— Все в порядке, капрал, пропустите их.
— Держи, — сказал, усмехнувшись, Кемпер и сунул автомат державшемуся за щеку охраннику. — Извини, если перестарался. Но тому парню есть что сказать сенатору.
Охранник сплюнул, помассировал кисть руки и неохотно отступил в сторону.
— Ты еще не раз вспомнишь нашу встречу, сукин сын! Это тебе говорю я, Бенджамин Фримен. Запомнишь?
Кемпер пожал плечами и обошел капрала, как столб.
Сначала Алиссона выслушал дежурный офицер охраны, который без размышлений вызвал флаг-секретаря генерала Рестелла. Флаг-секретарь рассуждал сам с собой минут пять, потом все же позвонил кому-то, вкратце рассказал, в чем дело, переврав смысл идеи Нормана, и остался в комнате. Через минуту в помещение вошел заместитель Рестелла по техническому обеспечению, поджарый полковник с ежиком стальных волос и шрамом через весь лоб.
— Что случилось, Жорж? Я ничего не понял. Кто эти люди?
— Пилот Вирджин Кемпер, первая бригада авиаконтроля. — Кемпер щелкнул каблуками. — А это Норман Алиссон, палеонтолог.
— Помню. — Полковник постоянно щурился, казалось, его раздражает слишком яркий свет. — Вы первыми наткнулись на этих симпатичных зверюг. Чего вы хотите? Только покороче и внятнее.
Алиссон снова повторил свои доводы, стараясь быть лаконичным. К его удивлению, зампотех Рестелла соображал куда быстрее флаг-секретаря. Он потер лоб так, что шрам стал лиловым, и вышел. Оставшиеся в комнате переглянулись, но вслух свои впечатления выражать не стали. Полковник вернулся через несколько минут.
— Идемте. Уложитесь в две минуты?
— Попытаюсь.
Прошли короткий коридор и свернули в крайнюю дверь, распахнутую вооруженным до зубов десантником.
Нечто вроде гостиной с очень простым интерьером: голые стены из гофрированного пластика, жалюзи на окнах, девять или десять раскладных стульев, два низких столика с напитками и шейкером с колотым льдом. На стульях генералы и сенаторы, одни из самых уважаемых или богатых людей страны. На Алиссона смотрели десять пар глаз, разных по цвету, мысли и характеру, но в данный момент с одинаковым выражением любопытства.
— Говорите, — кивнул сенатор Джайлс, старший в этой разнокалиберной по возрасту и опыту компании. Он и в самом деле был похож на борца сумо или боксера-профессионала. Его руки были величиной в ляжку нормального человека, а веснушчатые кулаки вызывали в памяти образ копра, забивающего сваи.
Поборов волнение, Алиссон в четвертый раз пересказал свою идею. Под конец речи он заметил среди присутствующих известного физика, лауреата Лоуренсовской премии, доктора Хойла, и сбился, кое-как завершив выступление.
— И это все? — сказал в наступившей тишине адмирал Киллер, встопорщив мохнатые седые брови. — И я должен выслушивать подобные бредни? Кто их сюда впустил? Вы, Гретцки? Не могли решить на своем уровне?
— Подожди, Долф, — мягко произнес Джайлс. — Мне кажется, в словах этого молодого человека есть рациональное зерно. Ваше мнение, доктор Хойл?
Алиссон поймал взгляд Кемпера; тот подмигнул — не робей, мол.
— Я тоже думал над этим, — признался вдруг Хойл, коротышка с помятым заурядным лицом, но умными и живыми глазами. — По правде говоря, я не верю, что панспермиты выдержат ядерный взрыв. Каковыми бы ни были их способности поглощать и аккумулировать излучение, радиацию такой плотности и в таком широком диапазоне им не переварить, «захлебнутся». С другой стороны, мы о них почти ничего не знаем, поэтому правомочна любая гипотеза. Да и жаль терять такие объекты для исследования. Сверхассенизаторы, стопроцентно утилизирующие самые страшные из отходов человеческой деятельности — радионуклиды, радиоактивные шлаки, нужны человечеству не меньше, чем ядерное оружие. Не так ли, генерал? Кстати, у наших французских коллег, — доктор Хойл посмотрел на морщинистого седого мужчину, сидящего рядом с генералом, — появились сходные проблемы. На их полигоне ожил некий странный скат-мутант, поглощающий радиацию. И я считаю, что это не просто совпадение, а…
— Давайте по делу, доктор, — хмуро бросил Киллер.
Хойл не смутился.
— А что вы предлагаете конкретно, доктор Алиссон?
— Давайте порассуждаем немного, — хрипло сказал Норман, перевел дух, откашлялся: все ждали, пока он промокнет губы платком, даже генерал, сидевший с презрительно-скептическим видом. — С большим процентом вероятности, будем говорить так, суперзавры привыкли жить в радиоактивной среде с очень большой интенсивностью излучения. Судя по тем данным, которыми мы располагаем после изучения останков их спор и скелета взрослого ящера, они чувствуют себя прекрасно даже при излучении в тысячу рентген в час. Чем меньше интенсивность, тем им «холоднее», тем медленнее идут процессы обмена и быстрее уменьшаются запасы энергии.
— Логично, — кивнул Хойл, как это сделал Кемпер полтора часа назад. — Вы предлагаете создать вокруг них зону без излучения? Как это сделать практически? Но, допустим, мы создадим такую зону, заэкранируем, как вы заставите их находиться в ней? До того, как у них кончатся жизненные запасы?
В помещении повисло молчание, которое нарушил Киллер:
— Я же говорил — все эти фантазии не стоят скорлупы съеденного ореха. Бомбу сбрасывать необходимо, пора кончать с этими гражданскими умонастроениями. Гретцки, проводи гостей.
— Не спеши, Долф, — снова сказал сенатор Джайлс своим необычайно мягким, совершенно не соответствующим его облику голосом. — Доктор Хойл, вы на самом деле считаете идею этого парня стоящей?
— Он такой же ученый, как и я, и отвечает за свои слова, только он моложе и поэтому смелей. Надо привлечь к проблеме остановки панспермитов всех крупных физиков, сообща мы решили бы ее в приемлемые сроки.
— Вы еще русских предложите привлечь, — съязвил Киллер. — Они с удовольствием рассчитают массу надгробия над вашей могилой.
— Не порите чепухи, адмирал, — спокойно отрезал Хойл. — Вы не знаете русских. Это хорошие специалисты и неплохие…
— Некогда привлекать, — хмуро перебил его Рестелл, вертя в пальцах пустой стакан. — Через семь-восемь дней эти гады доберутся до объекта «Эр-зет», и тогда вообще будет поздно что-либо предпринимать. Эвакуировать завод, его оборудование мы успеем, но перевезти десятки тысяч тонн руды — утопия!
— И все же есть выход, — тихо сказал Алиссон.
Заговорившие друг с другом члены комиссии замолчали.
— Ну говорите же, — нетерпеливо сказал Джайлс. — Мы слушаем.
— Охлаждение… — Голос сел, и Норман вынужден был повторить: — Надо попробовать охлаждение…
Хойл первым догадался, о чем идет речь.
— А ведь верно! — сказал он, раскрасневшись. — Глубокое охлаждение! — Повернулся к Джайлсу. — Давайте-ка попытаемся заморозить их, понизить температуру воздуха вокруг них хотя бы до точки замерзания азота. Думаю, недостатка средств для подобных экспериментов наши бравые воители, оплот мира и процветания, не испытывают.
Последние слова доктор произнес с иронией, отчего Алиссон проникся к нему симпатией. Хойл был одним из ученых, которые довольно резко выступали против вывода оружия в космос, против ядерных испытаний, и, как он оказался в одной упряжке с ярыми приверженцами «Стратегической оборонной инициативы», было непонятно.
Рестелл и Киллер переглянулись.
— По-моему, лаборатория Винса в Льяно занимается генераторами холода, — пробормотал специальный помощник президента. — Надо срочно созвониться с ним, выяснить…
— Совсем недавно они испытали свои «коулджстоидж» в горах, — сказал Джайлс. — Я читал отчет. За три минуты один генератор превратил в лед участок горной реки длиной в триста ярдов. Благодарю за отличную мысль, доктор Алиссон! Постараюсь не забыть об этом. Где вы сейчас обитаете?
— Или в лагере, у скелета, или…
— У меня в бригаде, — закончил Кемпер.
— Проводите их, Гретцки, и проследите, чтобы они ни в чем не нуждались.
— И за то спасибо, — вздохнул Кемпер, когда они добрались до вертолета под охраной неразговорчивого полковника. — А ты молодец, доктор Норман, чесал как по писаному. Джайлс зря хвалить не станет, да и слово свое держит, будь спок. Ты чего смурной? — удивился вдруг летчик.
— Да жалко мне их! — с досадой сказал Алиссон.
— Кого?
— Малышей! Они-то не виноваты, что родились здесь, в Неваде. К тому же мы сами спровоцировали их роды.
Кемпер только присвистнул, с изумлением глядя на помрачневшего палеонтолога.
Спустя сутки на полигон в район Коннорс-Пик были доставлены из Льяно серебристые контейнеры, похожие на цистерны для горючего, — экспериментальные криогенераторы мгновенного действия, детище одной из секретных лабораторий, работавших над применением любых изобретений в военных целях.
Алиссон все еще гостил у Кемпера, слетав с ним пару раз на патрулирование у границы зоны поражения — в девяти километрах от неутомимо двигающихся к намеченной цели суперзавров. Он знал, что готовится операция «двойного удара»: вместе с бомбометанием криогенераторов предполагалось сбросить и ядерную бомбу, если холод не остановит ползущих гигантов. Еще через день все было готово для начала операции.
И тут суперзавры остановились. До завода «Эр-зет», перерабатывающего руды урано-торианита, оставалось еще пятьсот с лишним километров.
Замерли в ожидании «непогрешимая» военная машина Пентагона, бездумно потрясающая кулаками, обслуживаемая компанией бравых ребят «без страха и упрека» из всех родов войск, и коллектив ученых, инженеров и технических работников, призванный объяснить все тайны природы и приспособить их на службу богу войны. Гипотезы одна невероятнее другой кипящей пеной обрушились на головы благодарных слушателей, с помутневшими взорами и раскрытыми ртами внимавших ораторам. Одна из них была интересна, выдвинул ее молодой биолог из Пенсильванского университета: перехватив радиопереговоры, суперзавры поняли, что их хотят уничтожить, и остановились посовещаться, что делать дальше. Таким образом, гипотеза прямо предполагала наличие у неземных драконов разума.