— Похоже, что так, — вздохнул я. Мы сидели в машине, и в тишине слышался только звук дождя, стучащего по крыше. В голове у меня всё ещё крутилось множество мыслей. — Если бы только у нас были какие-то зацепки. Но всё, что мы имеем, — это мимоходом услышанные разговоры и слухи.
— Знаешь, — произнёс Вася, словно размышляя вслух, — возможно, нам стоит вернуться к тому месту, где всё это началось. Может, там остались какие-то улики, которые мы пропустили.
— Ты имеешь в виду тот клуб? — уточнил я, и он кивнул. — Не думаю, что там что-то есть.
Я закатил глаза. В обычное время это было бы дельным предложением, но по факту… Не того уровня в этот раз противник. Будь мы чуточку быстрее, то могло бы и получиться. Так что, скорее всего, к моменту, когда мы придём в бар, всё уже будет почищено.
— Нам нужно рисковать, — перебил он. — Мы не можем просто сидеть и ждать. Мы должны действовать.
Мои мысли вернулись к взрыву и к тому, как моя мама оказалась в больнице. С одной стороны, эмоции мне диктовали, чтобы я расследовал это дело до конца. Но с другой, интуиция прямо вопила, что ничего мы там не найдём. Вообще ничего. Лишь хвосты, которые никуда дальше не приведут.
— Завтра в больнице, — сказал я, глядя на Васю. — Может, там мы сможем узнать что-то полезное. Возможно, кто-то из врачей или медсестёр заметил что-то странное в день взрыва.
— Да, возможно, Рика тоже видела что-то необычное, — согласился Вася. — Или, может, у неё есть информация о том, кто мог бы быть в этом замешан.
Мы покинули машину и направились к выходу, но в голове у меня всё ещё крутилось множество мыслей. Взрыв, корпорации, Мать, Рика… всё это было слишком запутанным. Я понимал, что время не на нашей стороне, и мы должны действовать, пока ещё есть возможность. Оставалось лишь надеяться, что в больнице мы найдём ответы или хотя бы зацепки, которые помогут нам разобраться в этом хаосе.
На следующее утро мы направились в больницу. Я чувствовал, как волнение смешивается с тревогой. Моя мама всё ещё была без сознания, и каждая минута ожидания казалась вечностью. Когда мы вошли в здание, запах антисептиков и медицинских приборов встретил нас, создавая атмосферу холодной, безжалостной реальности.
— Давай сначала проверим, как она, — сказал я, и мы направились к приёмному покою.
Там находилась моя семья. Я увидел отца. Он сидел сгорбленной фигурой, а глаза его блестели от подступающих слёз. Тецу как всегда был сентиментальным, но в данному случае его можно было понять. Он поднял голову, когда мы подошли.
— О, вы пришли? — спросил Тецу, его голос был полон волнения. — Мы вас ждали… Отец и мама ушли домой, так что Рю, Василий-сан, можно отвести потом домой.
— Хорошо, — ответил Вася, стараясь звучать уверенно. — Как Рика?
— Она всё ещё без сознания. Врачи говорят, что состояние стабильное, но… — он не договорил, и я почувствовал, как сердце сжимается от беспокойства. Неприятно было видеть всегда боевую маму в таком состоянии. Пожалуй, больше бы я никогда не хотел этого видеть.
Мы с Васей провели немного времени в палате, а после вышли. «Отводить» меня домой.
— Мы должны узнать больше, — сказал я, поворачиваясь к Васе. — Если кто-то из врачей видел что-то необычное, может, это поможет нам понять, что произошло. Вдруг и сюда заявились те ребятки.
Вася кивнул, и мы решили разделиться.
Я подошёл к дежурной медсестре, пытаясь выглядеть спокойным, но внутри меня всё бурлило.
— Извините, — начал я, — можно узнать, как моя мама? И были ли какие-то необычные происшествия?
Медсестра посмотрела на меня с сочувствием, но я заметил, что на её лице мелькнула тень сомнения. Всё же такое спрашивает ребенок. И так серьёзно.
— Я могу передать информацию врачу, но ваша мама в полном порядке, — сказала она, — но подробности о происшествии вам не могут разглашать без разрешения.
Я кивнул, понимая, что медсестра просто выполняет свою работу. Но я не мог просто так это оставить. Или же мог?
Спустя полтора года после того рокового происшествия со взрывом, жизнь, казалось, наконец, начала обретать свои формы. Каждый из нас справился со своими переживаниями и страхами, и теперь мы, как будто, поднимались с колен. Отец, который пережил множество трудностей, смог вернуть ситуацию под контроль. Его работа шла отлично: проекты в сфере рекламы уверенно набирали популярность, и новые контракты с клиентами приносили стабильный доход. Он приходил домой с гордостью, делясь успехами и рассказывая о новых идеях, которые обещали принести еще больше успеха. Я помню, как он однажды за ужином с восторгом описывал новый рекламный проект для крупного клиента, совместный с отделом айдолов. Его глаза горели, когда он говорил о креативных концепциях, которые он разработал. Мы все слушали его, затаив дыхание, и в этот момент я чувствовал, что его энергия и страсть к работе вдохновляют не только его, но и всех нас.
Тем не менее, с одеждой, которую он также планировал развивать, пришлось немного притормозить. Нападения, взрывы, кайдзю сказались на его темпе работы, и это заставило его быть более осторожным в своих решениях. Он всегда говорил, что мир моды — это постоянная борьба, и иногда нужно сделать шаг назад, чтобы затем снова двинуться вперед. Я видел, как отец работал над новыми дизайнами, и хотя они не выходили на свет так быстро, как хотелось бы, я понимал, что он не теряет надежды. Скоро мерч с корпорацией будет запущен. И это даст новый толчок к развитию.
Маи и Хиро, несмотря на все тревоги прошлого, наконец, нашли свой ритм жизни. Они не только работали вместе, но и строили маленький уютный мир в своей квартире. Иногда мы вечерами собирались за столом, готовили ужин и смеялись, обсуждая свои будни. Маи всегда старалась порадовать нас новыми рецептами, и я помню, как она однажды привела нас в восторг своей запеканкой из брокколи. Хиро, в свою очередь, был мастером шуток и всегда умел поднять настроение, даже когда мы все были уставшими и подавленными. Коты, которых нашли ворона и Оябун в тот трудный период, подросли и стали настоящими хозяевами квартиры. Они умело развлекали нас своими шалостями: один из них, Куро, всегда залезал на шкаф и смотрел свысока, как будто решая, кто из нас главный. А Широ сидел снизу и следил за всеми, подражая брату
Ханако пошла в школу и теперь училась в третьем классе средней школы. Это был важный этап в её жизни, и я видел, как она с нетерпением ждала первого дня. Ханако завела подругу, с которой проводила много времени — её звали Аи, с которой мы с родителями потом случайно познакомились, когда они шли после школы. Эта дружба стала для неё настоящей опорой. Ханако иногда всё ещё была закрытой, и её странности порой вызывали недоумение у одноклассников. Однажды, на перемене, кто-то из мальчиков попытался подшутить над ней, и я вспомнил, как в тот момент я уже думал, где мы будем с Васей прятать трупы. Но благодаря поддержке Аи она быстро пришла в себя и ответила с такой уверенностью, что я был горд за неё. А уж как гордился Вася… Настоящий отец. И я постоянно по этому поводу над ним подшучивал. В тот день она даже пригласила Аи к нам в гости, и мы вместе пили чай и обсуждали любимые книги. Я был рад видеть, как она учится открываться миру, и это вдохновляло меня.
В то время как жизнь казалась спокойной, Вася и я продолжали наши исследования по делу о взрыве. Мы встречались регулярно, стараясь не потерять хоть какие-то. Я помню, как мы сидели в маленьком кафе, окружённые распечатками документов из рапортов и заметками, пытаясь найти хоть какую-то улику. Мы обсуждали возможные связи с корпорациями, которые могли быть замешаны в этом инциденте, и часами делали записи в блокнотах. Я чувствовал, что мы были на правильном пути, но пока никаких улик не находили. Полтора года прошли в тишине, без новых свидетельств — только неопределённость, которая иногда давила на нас. Я помню, как однажды, в разгар нашего расследования, ощутил внезапное разочарование. Мы с Васей сидели в кафе, и я посмотрел на него, чувствуя, что всё тщетно. Да и сами корпорации сидели тихо. Как и Мать кукол. Отвратительное ощущение болота, в котором ты утопаешь.
Мама, наконец, выписалась из больницы. Я помню тот день, когда мы пришли за ней. Она выглядела немного уставшей, но счастливо улыбалась, обнимая каждого из нас. Восстановление было долгим и непростым, но она проявила невероятную силу духа.
Я видел, как она прилагает усилия, чтобы вернуться к привычной жизни, и это вдохновляло не только меня, но и всю семью. Мы вместе готовили обеды, смотрели фильмы и проводили время, как раньше. Мама иногда говорила, что каждый день — это маленькая победа, и я гордился тем, что она могла найти силы продолжать. Я был счастлив, что мама снова с нами, и что мы вновь обрели тепло и уют. Всё же наша семья без профессиональной домохозяйки не семья. Да и я помогал маме по мере сил. Даже готовил иногда. Если нарезку тупым ножом капусты можно было бы назвать готовкой. И ещё! Заварку чая!
Рензо, наш директор садика, неожиданно стал министром образования благодаря поддержке корпорации «Аэда». Я был удивлён, когда услышал эту новость. Он всегда был настойчивым и целеустремленным, но, честно говоря, его повышение удивило даже меня. В его успехе была не только помощь корпорации, но и его собственная мотивация. Он говорил о необходимости реформирования образования, о том, как важно привнести в учебный процесс инновации. Я видел, как горят его глаза, и понимал, что он действительно нашел свое призвание. Ну… Я немного загнул, назвав его успех неожиданным, но всё же достаточно резвым. А вот о судьбе Торияме я не слышал… Хотя было бы интересно взглянуть на любителя секретарш без мозгов. Но он просто исчез.
И вот, в этот знаменательный день, когда я стоял у входа в новую школу, я чувствовал, как внутри всё сжимается от волнения. Сегодня я сам шёл в первый класс. Я обернулся и увидел, как отец, мама, Вася, Маи и Хиро стоят рядом, поддерживая меня. Ханако, которая уже пошла к своему классу, оглянулась и улыбнулась мне, её уверенность вселяла в меня надежду. Н