Вероника снова взялась за нож и, увидев последнюю целую веревку, принялась за работу. Лук и стрелы так и висели у нее за спиной, но с боевым оружием она ощущала себя притворщицей. Она тетиву-то с трудом натягивала, а в мишень попасть – не говоря уж о том, чтобы застрелить человека в пылу битвы, – и вовсе не могла. Она позволила окутать себя уверенностью Тристана: «У тебя есть другие силы, ты знаешь».
Силы рубить тросы?
Рукоять ножа скользила в потных ладонях, но Вероника как могла постаралась сосредоточиться. Если отгораживаться от эмоций других людей и животных она умела, то чувства Ксепиры сплетались с ее собственными и кружились вихрем. От боевого клича, что издала Ксепира, у Вероники саднило в горле, а от жара, испускаемого крыльями, зудела кожа.
Вероника посоветовала следовать примеру Рекса: согласилась Ксепира не сразу, но, сдавшись, стала нырять и кружиться, как он. Другие две самки, напротив, поступали как им вздумается: Ксатара яростно клекотала, бросаясь не только на захватчиков – на всех подряд. Ладно еще летящие в нее стрелы отвлекали от защитников на стене, и она пикировала на врага, когтями и клювом срывала солдат, лезущих на стену.
Ксоланте облюбовала ворота: створки горели, вверх поднимались клубы черного дыма. Почему она улетела именно туда? Может, защищала свою территорию или ее привлек огонь?
С замирающим сердцем Вероника смотрела, как Ксо пикирует. Она была меньше взрослого феникса, но это не помешало ей рассеять ряды солдат. А чем больше они пытались устранить ее, тем яростнее она атаковала. Солдаты принесли с собой сети вроде той, в которую коммандер поймал Ксепиру. При виде ненавистных металлических пут Вероника рассвирепела. Несколько раз солдаты попытались накинуть их на Ксо, но та лишь раздраженно клекотала, уворачиваясь, и шла в новую атаку.
В пламени и искрах она обрушилась на солдат и снова поднялась в воздух, глубоко вонзив когти в массивный таран. Фениксу под силу поднять тяжелый груз, но все же Ксо летела с трудом. Солдаты, орудовавшие тараном, какое-то время цеплялись за него, потом спрыгнули и похватались за луки и копья. Бросили сеть и промахнулись на какие-то дюймы – та не зацепилась за феникса, а увлекла таран.
По спине Вероники пробежала волна ужаса. Она попыталась при помощи магии предупредить Ксо, но их разделяло слишком большое расстояние, к тому же кругом творилось слишком много всего, не позволяя установить хоть какую-то связь. Веронике пришлось смотреть, как Ксо, мощно работая огромными крыльями, медленно поднимается над отрядом солдат у ворот и как те пытаются утянуть ее с тараном обратно.
Из-под крыльев Ксо вырывалось пламя, становясь все сильнее и жарче; оперение заискрилось, а потом взорвалось факелом – над травянистой поляной пронеслись волны жара. Феникс горел вместе с деревянным тараном. Издав победный клекот, Ксо уронила на солдат полыхающее осадное орудие и раскинула крылья, готовясь улететь. Тяжесть тарана ее больше не сдерживала.
Вероника облегченно вздохнула… но, как оказалось, слишком рано.
Один из лучников прицелился и выстрелил, попав Ксо в грудь. Она заверещала, и ее полный боли крик заставил всех в крепости обернуться.
Ксо молотила крыльями в воздухе и пыталась улететь, но она оставалась уязвимой: стоило первой стреле у нее в груди загореться, как за ней последовало еще три. Две вонзились в бок и одна в левое крыло.
Внутренний огонь верещавшего феникса замерцал. Ксо тяжело работала здоровым крылом, пытаясь удержаться в воздухе, но у нее не получалось: она заваливалась на бок, и искры, слетавшие с ее тела, обернулись пеплом, когда она рухнула на крыши тихого поселка. Ксо скрылась из виду, но где-то в глубине души, благодаря магическому дару, Вероника знала, что феникс погиб. У нее не было соузника, который нашел бы тело и возложил его на погребальный костер. Не будет ли слишком поздно к тому времени, как кто-то из защитников – если хоть один уцелеет – отыщет Ксо? Или она предпочтет вовсе не воскресать, позволив своему пламени обернуться дымом, телу – прахом, а духу наконец обрести свободу?
Так не должно было случиться. Фениксы – магические создания, бессмертные… если им не отрубить голову. Их нельзя держать в цепях, в клетках. Не имперским солдатам стрелять в них из луков. Ксо отважно сражалась за наездников – лишь затем, чтобы у нее отобрали краткий миг победы, а огонь ее жизни погасили.
Ночь пронзил яростный клекот, и Ксатару внезапно охватило дикое пламя. Она спикировала на деревья, что росли на склоне горы, и мгновением позже взлетела обратно, удерживая в когтях двоих солдат. Поднявшись на головокружительную высоту, она отпустила их – объятые пламенем, они с криками рухнули вниз. Но Ксатара на этом не остановилась.
С воплем она пролетела вдоль края крепости, оставляя позади полыхающее оружие, веревки и людей. Сияя ярче солнца – Вероника даже прикрыла глаза руками, – Ксатара взлетала все выше и выше, прочь от замка. Куда же она? Вскоре она превратилась в точку на небе.
Глядя, как провожают ее взглядом защитники крепости, Вероника ощутила их угасающий боевой дух. Два феникса потеряны, остальные глухо и скорбно поют, в их голосах – грусть и отчаяние. Один из самцов оставил битву и воспарил над деревней, уныло закручивая спираль. Вероника поняла, что не знает, которая из самок отложила яйцо в вольере, но, наверное, это была Ксо, а скорбящий феникс – ее сын.
Вероника отвернулась. Принялась лихорадочно соображать: что теперь?
Снова вспомнились слова Тристана: «У тебя есть другие силы, ты знаешь».
Какие же? Чем поможет сильный анимаг, когда крепость в осаде?
И тут, словно отвечая на вопрос, в памяти всплыли другие слова Тристана: «Если уж фениксы решили биться… может, и остальные звери захотят?».
Сердце заколотилось в груди. Вероника быстро обернулась и позвала:
– Тристан!
Побежала к нему. Он в это время помогал Ронину вытряхивать из бочки камни и прочий мусор – прямо на головы лезущим вверх солдатам. Тяжело дыша, он оставил товарища завершать работу, а сам подошел к Веронике.
– Мы потеряли обеих, – сказал он, запуская грязную руку в волосы, оставляя на лбу разводы крови и копоти. В глазах у него горел дикий огонь, а руки дрожали не то от страха, не то от возбуждения.
– Знаю, – ответила Вероника, и тут над звуками сражения раздался оглушительный треск: часть ворот рухнула, взметнув облако дыма, и единственное, что теперь сдерживало солдат, было пламя да защитники, стреляющие в проем из луков и мечущие туда копья. Ворота обвалятся полностью – это был лишь вопрос времени.
– Тристан, – напомнила о себе Вероника. – У меня есть мысль, только… безрассудная.
Знакомая фраза заставила его сосредоточиться. Теперь он слушал ее внимательно.
– Ты говорил, что моя самая большая сила – в магии, – продолжала она торопливо, а мимо носились люди: пользуясь перерывом, пока замерла атака, они спешили сменить позиции и пополнить запасы. – Но она не только у меня – она у всех. В крепости полно анимагов, да и животных тоже. Если уж фениксы решили биться… может, и остальные звери захотят?
Тристан понял, к чему она ведет, и глаза у него заблестели. Не все обитатели Гнезда анимаги, но большинство этим даром владеют. И если они объединятся с младшими обитателями крепости: от мелких мышей и голубей до могучего Вихря…
– Вместе, – добавила Вероника, – нас больше, чем солдат.
Тристан кивал и кивал, с каждым разом все решительней. И вот наконец он чуть заметно улыбнулся:
– Давай.
Обернувшись в сторону двора, он сложил ладони рупором и как можно властнее попросил внимания. Через считаные мгновения на стену взлетят очередные крюки, и новая волна солдат попытается пробраться в крепость. Фениксы замедлили захватчиков, но с каждым заходом они воспламенялись все медленней, к тому же они потеряли двоих, и силы были на исходе.
– Защитники, – обратился к своим людям Тристан, оглядел их, покрытых кровью и потом, находящихся на грани отчаяния. Звуки битвы у ворот звучали странно на фоне тишины, окутавшей крепость, и в то же время все понимали, что это – затишье перед бурей. – Мы перепробовали всякое оружие и тактику, кроме одной. Кто мы с вами? Солдаты, ремесленники и повара, а прочие – подмастерья наездников и конюхи. – Взгляд его золотисто-карих глаз коснулся Вероники, и он продолжил: – Но эти деления условны, ведь все мы – частички целого. Мы анимаги, и откуда бы мы ни происходили, мы едины, и объединяет нас это место, наш дом. А еще нас роднят способности. Сегодня я просил фениксов примкнуть к нам в битве, и они бьются на нашей стороне. Попросим же и остальных обитателей крепости помочь – вдруг они согласятся?
Над двором, словно подгоняемые ветром листья, пронеслись шепотки. Вероника закрыла глаза и, ослабив защиту, расширила сознание. Вот оно: защитники сбиты с толку и не уверены, а вот животные услышали призыв Тристана, ощутили его намерения и усилившееся магическое влияние – и отвечали.
– Мы не станем принуждать их, – твердо предупредил Тристан, – но если они решат нам помогать, мы направим их и объясним, в чем для них опасность. Как и в повседневной жизни, животные сделают нас сильнее: от фениксов до почтовых голубей, от боевых скакунов до гончих – помощь любого, даже малого союзника, пригодится.
Вероника огляделась: многие животные испугались, они предпочли бы спрятаться среди стропил, в темноте, в тихих подвалах, а вот другие… Мало-помалу они выходили, протискиваясь под ногами, садясь на плечи или карнизы. Услышав со стороны конюшен ритмичные удары, Вероника нащупала знакомое упрямое сознание Вихря. Он вот-вот готовился выломать калитку стойла, раз никто не спешил его выпустить.
Подавленное настроение, которое еще недавно царило в крепости, переменилось… Люди не то чтобы ощутили надежду, но и отчаяния они больше не испытывали. А это уже кое-что.
– Если объединимся, – произнес Тристан, – то покажем имперским солдатам, на что мы способны.
Едва он закончил речь, как о стену ударился и заскрежетал очередной крюк. Миг – и защитники встрепенулись. Вероника побежала вниз по ближайшей лестнице, чуть не спотыкаясь о кошек и собак, бежавших навстречу. Ворвавшись в конюшни, она принялась отпирать все стойла подряд; воздух кишел голубями и воробьями.