ть естественную нужду.
Все было устроено довольно примитивно, но добротно и создавало дополнительный эффект воздействия.
Приехав на базу, Дженн и Хендрикс вытащили Тейта из машины, приволокли в камеру и подвесили под потолок. Из-под капюшона раздавалось истеричное квохтание. Тем временем они переоделись в черные комбинезоны и натянули лыжные маски. Скрыв лица, Дженн и Хендрикс дали Тейту надежду на то, что если он пойдет на сотрудничество, то его отпустят. Даже Тейт оказался настолько сообразительным, что понял намек и догадался, что если только увидит лица похитителей, то наверняка умрет…
Затем Дженн сняла с его головы капюшон. Пленник начал испуганно озираться во все стороны. Все разговоры вел Хендрикс. Дженн чувствовала, что Тейт охотнее пойдет на контакт с мужчиной. Кто знает, насколько унизительные отношения складывались у него со взрослыми женщинами…
Правда, у нее были основания беспокоиться за Хендрикса. Он имел многолетний опыт ведения традиционных допросов, а также обладал прекрасной интуицией. Но теперешний случай был чем-то совершенно другим.
Она пару недель натаскивала его, но это все было несколько абстрактно, реальность была совсем другой. Впрочем, беспокоиться не стоило: Хендрикс держался очень естественно.
– Ну, парень, на сей раз ты попал, – начал он.
Тейт попытался что-то пробормотать, но из-за кляпа смог выдать лишь нечленораздельное мычание.
– Неужели ты действительно думал, что сможешь уйти? Что мы тебя не найдем? У меня плохие новости, сынок. Для тебя скоро все закончится. Тебе следовало давным-давно сойти с этого поезда, а теперь ты оказался слишком далеко от дома.
Дженн вытащила кляп изо рта Тейта.
– Я требую адвоката, – выпалил тот.
В ответ Хендрикс рассмеялся.
– Сынок, в аду нет адвокатов.
– Это незаконно! Мне нужен адвокат.
– Я твой адвокат. Чего ты хочешь?
– Вы не смеете! – выкрикнул Тейт. – Я знаю свои права!
– Здесь нет никаких прав, дружище. Ты хоть представляешь, где находишься?
Глаза Тейта расширились, в них плескался животный страх. Он попытался что-то сказать, но изо рта его вырвалось лишь нечленораздельное мычание, словно в нем оставался кляп.
– Выслушай меня хорошенько, – продолжил Хендрикс. – Мы знаем, кто ты. Мы знаем, что ты совершил. Мы просто хотим услышать об этом от тебя. Ты связался с дочерью не того человека, и это уже не исправить. Ты хоть представляешь, какой властью обладает ее отец? Как далеко простираются его возможности? Полагаю, что ты не знал, – или тогда выбрал бы себе другого ребенка, я прав? Ну, вот, парень, ты увяз по самые помидоры. Что сделано, то сделано. Побудь пока здесь и поразмысли над тем, что будет с тобой дальше. Будет это продолжаться долго или быстро закончится. Именно это ты должен для себя решить. Почему я предлагаю закончить побыстрее? Потому что, поверь мне, ты не захочешь застрять здесь надолго.
– Клянусь богом, я не знаю, о чем вы говорите! Не знаю, о чем вообще речь!
Хендрикс влепил ему затрещину. Не сильно, но эффект оказался мощным. Тейт заткнулся и уставился на них с неподдельным ужасом.
– Разговор, который ты завел, – продолжал Хендрикс, – такой разговор только все затягивает и усложняет.
– Я клянусь! – взвизгнул Тейт, переводя взгляд с Хендрикса на Дженн и обратно. Но тут не было доброго полицейского.
Хендрикс приложил к его губам палец.
– Смотри, мы сейчас оставим тебя поразмыслить над своим поведением. Запомни: долго или быстро – решать тебе. Расскажешь правду – все произойдет быстро и безболезненно. Обманешь – и тебе будет очень больно, и продлится это очень долго. Ты меня понял?
Тейт ничего не ответил.
– Ты понял меня? – переспросил Хендрикс угрожающе.
Пленник кивнул.
– Очень хорошо. Мы сейчас оставим тебя, а ты как следует поразмысли обо всем. Мы с напарником пойдем перекусим, а ты расслабляйся тут. Когда мы вернемся, ты расскажешь нам все о Сюзанне Ломбард. Или я сделаю так, что ты пожалеешь о своем упрямстве.
Хендрикс говорил спокойно, равнодушно, как о чем-то обыденном, словно решал, какого пива выпить.
Затем он кивнул Дженн, и они вышли, оставив Тейта болтаться в его камере. Тот пытался остановить их и вопил до тех пор, пока они не закрыли за собой дверь.
– О ком рассказать? О ком?! Я не знаю никакой Сюзанны! Не знаю! Какая еще Сюзанна Ломбард, эй, мужик! Я не знаю ее.
Он кричал снова и снова.
Дженн предпочла включить хеви-метал, лишь бы не слышать его голос. Он был так убедителен, так старался выполнить все, что ему говорили… Был так искренен… Ее сердце могло бы смягчиться, если б до этого Дженн много раз не наблюдала подобные сцены. Комната для допросов – величайшая школа актерского мастерства. Этим мерзавцам соврать так же просто, как высморкаться. Они бывают так убедительны, что у нее порой закрадывалась мысль, а не убеждают ли они самих себя в собственной невиновности. Но в конечном итоге все это не имело никакого значения. Единственная разница между всеми ними заключалась в том, как быстро допрашиваемые начинали это понимать. Дженн посмотрела на часы и нажала кнопку на пульте. Камера Тейта осветилась ярким молочно-белым светом. Его тело дернулось; было видно, как он кричит, будто свет обжигал его.
Музыка продолжала грохотать.
Дженн и Хендрикс вышли из камеры Тейта на солнечный свет. Дженн заперла дверь, затем они сняли свои комбинезоны и маски. В камере было отвратительно грязно и нечем дышать, так что оба обливались по́том. Хендрикс в одних трусах отошел в сторонку и закурил. Дженн в ее шортиках и лифчике даже не пришло в голову возмущаться откровенным нарядом напарника. В конце концов, они давно уже не придавали значения таким условностям.
Дженн направилась к своему командному пульту, по пути выудив из кулера четыре бутылки воды. Затем нашла небольшое затененное место, прислонилась спиной к стене и без сил сползла на землю. Когда вернулся Хендрикс, она протянула ему бутылку.
– Который час? – спросил он.
– Да шут с ним, с часом! Какой сегодня день недели?
Он достал телефон и сунул ей под нос.
– Когда успел наступить четверг? – изумилась она.
Они работали с Тейтом уже четвертый день. Дело продвигалось медленно, и Дженн с Хендриксом разошлись во мнении, насколько далеко им удалось уйти. Хендрикс считал, что все идет хорошо; Дженн несколько удивлялась тому, как все затянулось. Она рассчитывала расколоть Тейта значительно раньше. У этого жалкого похитителя детей оказался более крепкий характер, чем она ожидала. Ясно было лишь, что Тейт смирился с безнадежностью собственного положения. Теперь он смотрел на Дженн и Хендрикса как на богов, вершителей его судьбы. На этом этапе он старался угодить им, хотя и не признаваясь пока в собственной вине. Это был стандартный промежуточный этап. Он все еще ходил кругами, но с каждым разом эти круги становились все у́же.
В течение первых двух дней Тейт рассказывал сказку о том, что никогда даже не слышал о Сюзанне Ломбард и ее похищении. Это была глупая ложь, и Хендриксу пришлось поднажать на него, чтобы тот прекратил отпираться. Это случилось во вторник. Они заставили Тейта все рассказать. Он, естественно, был в курсе истории Сюзанны Ломбард и знал ее в подробностях. Но при этом не рассказал им ничего такого, о чем не сообщалось бы в прессе. Более того, он клялся, что никогда не пытался взломать серверы АКГ.
– Сколько ты еще собираешься тянуть с ним? – спросил Хендрикс. – Ему надо поесть и поспать. На этом этапе мы уже ничего от него не добьемся.
Дженн кивнула. Да, Хендрикс прав: они вот-вот могли сломать Тейта, но только это мало что даст. Придется обо всем проинформировать Джорджа. Ему это не понравится. Калиста ждала результата, а они с каждым днем рисковали быть обнаруженными. Это, мягко говоря, крайне не желательно. В таком случае уже не будет иметь значения, что совершил Тейт. Если их застанут с ним, то оба они отправятся далеко-далеко и очень надолго.
Внезапно телефон в руке Хендрикса зазвонил. Он посмотрел на него, сначала удивился, а потом явно смутился и встревожился.
– Что случилось? – спросила Дженн.
– Это вирус, который сделал Вон.
– А что с ним?
– Он вырубился…
Гибсон лежал, распластавшись на животе, и наблюдал, как Дженн и Хендрикс снимают комбинезоны. Он лежал на крыше одной из построек «Графтон сторидж», откуда без помех мог их видеть. Гибсон не знал точно, что случилось с Тейтом, но вполне мог догадываться. А тот факт, что им понадобились еще и маски, вообще вызвал у него приступ тошноты. Тейт омерзителен, тут без вопросов. И все-таки это не оправдывает того, что сейчас происходило на заброшенном складе.
Тогда почему он не позвонил в полицию? Таймер, определявший уровень его моральных принципов, уже давно вел обратный отсчет. Может, он и не находился в одном окопе с Дженн и Хендриксом, однако в такой ситуации тоже должен считаться виновным. Насколько далеко он готов терпеть это безобразие, если только так можно вы-удить жизненно важную информацию у Тейта? Где предел, где та зыбкая грань?
Телефон завибрировал, и Гибсон отложил бинокль. Он ждал звонка из АКГ. В понедельник Вон сам позвонил туда и спросил, нельзя ли ему еще на одну неделю оставить у себя автомобиль, объясняя это необходимостью вернуться в Вашингтон и какое-то время побыть там. Секретарь Джорджа сказал, что перезвонит Гибсону, но с тех пор от них не было ни слова. Возможно, в АКГ заняты другими делами…
Гибсон посмотрел на телефон. Да, он оказался прав, но только наполовину. Из компании поступило текстовое сообщение, но в нем ничего не говорилось о машине. Сигнальный вирус, загруженный им в файлы АКГ, отключился.
Текст содержал длинный список данных и заканчивался координатами GPS-навигатора. В задачи созданного им вируса входило загрузиться в компьютер хакера, перекрыть его каналы связи, а потом использовать основной GPS-навигатор компьютера для звонка домой. Но этого не произошло. Вирус загрузился и с той поры пребывал в состоянии покоя. Вот почему им пришлось ехать в библиотеку.