – мысленно велела она Вихрю, и тот ухватил Тристана за голое предплечье. Тогда Вероника поспешила отозвать его и спешилась. Ладно еще не грохнулась при этом.
– Ну, и где же ты пропадал? – поинтересовалась она. – Не видел тебя вечером в трапезной.
– Я с коммандером ужинал, – ответил Тристан, задумчиво поглаживая Вихря.
– И? – нетерпеливо спросила Вероника. Его неторопливость только сильней раззадоривала.
– Он… очень неохотно поздравил меня с успехами. Я ответил, что все это – благодаря дополнительным занятиям, – пояснил наконец Тристан, и Вероника еле сдержала улыбку. – Коммандер счел, что я веду себя дерзко. Такой вот, типичный для нас разговор.
Вероника расхохоталась.
– А потом он обещал, что я стану командиром дозора.
– Это же здорово, Тристан! – Веронике захотелось обнять его, но она сдержалась, заметив странное выражение на его лице. Он по-прежнему улыбался, вот только улыбка была какая-то вымученная: Тристан вроде и радовался, но что-то не давало ему испытать счастье во всей его полноте.
– В чем дело? – спросила Вероника.
Тристан небрежно дернул плечами:
– Отец сказал, что пока мне еще рано заступать на новый пост.
– Из-за яиц?
Тристан кивнул:
– То есть мы вернулись к тому, с чего начинали.
Вероника твердо замотала головой:
– Нет, не так. Тристан, ты сегодня совершил кое-что удивительное, а отец пообещал назначить тебя на пост, ради которого ты столько трудился. День удался.
Улыбка Тристана сделалась непринужденнее, и он согласно кивнул.
Вероника заметила у него за плечом лук и колчан со стрелами.
– Собираешься еще заниматься? – с надеждой спросила она, указав на оружие.
– Нет, – ответил Тристан и снял колчан и лук. Вероника приуныла было, но… – Думаю, пришла пора тебе попробовать.
– Полосу препятствий? – голос сорвался, и она прокашлялась.
Тристан хихикнул:
– Нет, на полосу тебе пока рановато. Для начала посмотрим, как управляешься с луком и стрелами.
Лук был меньше армейского, из которого стрелял бы профессиональный воин. А его рога из темного полированного дерева загибались с обоих концов.
– У него двойной загиб, – принялся объяснять Тристан, проводя пальцем по изгибам сверху и снизу, – и можно без лишних усилий натягивать его до упора. Наездники бьют из седла, поэтому оружие требуется меньше размером и такое, с которым управляешься быстрее. Конструкция как раз по твоей руке, ведь она у тебя, кхм, уступает в силе.
Надо было отдать ему должное, он пытался быть учтивым, хоть и не преуспел в этом.
Тристан показал, как надевать и снимать тетиву, но Вероника никак не могла ухватить суть. Сгибать лук и одновременно тянуть тетиву оказалось неожиданно тяжело. От напряжения руки так и дрожали.
Видя ее мучения, Тристан наконец сжалился и помог:
– Привыкнешь, – пообещал он, подходя сзади и надавливая на верхний рог, чтобы Вероника могла накинуть петельку.
Оказавшись вплотную к Тристану, она ощутила его запахи: соль пота, хлопок туники, аромат кожи, еще не остывшей после дня, проведенного на солнце, – они смешивались с запахами свежей зеленой травы и дыма. Стоило Тристану отойти, и Вероника втянула полной грудью воздух, свободный от его запахов, и собралась. «Это все новое умение, его так трудно освоить, – сказала она себе, – вот нервы и звенят. Вовсе не от того, как улыбается сын коммандера».
Забрав у Вероники лук, Тристан легко, без усилий натянул его. Показал, как распределять вес между ногами, как сгибать локоть и как отводить тетиву. Принятая стойка идеально подчеркивала его мускулистую фигуру, и Вероника украдкой любовалась им.
«Просто чтобы технику освоить», – говорила она себе, наконец отворачиваясь. Ну да, на Тристана любо-дорого посмотреть: сильный, умный, одаренный. И да, с ним приятно проводить время. Но ведь он еще и ее наставник, сын коммандера, а если повезет – то станет ее покровителем. Нечего отвлекаться!
Тристан отдал ей лук, и Вероника натянула тетиву без стрелы, стараясь как можно точнее скопировать выверенную уравновешенную позицию Тристана. Тот обошел ее, приподнял локоть, раздвинул ноги пошире и, прищурившись, посмотрел, как она держит тетиву.
Потом, не думая, положил ей руку на грудь.
Мизинец едва не касался сдавленной повязкой груди. У Вероники остановилось дыхание.
– Нет, нет, – тихо произнес Тристан, кладя вторую ладонь на локоть той руки, что удерживала тетиву. – Дыши глубже – это залог твоей силы и устойчивости. Вдох – выдох, ну, давай, – подбодрил он Веронику, слегка похлопав ее по груди.
Веронике казалось: еще чуть-чуть, и она упадет в обморок. Мало того, что она – девушка, которая прикинулась парнем, и ее секрет вот-вот раскроется, если Тристан чуть сдвинет руку в сторону, так еще и вблизи него в груди щемило, а тело дрожало.
«Дура ты, Вероника», – ругала она себя.
Сосредоточившись на луке, Вероника расслабилась и последовала совету Тристана. Глубокий вдох, медленный выдох. На следующем вдохе она сжала пальцы и отвела тетиву, чувствуя, как растягиваются мускулы, как выпрямляется осанка.
– Именно так, – мягко сказал Тристан; его дыхание щекотало ей шею.
Вероника обернулась и посмотрела на него: он стоял так близко, что она видела легкую щетину у него на щеке и шее.
Еще чуть придержав ее за локоть, Тристан убрал руку, и Вероника отпустила тетиву. Напряжение схлынуло в едином миге благодатного облегчения.
Откашлявшись, Тристан потянулся к колчану. Бесцеремонно и не глядя Веронике в глаза, забрал у нее лук и показал, как держать стрелу, обхватив ее двумя пальцами, и как прилаживать к тетиве, как подкладывать под древко палец, задавая направление.
Учитель из него был отменный: терпеливый и дотошный, – и когда настал черед Вероники, она как можно точнее следовала наставлениям. Внешне все сделала довольно верно, но стоило выпустить стрелу, как та шлепнулась ей под ноги.
Тристан прикрыл рот ладонью, явно пряча усмешку. Подобрал стрелу и жестом велел повторить попытку. Наконец Вероника вроде ухватила суть и выпустила несколько стрел – не то чтобы прямо в цель, но в сторону мишени точно. Вскоре уже плечи, руки и спина ныли от боли, а пальцы стерлись в кровь.
– Есть перчатки и наручи, – предложил Тристан, глядя, как она потряхивает саднящими пальцами после очередного неудачного выстрела, – но лучше натереть мозоли, чтобы кожа загрубела.
– Ничего страшного, – подавленно сказала Вероника. Пока что ей удалось попасть лишь раз, и то в край мишени.
– У тебя другие сильные стороны, – тихо напомнил Тристан.
Вероника и сама понимала, что из лука стреляет неважно, но слова Тристана лишний раз это подтвердили. Какой из нее наездник, если она и тетиву-то с трудом натягивает? Если уж Авалькира Эшфайр стала лучшей на празднике летнего солнцестояния, в одиннадцать лет победив сотни более опытных лучников старше нее, то и Вероника научится стрелять. Иначе никак.
– Хочешь стать наездником – учись стрелять из лука, – процедила она сквозь зубы. Надо только больше практиковаться, находить время ночью или ранним утром…
– Да, стрельба из лука важна, – согласился Тристан, становясь перед ней и скрещивая руки на груди. – Но у каждого свои таланты. Андерс поразительно летает, быстро и непредсказуемо. У Фэллона невероятное чувство равновесия: летает стоя, сидя и даже на хвосте феникса. Сильнее Ронина среди нас никого: он копье метает на расстояние полета стрелы из моего лука.
Тристан продолжал перечислять таланты каждого наездника, а Вероника ощущала себя все меньше и меньше. И как она могла считать себя одной из них, ведь у нее нет столь потрясающих способностей?
Тристан словно прочел ее мысли:
– А твоя сила, Ник, в твоей магии.
Вероника недоуменно воззрилась на него.
– Мы все владеем магией, – напомнила она, не в силах скрыть постыдное уныние. У нее, конечно, имелся магический талант, которым прочие не обладали, – тенемагия, но он-то никак не мог повлиять на то, каким наездником она станет. По большей части, это вообще – жуткое неудобство и ответственность.