Глава 5
Если вот так вот, просто в лоб, с доброй улыбкой отца, прячущего за спиной сложенный вдвое солдатский ремень, спросить любого жителя нашей страны: «А назови-ка мне, мил человек, крупнейшее танковое сражение Второй мировой войны?» – то, скорее всего, вам ответят просто и однозначно: «1943 год, Курская дуга, битва под Прохоровкой».
Конечно, я не беру в расчет наших бедных, запутавшихся в трех социальных сетях, егээшников, которые сразу же потребуют три, а то и четыре варианта ответа: «Битва при Гавгамелах», «Синопское сражение», «Черная пятница дефолта» и «Выезд батьки Махно с лихими прошмандовками и верным пулеметом из Гуляй-Поля».
Ну да фурсенко с ними, чур меня чуров! Чур, чур!
А вот я бы засомневался. А какие граничные условия этого вопроса? Битва на одном поле или в треугольнике со стороной в 10—15 километров? В один день, в течение нескольких часов или допустимо растянуть ее, эту самую танковую битву, на два-три дня? И что еще скрыто вопрошающим? Что навсегда зарыто, что спрятано в густо удобренных осколками снарядов и бомб, размолотых костяками бойцов и командиров, обломками разнообразного оружия пластах истории?
А вот что…
Сегодня это называется «Битва за Дубно – Луцк – Броды». Здесь, в этом треугольнике, с 25 июня по 2 июля 1941 года и произошло самое крупное танковое сражение Великой войны, а участвовало в нем до трех тысяч танков механизированных корпусов Юго-Западного фронта и рвущейся к Киеву 1-й танковой группы фон Клейста.
А было это так…
– Как бы нам там объявиться бы, а? Поумнее-то? Ситуация там сложнейшая, все на нервах, чуть что – могут и шлепнуть. Как диверсантов немецких или дезертиров каких… Танкисты, небось, все друг друга-то знают, на четырех лбов в маскхалатах, да еще и непонятной ведомственной принадлежности все особисты только хвост поднимать и облизываться будут. Если нас до особистов вообще доведут… Как ты думаешь, Салага?
Я недовольно покосился на бывшего пластуна.
– Ты это бросай, Дед, с салагой… Тут тебе не Полигон, понял? Объявимся как-нибудь… А ведомственная принадлежность у нас есть. Разведуправление Генерального штаба РККА. И тут мы не баклуши бьем, а выполняем важное и ответственное задание – уничтожаем полевые базы снабжения противника, тем самым задерживая его наступление и ослабляя удар танковой группы немцев.
– Ну да, ну да… Здорово ты его ослабил… Вон они, полюбуйся! Прут как оглашенные, только пыль столбом.
– Эти прут, а вчера – помнишь? Сколько танков стояло в лесочке-то, а? Без бензина, который ты сжег? Вот то-то и оно… Эх-х, нам бы еще авиацию на эти танки навести бы, да что-то не летают тут сталинские соколы, не видать ребят в небе. Бестолково тут авиацию используют, скажу я вам, братцы… То ли наших самолетов побили много, то ли не научились еще наши летуны бомбовым кулаком немцам носы править…
– Вот шел бы и учил… красвоенлет, понимаешь. Неча тебе на пузе-то ползать по немецким тылам. Твое дело – небо!
– Так! Разговорчики! Ты мне, Дед, душу-то не ковыряй! «Небо», «небо»… Будет еще небо, в Сталинграде и будет. А пока – мое место здесь, на земле. Вот и поговорим о нашем, о земном. Садитесь поближе, думать будем. Главный вопрос – как нам «подкатить» к танкистам, чтобы нам поверили и приняли как своих? Давай, Андрей, ты у нас самый молодой, тебе и запевать! Что предлагаешь?
Подкатили мы просто – на захваченном немецком Т-3. Ну, а чтобы нас ненароком не сожгли свои же, подняли над танком красный флаг. Правда, это произошло не сразу…
– Ну, что? Все решили-обсудили? Замечаний, дополнений нет? Тогда, Андрей, вызывай капсулу. Нам надо на пару дней назад и километров на тридцать на запад скакнуть. Да, военные! Никаких помывок в душе и бритья с чисткой зубов! Вы мне нужны потные и небритые – все же мы в рейде были… Ясно? Не слышу! Вот так… Ну, погнали!
Загрузились в капсулу, еще раз сверились с ходом предстоящих боев, поискали «ключевые», так сказать, точки приложения своих слабых сил. Перескочили куда надо. Ну, вот, вроде, и все. Теперь – ножками и ручками. И чуть-чуть – головой. Теперь все зависит только от нас, от нашего умения, везения и нахальства.
– Выгружайсь! Быстро-быстро, пошел!
Первыми спрыгнули на землю Дед с Каптенармусом. Разбежались, залегли, настороженно поводя стволами. Дед своей винтовкой с оптикой, Каптенармус – танковым «дегтярем». Он же здоровый шкаф, Каптенармус-то, ему почти одиннадцать кэгэ пулемета и несколько дисков на 63 патрона на себе тащить – тьфу, семечки! А ДТ в умелых руках, я вам скажу, – это вещь! И мощь. Шьет на тысячу метров – загляденье просто! И точность с кучностью вполне себе приемлемые. Правда, полыхает – я тебе дам! Пламегасителя у него почему-то не было. Сошки были, диоптрический прицел с выносной мушкой был, а вот пламегаситель – увы и ек. Так что, когда Каптенармус работал, картина была еще та. Полный апокалипсдец! Просто горел на работе!
Мы с Андреем молча и быстро метали из капсулы грязные сидоры с харчами, взрывчаткой и патронами. Ничего, своя ноша не тянет. Да и таскать нам весь этот груз долго не придется, будем обзаводиться транспортом. Я хлопнул рукой по кнопке выносного пульта и спрыгнул в траву. Пошел! Капсула приподнялась, покрылась рябью и задрожала, а потом только слабый хлопок, и она исчезла.
Все, мы в поиске. Один хер, ком а ля герр!
Андрей навьючил на меня три вещмешка, себе нацепил последний, мы попрыгали, я подкорректировал вес навьюченного груза, пробормотал себе под нос: «Дама грузила багаж: диван, чемодан, саквояж, картина, корзина, картонка и маленькая собачонка!» и тихо скомандовал: «Дед, вперед!»
Потащились перекатами. Где-то километров через семь-восемь четко стал слышаться постоянно гудящий звук военной дороги. Это катили немецкие войска. Было десять утра 27 июня 1941 года.
– Стой, братцы. Привал. Каптенармус, ты выдвинься со своим огнеметом к дороге, прикрой нас. Дед, Андрей, идите сюда. Вот, смотрите. Мы здесь, – я указал кончиком карандаша точку на карте. – Вот дорога, по которой постоянно идут немецкие колонны. Плотно идут, не влезешь. Через каждую пару километров посты, регулировщики. Фельджандармерия ползает. Вот тут эта дорога пересекается с дорогой, ведущей на Дубно. Где-то в обед сюда выйдет сводная танковая группа бригадного комиссара Попеля. Они рвутся к Дубно, ну и врежут тут по немцам неслабо. Разметают фашистов по кочкам, и дальше! Вот тут бы и нам к ним и примкнуть. Самое время и место будет.
– Ну и примкнем. А за чем дело-то стало?
– За тем… Не с пустыми руками вливаться надо. Надо сделать так, чтобы у танкистов никаких сомнений не было. Нельзя же просто к ним подкатить, мол, – «Здрассьте, я ваша тетя! Запишите меня в Красную Армию!» Нужен бой, да еще на глазах у наших. Вот так-то. Мысли?
– Ты по времени не ошибаешься, Тур? Когда тут наши будут?
– Сразу после четырнадцати часов вроде бы должны… Но, Дед, ты же сам знаешь – война есть война, тут по плану и по секундам ничего расписать нельзя, обязательно какая-нибудь гадость нежданно-негаданно вылезет.
– Эт точно… Давай Каптернамуса сюда вертай. Андрей, а ты на подмену. Битву народов планировать будем… Значит так – дано место и время. Нужна цель. Не слишком большая, чтобы могли справиться. И нужно отсечь минут на двадцать другие немецкие подразделения на дороге, так?
– Так. Садитесь, старший лейтенант Пуштун. Дед думу думать будет…
– Не мешай, Тур… Слышь, Каптенармус, ты фугас соорудить можешь? Чтобы дорогу закупорить и движение задержать минут на двадцать?
– Как нечего делать, Дед. Ты же знаешь. Взрывчатка есть, немного, правда. Но на один раз хватит. А если автоцистерна попадется, – Каптенармус мечтательно прикрыл глаза, – это будет вкусно! И зрелищно!
– Ну, что, Тур? Смекаешь?
– Ага! – я поднял глаза от карты и постучал по ней карандашом. – Прыгаем вот сюда. Видите, – тут сужение, поворот, дренажные канавы и лес близко. Если рвануть машину – пробка точно гарантирована, а если пару, то вообще картинка маслом будет! Их только танком в кювет сбивать можно будет. А танк из-за пробки сюда не подгонишь. По крайней мере, быстро не получится. А как взрывать?
– Как, как… Радиовзрывателем…
– Та-а-к, старший лейтенант Пуштун! – Голос мой был страшен, а что делать! Я с этим чокнутым подрывником уже устал бороться. – Был приказ – использовать оружие и снаряжение, стоящее на вооружении Красной Армии. Только и исключительно! Поясните мне по радиовзрывателям, товарищ старший лейтенант! Да подробнее!
– А что, командир? – Каптенармус смотрел на что угодно, только не мне в глаза. – Радиовзрыватели на вооружении Красной Армии уже есть, ты же знаешь… Скоро их Старинов[23] использовать будет для подрыва немецких штабов и других объектов…
– Там не радиовзрыватели! Там целые радиоцентры, мать-перемать! Ты мне еще лапшу на уши вешать будешь, Каптенармус!
– Тур, не горячись… Так они есть? Эти самые радиовзрыватели?
Я остыл. Хоть кол им на голове теши – бесполезно! Эту спецуру не переделать…
– Да есть они, Дед, есть… Советские микрокалькуляторы – самые крупные микрокалькуляторы в мире… А он сюда не стойку с аппаратурой притащил, так ведь? Колись, Каптенармус, что молчишь? Показывай.
Каптенармус вздохнул, поковырялся за пазухой и протянул мне на ладони какой-то блестящий цилиндрик.
– Самоделка, что ли?
Каптенармус еще раз вздохнул и кивнул головой.
– Да ты не беспокойся, Тур… При взрыве все разлетится на атомы. Не найдешь… Да и кто искать будет? Во фронтовой-то обстановке? А так – для дела полезно.
– Ладно, черт с тобой. Дома получишь, что причитается. Как делать будем?
– Ну, а что там делать? Пару фугасов заложу, ты, Тур, там и останешься. Пропустишь к нам легковушку или еще что интересное. Подорвешь фугасы и рви к нам. А там мы вместе немчиков-то и оприходуем. Вот и будет, что нашим предъявить. Так?