– Кто жил? Твой феникс?
Трикс на мгновение замерла, и ее лицо исказилось от боли. Потом она отбросила палочку в сторону и ответила:
– Да. Какое-то время она еще была жива. Молила меня бежать вместе с ней. В глушь, где еще могли укрыться люди вроде нас. Но я не могла.
Трикс говорила все быстрее, слова лились с ее губ стремительным потоком:
– У меня перед королевой долг, и работа еще не выполнена. Я раз за разом повторяла это Белле: сиди в укрытии, не то выдашь нас обоих. Когда же она воспротивилась моим словам, я приказала ей, собрав всю волю и магию. Она и тогда не послушала. Упрямая старуха была моя Белла, – с любовью и болью в голосе произнесла Трикс. А затем продолжила резким тоном: – Когда меня наконец вычислили и нашли, то поволокли на городскую площадь. Должна признать, мне стало страшно. Я шпион и всегда была готова к смерти… но столкнуться с ней лицом к лицу как с неизвестным зверем… А увидеть смерть Беллы? Вот к этому я готова не была. Она прилетела ко мне: пылающие крылья, свирепый клекот. Пока на нее накидывали сеть, заставляя приземлиться, сгорело с десяток солдат. Из-за слез я почти ничего не видела. Белла взывала ко мне, и ее ужас отзывался огнем у меня в животе. Я едва успела выкрикнуть ее имя, как одним ударом топора ей отсекли голову. Феникс не воскреснет, если отрубить ему голову. Для него это – окончательная смерть. Кровь была всюду: она шипела, растекаясь по мостовой.
Сэв смотрел на старуху, не в силах прогнать из головы жуткий образ:
– Не знаю, что и сказать.
– Ничего и не говори, – резко ответила Трикс, откашливаясь. – Много лет прошло с того дня. Много воды утекло. Ветер унес пепел.
– Соболезную, Трикс, – произнес наконец Сэв.
– Илития, – поправила Трикс. – Так меня зовут. Ну, или звали. Илития Шэдоухарт. Пора тебе узнать мое имя.
Сэв прочувствовал всю важность и момента, и имени. Тия – как назвалась Трикс вначале – было сокращением от Илитии, а Трикс – от Беллатрикс.
«В имени так много смысла…»
– Соболезную, Илития.
– А знаешь что? Предпочитаю Трикс, – сказала старуха и одарила Сэва одной из своих широких безумных улыбок. Как ни странно, Сэву стало спокойнее.
– Пора, думаю, на боковую, – сказала она и встала, скрипя суставами. – Нет ничего лучше перед сном, чем истории о кровавом прошлом. Приятных снов, Сэвро.
Потрепав напоследок его за плечо, она медленно удалилась к месту своего ночлега. Сэв остался у костерка в одиночестве.
Спать не хотелось совершенно. Он бы не удивился, если бы Трикс и правда считала, что рассказ о войне и правда уместен перед сном, а вот ему так не казалось. Разум кипел, переполненный образами сражений, крови и смерти.
Подкинув в костер хвороста, Сэв стал смотреть, как разгорается огонь.
Он знал, что может и не пережить грядущего, как могут не выжить и Трикс с Кейдом. Но что, если план сработает? Тогда он и остальные обретут свободу. Сэв будет волен идти куда угодно, делать что угодно, ведь не будет солдат, которые потащат его назад под иго империи. Как бы ни прельщала эта мысль, Сэву все же хотелось иметь цель – куда податься, когда все завершится. Чтобы у него были «друзья и любимые», как у Трикс. Теперь, когда он едва-едва познал, что это такое, лишаться этого не хотелось.
– Не спится, солдат?
Сэв прищурился, глядя во тьму, и вот из тени выступил Кейд. Сэв не слышал, как он подошел. Так сколько же он таился во тьме?
– Подслушивал? – укоризненно спросил Сэв, когда Кейд присел на бревно напротив.
– Илития не сказал бы тебе ничего такого, чего я и так не знаю. К тому же я не хотел, чтобы старуха нас перебивала.
Сэв настороженно поерзал на месте. В присутствии Кейда он всегда замыкался.
– Она просит называть ее Трикс.
Кейд фыркнул:
– Просто из вредности. Когда мы только познакомились, она просила звать ее Принцессой-жемчужинкой.
Сэв сам не заметил, как ухмыльнулся, и Кейд ответил ему улыбкой.
– Ты точно выполнишь миссию, солдат? – уже без улыбки спросил повинник. Сцепив пальцы, он смотрел даже не на Сэва, а в огонь.
– Не хочешь, чтобы я участвовал, – заметил Сэв. Это не удивляло, лишь выводило из себя. Он-то думал, что Кейд на его стороне, раз вступился за Сэва после случая с ламой. Думал, что Кейд не хочет разлучаться с ним или просто считает его способности полезными. Однако сейчас Кейд не спешил ничего отрицать. Подобрав брошенную Трикс палочку, Сэв со злостью перемешал угли. Видно, все же ошибся.
– Вообще-то, выбора у тебя нет, – горько произнес он. – А значит, нам с тобой друг от друга никуда не деться.
– Можно еще что-нибудь придумать, – сказал Кейд, пересаживаясь на бревно рядом с Сэвом и подаваясь вперед к огню. – Найти иной способ.
Сэв продолжал слепо тыкать палкой в огонь.
– Я знаю, что оплошал несколько раз, – начал он, стараясь говорить ровно, – но я все сделаю.
– Оплошностей мы себе позволить не можем, солдат. На кону жизни людей.
– Думаешь, я не понимаю?
– Не так глубоко. Ты сознаешь, что отравишь сослуживцев. Посмотришь им в глаза, а в следующий миг вонзишь нож в спину.
Чувство вины изнутри раздирало Сэва, однако он не позволил словам Кейда лишить его уверенности. Да, их задумка просто чудовищна, но иного пути нет. К тому же, если ее не осуществит Сэв, это сделает кто-то иной.
– Почему бы не смотреть на это дело шире? – огрызнулся Сэв.
– Шире? – нахмурился Кейд.
– Ты видишь во мне солдата, но не меня самого.
– А ты посмотрел на это дело шире до того, как стал одним из них? Когда сотни таких, как они, прошлись по твоей ферме?
– Закрой рот, – прорычал Сэв. – Это империя, ее солдаты сделали меня таким. Анимаг-сирота, которому некуда податься и который никому не верит.
Бросив веточку в огонь, он резко вскочил на ноги, перешагнул через бревно и уже хотел было уйти, но Кейд преградил ему путь. Встав с бревна, он сказал:
– Думаешь, один такой с тяжелой жизнью? Не заблуждайся. Ты не единственный анимаг-сирота в этом лагере.
Сэв пристально посмотрел на бурно дышащего Кейда. Так он тоже осиротел из-за войны?
Не успел он спросить, как Кейд раздраженно выдохнул и продолжил:
– Я понимаю, что тебе пришлось несладко в жизни, но люди-то судят тебя по тому, что видят сейчас. По твоим поступкам.
– И что тебе говорят мои поступки? – со злостью спросил Сэв.
Кейд пожал плечами и отвернулся. Видно было, что он пытается говорить спокойно, но жилы у него на шее выступили перетянутыми струнами; на скулах бугрились желваки. Пригладив короткие волосы, повинник искоса глянул на Сэва:
– Ты лжец и шкурник. Безрассудный. На наше дело тебе плевать.
Первые три обвинения Сэв отрицать не стал бы. С четырех лет он врал, что не владеет анимагией, долгие годы заботился только о себе, а обе его попытки бежать иначе как безрассудными не назовешь. За это он нравился себе не больше, чем Кейду, но все изменила Трикс. Заглянув Сэву в душу, она увидела в отрицательных чертах самую его большую силу. Увидела в Сэве полезного человека – человека со скрытыми талантами и темным прошлым.
Такого же, как она.
– В начале да, было плевать, – признал Сэв, отвечая на последнее обвинение. Он знать ничего не хотел о замысле Кейда и Трикс. Жизнь проще, когда на все плюешь, – так он думал. Он так долго жил в страхе, что сердце его снова разобьется, в страхе снова все потерять, что и забыл: жизнь пуста и не стоит спасения, если жить незачем. – Но теперь все не так.
– Что изменилось? – спросил Кейд, опустив руку. – Ты ведь ныл, умоляя освободить тебя от роли в миссии.
– Не знаю. Я… – Сэв тяжело сглотнул. Да, конечно, ему было совестно за то, что он все испортил, спутал планы Трикс, и за то, что по его вине наказали Кейда. Но дело-то вовсе не в этом. Изменились не обстоятельства, а сам Сэв. – Не знаю, что и как изменилось, но теперь и правда все по-другому. Я иду до конца, – сказал он, решительно тряхнув головой.
Кейд пристально посмотрел на него. В мерцающем свете огня трудно было понять, что за выражение у него на лице. Может, он удивился, что Сэв так рвется назад… или обрадовался?
– А ты что? – спросил Сэв, стараясь не смотреть ему в глаза. – Вначале ты меня ненавидел. Все по-прежнему?
– Я никогда тебя не ненавидел, – торопливо возразил Кейд.
Сэв выдавил грустный смешок:
– Ну, и кто из нас лжец?
Первую в мире самку феникса звали Игникс, а первого самца – Кирикс. Они стали парой, так же как и их наездники.
Кирикс связал себя узами с возлюбленной королевы Нефиры, Каллистой. Когда она погибла, Кирикс последовал было за ней, но вернулся и связал себя узами с ее дочерью. Так повторялось снова и снова, и Кирикс оставался в роду Каллисты многие поколения.
Игникс же, напротив, не умирала и не воскресала. Говорят, она жила в королевстве веками до самого основания империи – тут ее след в истории теряется. Многие верят, что она так и осталась в Ауре и жила на ее золотых руинах.
За всю свою долгую жизнь Игникс так больше ни с кем и не связала себя узами.
Глава 28Вероника
Истинно, в единстве – сила.
Есть узы крови, есть узы магии.
Но сильнее всех – узы любви.
Вероника, остолбенев, смотрела, как к ним приближается Вал. Как Вероника и ожидала, толпа расступалась перед ней. Вероника не удивилась бы, даже если бы сами горы подвинулись перед ее сестрой. Лук выпал из ослабевших пальцев: стук, с которым он коснулся утоптанной земли, раздался словно бы издалека.
Хотелось бежать. Хотелось кричать. Хотелось содрать это холодное, бесстрастное выражение с сестриного лица.
– Мне пора, – услышала как будто со стороны свой собственный голос Вероника. Слова, пробившись сквозь непослушные губы, звучали слегка приглушенно.