ько минут, обдумывая свой окончательный ответ.
– Мне нужно пожить с этой мыслью несколько дней и заодно обсудить все со своими людьми. Устраивает?
– Вполне.
– И если мой ответ все равно будет отрицательный, будешь ли ты уважать мое решение?
– Попробую…
Глава 12
– Мы прибываем в Сан-Франциско через сорок пять минут, господин вице-президент.
– Спасибо, Меган, – сказал Ломбард и снова повернулся к Эбигейл Салдане, которая изучала последние данные по предварительному голосованию.
Решительная и умная, Салдана смогла стабилизировать пошатнувшиеся показатели его предвыборной кампании и заново вселить во всех уверенность. И этого ей удалось добиться всего за месяц, когда она стала полноправным членом его команды. Они, конечно, еще не полностью оправились, но зато уже не истекали кровью и не молили о помощи, как было всего месяц назад.
Калифорнийские праймериз состоялись всего четыре дня назад и так или иначе могли существенно раскачать общественное мнение. Это была сфера влияния Флеминг, поэтому никто из них и не ждал здесь победы. Но если б Бенджамин мог забрать себе хотя бы тридцать процентов в ее родном штате, то это уже было бы кое-что, способное дать им толчок на заключительном этапе предварительных выборов. Это была агрессивная стратегия, не лишенная риска. Но Салдана чувствовала, что Флеминг все-таки уязвима у себя дома, в родном штате, поэтому в прошлом месяце они потратили на Калифорнию уйму времени и денег. Все зависело от того, какой результат будет достигнут во вторник.
Вице-президент не летал на специально выделенном самолете. «Бортом № 2» назывался любой самолет, в котором летел вице-президент. Таковым мог оказаться любой из многих самолетов, которые время от времени делили между собой члены правящего кабинета. Эти самолеты были, конечно, менее роскошными, чем «Борт № 1», о котором так мечтал Ломбард. В передней части фюзеляжа был устроен небольшой кабинет, но в нем могли нормально разместиться лишь три-четыре человека. Ломбард предпочитал, чтобы все нужные ему люди собирались вместе, поэтому во время полетов сидел в середине салона, где в относительном комфорте за парой столов могли расположиться восемь-десять человек.
За столиком по ту сторону прохода отвечала на вопросы его жена. Ее расспрашивали о разных биографических подробностях ключевых лиц, принимавших участие на данном этапе предвыборной кампании. У нее спрашивали – и потом никогда не забывали – даже имена детей. Это был старый политический трюк, но он требовал определенной практики. Грейс Ломбард подняла голову и устало улыбнулась ему. Хотя она никогда не была поклонницей предвыборных гонок, за двадцать пять лет Бенджамин не услышал от нее ни единой жалобы. По его мнению, именно ее незаинтересованность в атрибутах власти и сделала ее настолько привлекательной для избирателей. На публике очень многие пытались культивировать образ нормального и практичного человека, однако его жена никогда не занималась показухой. И Ломбард знал, что она помогает ему обрести здоровый баланс в политике и в жизни. Так им вместе удалось сколотить идеальную команду.
– Лиланд, – позвал он начальника своего аппарата. – Какие у нас планы на обед?
– Сенатор Рассел. Сразу после вашей речи, – ответил Рид, отвлекаясь от ноутбука.
– Перенесите встречу. Давайте лучше я угощу его виски в отеле. Где-нибудь около одиннадцати.
Рид взял телефон и отошел, чтобы сделать звонок. Ломбард выглянул в проход и позвал помощницу своей жены, Денизу Гринспен.
– А как называется ресторан, который так нравится моей жене? Ну, тот, с видом на мост Бэй-бридж?
– «Бульвар», сэр. Это на Эмбаркадеро.
– Вот именно. Пусть нас отвезут туда. В семь тридцать.
– На сколько персон сделать заказ, сэр?
– На две.
Он улыбнулся супруге, которая ответила ему воздушным поцелуем через проход между рядами.
Эбигейл Салдана одобрительно кивнула. Готовность к личным жертвам и вынужденная близость, как того требовали любые политические кампании, производили обескураживающий эффект. Этому Ломбарда научил Дюк Вон. На людей трудно было воздействовать, не вкладывая основной капитал в центральную пару. Труднее всего приходилось молодежи, идеалистически настроенным сотрудникам, на которых взваливалась самая неблагодарная работа. Это не просто работа. Это их семья, и все они должны верить в своего кандидата. Тихий обед вместе с супругой – хорошее средство для поддержания морального духа команды. Точно так же детей умиляют незатейливые сцены привязанности между их родителями.
– Бен, – наклонившись ближе к проходу, прошептала Грейс, – все просто выбились из сил. Может быть, ты дашь им передышку, пока мы будем с тобой обедать?
Ломбарду идея не очень понравилась, но в этом была вся Грейс. Слишком мягкая и добрая – для ее же собственной пользы. Или для его. Однако он рассмеялся и кивнул, как будто это была лучшая идея, которую он услышал за последние годы. На самом же деле, когда Бенджамин размышлял об этом, то уже знал, как все разрешится в итоге. Рид и Салдана откажутся, сославшись на дела. И тогда другие вынуждены будут последовать их примеру. Ну, может, кто-то и отлучится ненадолго. Но в целом все получится именно так, как хочет он. А значит, одержит очередную маленькую победу.
– Слышали? Именно поэтому я и женился на этой женщине, – сказал он, когда объявил о небольшой передышке. – Но после обеда все снова ко мне, в рабские цепи!
Это вызвало всеобщий смех, но посыл босса был ясен: есть работа, и ее нужно делать. Кругом все вертелось, как в карусели, и людям нравилось работать на победителя. Он наверняка позаботится о каждом из них, когда станет полноправным хозяином Белого дома, но пока достаточно и такой небольшой щедрости с его стороны.
Зазвонил один из телефонов Рида, но тот пока еще не закончил разговор с секретарем сенатора Рассела. Помощник Рида посмотрел на номер, но не нажал на кнопку приема вызова.
– Ладно, ответьте, – попросил Ломбард.
Помощник взял трубку, задал несколько вопросов, потом прикрыл микрофон рукой. Бенджамин сразу же понял, что совершил ошибку.
– Сэр, говорит Тит Эскридж. У него для вас новая информация по ситуации с АКГ.
Ломбард сохранил невозмутимый вид, но при этом чувствовал, что жена за ним наблюдает. Полковник Тит Стоунволл Эскридж-младший был основателем и президентом компании «Колд-Харбор инкорпорейтед», частного военного подрядчика. Компания была зарегистрирована в Вирджинии. «Колд-Харбор» была главным спонсором его сенатских кампаний, и Ломбард знал Эскриджа очень давно. Грейс всегда находила в людях что-то подкупающее, но она не могла притворяться, если кто-то был ей неприятен. Несколько лет назад Ломбард по ее наущению разорвал политические связи с «Колд-Харбор». Поэтому для такого звонка с их стороны требовались очень веские основания. Таких оснований он пока для себя не видел…
Карьера в политике, возможно, научила его искусству блефа: тому, что даже с ножом в спине можно насвистывать веселую песенку. Но, как бы то ни было, Грейс всегда была неуязвима к подобным обманам.
– Тит Эскридж? Ну надо же было ему выплыть в такой момент! – Он раздраженно махнул рукой. – Передайте Лиланду или спросите, что передать.
– Хорошо, сэр, – ответил помощник.
Бенджамин взглянул на жену, но та уже отвернулась. Он подождет, а потом все ей расскажет. Одно сейчас ясно наверняка – тихий романтичный обед только что отменился…
Глава 13
Дженн Чарльз сидела за столом и пересматривала свой отчет по Вону. Одно дело – временно привлечь его в качестве консультанта, но теперь Джордж собирался использовать его на втором этапе операции! Ошибка… Она подспудно чувствовала это, но не могла точно объяснить себе почему. Чтобы подтвердить сомнения, ей нужна была дополнительная информация.
Итак, Гибсон Вон, сын Салли и Дюка Вон. Родился и вырос в Шарлоттсвилле, штат Вирджиния. Мать умерла, когда ему было три года. От рака яичника. Непросто ему пришлось, мелькнуло у нее в голове. Таким образом, Гибсона Вона растил и воспитывал его отец-трудоголик.
Вообще, Дюк Вон был легендой политического мира Вирджинии. Окончил университет Вирджинии и там же получил степень магистра политических наук. Будучи весьма неординарной личностью, Дюк умел и располагать к себе людей, и отталкивать их от себя, поэтому с легкостью заводил себе друзей и наживал немало врагов. Он жил ради политической драки и нашел свое настоящее призвание на посту главы аппарата у Бенджамина Ломбарда. Это была выдающаяся пара – Ломбард, упрямый, принципиальный скандалист, и Дюк Вон, мастер закулисных дел. Поговаривали, что именно Вон привел еще неопытного и малоизвестного Бенджамина Ломбарда в американский Сенат и затем помог ему с легкостью заполучить себе и второй срок.
Из того, что узнала Дженн, можно было заключить, что своей преданностью Ломбарду Дюк во многом обязан своему сыну. Специфика работы требовала, чтобы Вон проводил массу времени в Вашингтоне либо по дороге туда или обратно. Это была работа по принципу «семь дней в неделю». А значит, большинство своих выходных Дюк проводил именно с Ломбардами.
По общему мнению, Ломбарды относились к Гибсону как к члену собственной семьи; у Дюка и Гибсона были собственные спальни – как в доме сенатора в Грейт-Фолс, так и в его коттедже в Памсресте, неподалеку от границы с Северной Каролиной. Однако Вон-старший не был настроен на то, чтобы сын бросал школу, поэтому в течение недели Гибсона часто оставляли дома в Шарлоттсвилле. Сестра Дюка, Миранда Дэвис, жила поблизости и присматривала за мальчиком. Но у нее была собственная семья, и по мере того как Гибсон становился старше, ей все реже удавалось его проведать. Поэтому к тому времени, когда ему было двенадцать, Гибсон Вон с понедельника по пятницу жил вполне самостоятельной жизнью.
Многие дети не захотели бы оставаться дома одни, да еще так надолго, но Гибсон ни разу не возмутился и ни о чем не просил. Напротив, юный Вон просто боготворил отца и был настроен разделить с ним часть обязанностей. Он вел домашнее хозяйство, пока отец находился в отъезде: оплачивал счета, занимался уборкой, работал в саду и по возможности производил мелкий ремонт. Во многих отношениях Гибсон сам себя воспитывал.