– Уже пять двадцать восемь, – сообщила она.
Вероятно, это все, что она собиралась сказать, поскольку тут же вышла из комнаты, оставив дверь открытой. Минуту спустя появился Хендрикс с большой чашкой кофе, которую поставил на свой край стола.
– С добрым утром. Проверяем оборудование, а потом она хочет обсудить план игры.
Еще через двадцать минут номер Гибсона стал похож на небольшой командный центр. Он поднял с кровати матрас и прислонил его к стене, после чего разместил на пружинах кровати множество ноутбуков, мониторов и клавиатур. Черно-серые кабели переплелись в замысловатое кружево, а желтые стикеры украсили мониторы и клавиатуры, помогая ему ориентироваться во всей этой мешанине. Камеры, установленные Хендриксом, каждые три секунды передавали на несколько экранов неподвижные изображения улиц, окружавших библиотеку. На других экранах программа, столь любезно установленная Маргарет Миллер, выводила данные о состоянии компьютеров, подключенных к библиотечной сети вай-фай.
Программа Гибсона была не очень сложной, но она оказалась крайне эффективной и, по сути, сама теперь выполняла бо́льшую часть работы вместо своего разработчика.
С компьютером одновременно соединялись миллионы портов. Все они были завязаны на систему межсетевой защиты и сообщали, кому из пользователей можно доверять, когда он пытается установить соединение. Брандмауэр представлял собой, по сути, большого сильного «вышибалу», который выпроваживает любого, кто не входит в список VIP-персон. Все это работает надежно до тех пор, пока владелец клуба, то есть администратор, не позвонит «вышибале» и в действительности не даст ему VIP-категорию допуска пользователя. Теперь, когда он говорил «вышибале», то есть системе защиты, что следует «открыть дверь» и пустить посетителей «в клуб», никаких вопросов не задавалось. Именно это и происходило, когда бы пользователь ни открыл веб-страницу, чтобы войти в электронную почту или открыть программу. Или подцепиться к сети вай-фай.
Чтобы позволить пользователю подключиться к вай-фаю, брандмауэр должен доверять ему или ей, чтобы открыть соединение. Как только такое доверие устанавливалось, все, что пользователь посылал через этот порт, также заслуживало доверия. В данном случае это происходило потому, что библиотечная сеть имела собственный брандмауэр и большинство пользователей, включая собственные компьютеры, полагались на стандартные настройки. А сетью вай-фай стандартные настройки рассматривались как наиболее заслуживающие доверия. В целом это оказалось плохой идеей. А в данном случае – даже очень плохой, потому что программа, составленная Гибсоном, уже «поселилась» в межсетевой защите библиотеки.
В результате Вон теперь мог бродить по сети, не опасаясь быть замеченным, и собирать информацию с большинства компьютеров, подключенных к вай-фаю библиотеки. В зависимости от индивидуальных настроек систем безопасности компьютера он мог собирать имена, адреса, контакты, номера кредиток и текущие IP-адреса – все в течение нескольких секунд.
Более того, используя доступ к библиотечной сети, Гибсон теперь мог относительно точно определить местоположение пользователя. К сожалению, точность была не очень высокой, но зато он мог определить, сколько пользователей находятся на каждом этаже библиотеки, сколько в парке, к западу от нее, и есть ли кто-то на одной из соседних улиц в пределах досягаемости сети.
Гибсон уже встал, чтобы отправиться на совещание, назначенное Дженн на шесть тридцать, как вдруг на одном из мониторов вспыхнул сигнал тревоги. На нем высветился одиночный сигнал входа в систему вай-фай от неизвестного пользователя из парка. Программа тут же стала считывать информацию с устройства, с которого пытались войти в сеть, и на экране монитора начали высвечиваться личные данные пользователя: Лайза Дэвис… код города 814… домашний адрес… адрес места работы… электронная почта… контактные телефоны… история онлайн-посещений. Гибсон улыбнулся и перевел камеры наблюдения на парк. Никого с ноутбуком там не было. Единственным человеком в парке оказалась женщина в интересном положении, толкавшая перед собой детскую коляску.
Возможно, ее смартфон автоматически подключился к библиотечной сети. Чтобы проверить это предположение, Гибсон набрал ее номер и увидел на экране, как женщина достала свой телефон и, не узнав входящий номер, перевела его на голосовую почту.
Совершенно очевидно, что эта случайная прохожая несколько секунд находилась в зоне действия вай-фай, а потом оказалась вне зоны приема. Ее появление обозначилось точкой на карте, которая вскоре исчезла.
Гибсон нахмурился и громко выругался. Чертовы смартфоны будут серьезно засорять пространство, и ему следовало бы учесть этот фактор. Со времени его ареста прошло уже немало времени, так что теперь придется стремительно ликвидировать пробелы в своем образовании. Хорошо еще, что ни Дженн, ни Хендрикса не оказалось здесь в эту минуту…
Вон некоторое время размышлял над возможными вариантами решения данной проблемы, затем внес соответствующие изменения в свою программу, чтобы телефонный трафик отфильтровывался в отдельный подкаталог. Он не собирался отслеживать, кто будет пытаться заходить в библиотечную сеть со смартфонов, но данные все же соберет и позже изучит их внимательнее. Если понадобится… Его пальцы запорхали над клавиатурой. Может, почерк у него был и не очень разборчивым, но печатать Гибсон мог со скоростью до восьмидесяти слов в минуту. Он стукнул по кнопке «Обновление» и увидел, как очищается информационное пространство парка. Стало немного посвободнее.
Но не то чтобы ненамного. Жители Сомерсета явно стремились в полной мере воспользоваться не по сезону прохладной погодой. После нескольких недель жары, когда температура поднималась под сорок градусов по Цельсию, тридцать градусов могли показаться настоящим даром свыше. К полудню центр Сомерсета мало напоминал тот призрачный город, который встретил их в воскресенье. Парк у библиотеки наполнили мамаши со своими юными чадами, рабочие, устроившие перерыв на ланч, и просто желающие насладиться солнечным днем. Стайка старшеклассниц расстелила на траве пляжные полотенца и улеглась загорать, привлекая внимание мальчишек с обнаженными торсами и тарелками фрисби. На углу улицы появился грузовичок с мороженым и начал бойкую торговлю фруктовым льдом в конических вафельных стаканчиках. День был в самом разгаре, а толпа и не собиралась рассеиваться. Наоборот, людей становилось все больше, так как многие сегодня ушли с работы пораньше, чтобы ускорить себе приход выходных.
– Как дела? – услышал Гибсон голос Дженн в своих наушниках.
Он посмотрел на камеру, установленную в парке, и увидел напарницу на одной из скамеек. С этого места открывался отличный обзор. На фото в служебном удостоверении Дженн была с распущенными волосами и в деловом костюме; но сегодня она оделась так, словно собиралась на тренировку. Волосы подвязаны и оставлен хвост; бейсбольная кепка и огромные солнечные очки, закрывающие глаза. Она потягивала воду из бутылки и выглядела отдыхающей после пробежки. Привыкнув к тому, что Дженн всегда одевалась строго, Гибсон принимал ее за одну из тех особ, которые главной целью своей жизни ставили жесткую диету, чтобы иметь тонкие руки и второй размер груди. Но сегодняшний ее облик в топике и шортах заставил Гибсона осознать, как он ошибался. Дженн имела спортивное телосложение и выглядела великолепно. Впрочем, отличная физическая форма имела для нее практическое применение – ее красивые плечи и сильные бедра говорили о незаурядной силе.
– Отлично выглядишь, – сказал Вон.
Она бросила взгляд в камеру, но за очками и бейсболкой Гибсон не смог прочитать выражение ее лица.
– Ты бы лучше поговорил о погоде, – хмыкнула она.
– Еще о чем?
– Хендрикс, как ситуация?
Хендрикс находился в «Чероки» примерно в квартале от парка, откуда просматривалась вся улица перед библиотекой.
– Наблюдаю пешеходов, двигаются в библиотеку и в парк, но не очень много. Я насчитал человек пять, может, шесть, которые подходят под наши параметры; они сейчас в библиотеке. Там находятся еще семеро, но они не соответствуют параметрам поиска.
– У меня в парке шесть человек. Гибсон, мы никого не пропустили?
– Нет. Это вполне согласуется с тем, что я наблюдаю. Трафик вполне равномерный, и я пока не вижу, чтобы кто-то пытался влиться в него исподтишка из-за пределов нашего периметра.
– А в АКГ все спокойно? – спросила Дженн.
К несчастью, там все было чересчур спокойно. Дисплей, на котором отражались входящий и исходящий трафики сети компании, не показывал ничего необычного. И как Гибсон ни вглядывался в него, экран, казалось, твердо решил не выдавать ничего экстраординарного. Уж не спугнули ли они свой объект? Что, если они ждут того, кто уже никогда не покажется? Может, сейчас он находится уже в тысячах миль отсюда? А может, этот парень просто решил взять тайм-аут и недельку отдохнуть? Гибсон представил, как будет ждать сигналов от незнакомца до следующей пятницы. А потом до следующей. И так далее. Память о Сюзанне каждый день давила на него тяжелым грузом, и ему становилось все труднее жить с этим. Хендрикс как-то упоминал, что однажды ему пришлось вести наблюдение за подозреваемым в течение семи недель. Оставалось только молиться, что им не придется так долго торчать в этом городишке.
– Гибсон, в АКГ все спокойно? – снова спросила Дженн.
– Пока ничего… – отозвался он.
– Ладно, что ж, следующий ход за ним.
Несмотря на то что они искали людей, подходивших под приметы ФБР, их камеры отслеживали всех, кто оказывался в пределах сотни шагов от библиотеки. Утром на совещании Дженн объяснила Гибсону необходимость именно такого подхода. Вообще, эта женщина обожала совещания.
– Похоже на то, что описание, которое есть у нас, точное. Но описание – еще не подозрение. Это статистика, и многие скажут, что человек, похитивший Сюзанну, – белый мужчина, которому сейчас должно быть от сорока до пятидесяти.