Вероника потерла разболевшиеся виски. Если Сэв признал ее и спросит о девочке, которую когда-то уже встречал… Вот уж чего ей точно не нужно. Вероника поискала взглядом Тристана, однако тот уже направлялся в сторону храма. Вероника нахмурилась.
– Ты куда? – окликнула она его.
– Надо запалить маяк.
Кругом стоял шум, а у нее в жилах закипала кровь. Так много всего происходит, так много стоит на кону… Солдаты, предатели, яйца фениксов. Но какая бы армия ни встала у порога крепости, одно Вероника знала наверняка: Тристан призвал добровольцев оборонять твердыню, и она будет сражаться.
Начались приготовления к битве, и во дворе царил хаос: селян сгоняли в пустые бараки, а они прижимали к груди детей и немногие пожитки, какие успели прихватить, в то время как стражники катили по мостовой бочки с зерном, а слуги несли ведра с водой в сторону кухни.
В Веронику врезалась невысокая девочка: лохматая, на плече маленькая птичка, а в руках – самодельное копье.
– Воробейка? – не веря собственным глазам, спросила Вероника, но девочка быстро затерялась в толпе. Когда она успела попасть в Гнездо? Прибыла вместе с Вал и бардами или торчала в окрестностях даже дольше, бродя вокруг поселка и собирая всевозможные сплетни?
Не успела Вероника снова отыскать ее среди толпы, как раздался гром, послышалось шипение.
Поначалу она решила, что это воспламенился феникс, но потом, глядя в небо, заметила вспышку света на золотой статуе, венчающей храм. Видимо, она служила еще и маяком, но вместо черного дыма, как от сигнальных костров, от нее вверх поднимался дым ярко-алый. Что бы там наездники ни жгли – какие-то особые листья или травы, – окутанная ими, статуя напоминала живого феникса, вошедшего в огненное пике.
Тристан спускался по лестнице, а люди внизу сновали туда-сюда: выбегали из здания или наоборот, заносили внутрь постели и ящики с припасами. Святыню на время превратили в лечебницу. Наверное, подумала Вероника, Сэва определили туда. Скольких еще отнесут к нему до наступления ночи?
Во дворе тем временем собирались добровольцы: повара, селяне, слуги и конюхи, – и Вероника заняла место в строю.
Она вытерла вспотевшие ладони о штанины. Сердце громко стучало в груди, но она постаралась не думать об ужасах предстоящего – как и о том, что значит биться в рядах добровольцев. Для нее это означало перейти символическую границу: решив сражаться, она сделала выбор – остаться здесь, навсегда. Да и не могла она стоять в стороне, пока Тристан и остальные рискуют жизнями, а империя наносит очередной удар по наездникам.
Когда Тристан проходил мимо по мостовой двора, Вероника заметила в тени храма Вал. Сестра лениво наблюдала за добровольцами, но даже не думала присоединиться к ним. Вероника поспешила задавить боль разочарования: с каких это пор Вал бежит от драки? Но, видимо, сестра сочла, что этот бой – не для нее.
Тристан с мрачным видом обвел собравшихся на плацу. Когда в ряд встали припозднившиеся, он пошел вдоль рядов. Следом за ним стражник катил тачку с оружием, помогая будущим бойцам выбирать: праща, самострел или что иное, подходящее их умениям и телосложению.
Вероника слышала лишь приглушенное бормотание, однако один за другим добровольцы получали оружие и назначение. Подростков из поселка Тристан отправил туда, где им будет безопаснее: поручил разносить сообщения и меха с водой. Веронике показалось, что она заметила среди них Воробейку.
Наконец пришла ее очередь.
– Я готов биться, – выпалила Вероника, не дожидаясь, что скажет Тристан.
Ответил он далеко не сразу, так что пауза затянулась, и безмолвный миг превратился в зияющую пропасть. Неужели Тристан прогонит ее? До наступившего момента эта мысль и в голову ей не приходила, а свои чувства Тристан запер накрепко – не пробиться, не прочесть.
Наконец Тристан вымученно улыбнулся и обнял ее одной рукой за плечи. Вероника сразу же поняла, что ее планам не сбыться. Она задышала часто и неглубоко. Она словно только сейчас заметила, что на нее смотрят десятки пар глаз.
– Ты же только начал тренироваться, – тихо напомнил Тристан. – Нельзя тебе на стену, там слишком опасно. И я сам тебя туда не отправлю. Нам бы пригодилось больше посыльных или…
– Посыльный? – глухо повторила она. – Как ребенок?
Послышались шепотки. Шею и уши стало покалывать от накатившего жара.
– Ник, – начал было Тристан, но она не дала ему продолжить:
– Здесь сейчас опасно для всех, – сказала она, схватившись за грубую ткань штанин, чтобы скрыть дрожь в руках.
– Ник, – Тристан нагнулся к ней, – есть много других важных заданий, надо не только сообщения передавать. Эрскену понадобится помощь в Гнезде – присматривать за фениксами… и не только за самками.
Последнюю часть предложения он произнес так, словно хотел подбодрить ее. День-другой назад это сработало бы, но сейчас Вероника продолжала стоять перед ним, точно каменная.
– Не усложняй, пожалуйста, и так все непросто, – попросил Тристан. В его глазах отразились подавленные эмоции: вина? жалость?
Вероника поверить не могла, что Тристан отвергнет ее перед всеми. Опозорит перед прочими подмастерьями. Сам же обещал помочь, говорил, что она – одна из них. Что из нее выйдет хороший наездник. А сейчас обращается с ней так, словно она – слабая, никчемная и нуждается в защите.
Обращается с ней, как когда-то – Вал.
В горле перехватило от сдерживаемых слез, но Вероника постаралась выдавить из себя:
– Для кого непросто? – спросила она, даже не думая понизить голос. С этими словами она оттолкнула Тристана и побежала прочь со двора.
Отправилась она в Гнездо. Но не затем, чтобы исполнять пожелание Тристана, а просто потому, что не знала, куда еще податься. Там она пнула ведро с водой и выкрикнула все ругательства, каких только нахваталась в порту Теснины и на кухнях в приграничной деревне.
Ксепира вскинула голову. Вероника ощутила ее любопытство: птица пыталась понять бранную речь, в которой и сама-то Вероника не все слова понимала.
Послышались шаги, и Вероника сразу поняла чьи.
Встав с пола, она вгляделась в тень. Внизу уже было темно: приглушенный свет скрытого за облаками солнца быстро угасал.
– Чего тебе, Вал? – спросила она, как только сестра спустилась с лестницы. Услышав Веронику, та замерла.
– Не злись на меня за то, что твой драгоценный Тристан не взял тебя сражаться. Я же говорила: этому не бывать. Говорила, что это – не твой народ.
Вероника знала, что Вал намеренно хочет ранить ее, и все же ее слова причинили сильную боль, ведь истина в них была. Тристан не взял Веронику сражаться.
– Скажи, что стало в тот день с майорой Илитией? – скрестив руки на груди, потребовала Вероника.
– Что? – нахмурившись, спросила Вал. Притворяется. Вероника ее не видела, но откуда-то знала, что Вал из укрытия наблюдала за прибытием Сэва. Вал – она как дождь; стоит прислушаться к ощущениям, и ощутишь ее присутствие – точно ломоту в костях перед бурей.
– Тот солдат рассказал, что работал с женщиной по имени Илития, – сказала Вероника, указав наверх, в сторону крепости. – Сказал, что она была повинницей и…
– Не глупи, Вероника. Женщин с таким именем сотни.
– Илития Шэдоухарт. – Ага, вот, что-то такое промелькнуло, изменилось во взгляде сестры. Вот бы уметь как следует управляться с даром тенемагии, чтобы проникнуть ей в голову и вызнать правду. – Ты сказала, что она умерла. Наша бабушка.
Вал закатила глаза:
– Да не бабушка она нам, ксе Ника. Сама знаешь. – Она помолчала, прикусив губу. – Для нас она так и так умерла. Ее приговорили отбывать повинность до конца жизни.
Вероника крепко зажмурилась. В ушах стучала кровь. Столько лет потеряно зря. А ведь можно было отыскать майору, узнать, где она служит, и попытаться навестить. Можно ведь было письма писать. Да что угодно сделать – и это было бы лучше, чем не делать вообще ничего.
– Понимаю, ты расстроена, Вероника, – попыталась успокоить ее Вал. – Все распуталось, но это и к лучшему. Судьба привела сюда этих солдат: их направляла рука самой Аниянкэ. Я старалась быть терпеливой, дать тебе больше времени, но это – именно то, чего я ждала. Вот он, наш шанс бежать. Вызволить и тебя, и твоего питомца из этой клетки, в которую посадили вас наездники. Пока они готовятся к обороне, мы освободим твоего феникса и сбежим. И других самок тоже освободим, если получится, а потом покинем это место через подземный ход.
Вероника уставилась на сестру. В детстве она говорила, что ее герой – Авалькира Эшфайр, и хотела стать такой же, как она. Но в действительности стремилась походить на Вал. Стоило им угодить в беду, Вероника знала, что Вал их вытащит, – и она вытаскивала, пусть даже методы Вероника не одобряла. Вал всегда сохраняла бесстрашие, и вот этим, наверное, Вероника и восхищалась больше всего.
Теперь же она видела в сестре трусиху. Не бесстрашие двигало ею, а себялюбие.
А майора… Она пожертвовала собой, лишь бы девочки успели спастись. Даже оказавшись на дне, утратив семью, феникса, попав в рабство и лишившись королевы, Илития продолжала бороться.
Вот так поступает воин, истинный Укротитель фениксов. Вал и прочие ошибаются: наездник – это не звание, не качество, которому надо соответствовать, и не наследие, которого надо быть достойным. Укротители фениксов – защитники их народа, воины света, а солдаты империи – тьма, что пришла поглотить их.
Похоже, не стоило Веронике равняться на Вал и увенчанную перьями королеву. Все это время рядом с ней был пример лучше, настоящий герой. Майора.
– Ник? – долетело сверху из лестничного колодца.
Сестры вздрогнули, но первой опомнилась Вал. Она отступила в тень, стреляя по сторонам взглядом, ища, где спрятаться – или откуда нанести удар.
У вольера Эрскен оставил штабеля ящиков с кормом. Вал ощупью отыскала в них щель и скользнула в нее.
– Вал, ты где… – позвала было Вероника, но замерла, когда у подножья лестницы появился Тристан. Он направился к ней, но на полпути настороженно остановился.