Сквозь сон доносился стук колес, но в моем сне мы были уже не в купе, а в вагоне-ресторане. Столы вокруг были уставлены зажженными свечами, их пламя колебалось в такт движению поезда, отбрасывая на стены длинные, пляшущие тени. Но что-то было не так. На стенах, на полу, даже на скатертях — повсюду виднелись надписи, выведенные неровным, словно торопливым почерком:
"Осторожно, взрывоопасно."
Сон был странным, тревожным, но от этого еще более возбуждающим. Марина (а это была именно она) прижималась все сильнее, ее дыхание обжигало шею, а губы шептали что-то, чего я не мог разобрать.
И тут — стук.
Сначала тихий, едва различимый, будто кто-то осторожно пробует, спит ли пассажир. Но затем он стал громче, настойчивее.
Во сне Марина вдруг напряглась. Ее пальцы впились в мои плечи, а губы наконец обрели четкость:
"Не открывай… Опасно…"
Я попытался заставить себя проснуться, но сон держал крепко. И вдруг — ее глаза, обычно такие спокойные, вспыхнули алым, как раскаленные угли. В тот же миг подсвечники на столах начали взрываться один за другим, с глухими хлопками, разбрасывая осколки стекла и капли воска.
Я резко сел на койке, сердце колотилось так, будто пыталось вырваться из груди. Тело было напряжено, возбуждено, а на лбу выступил холодный пот.
Дверь в купе шаталось от стука.
Глава 4
Я открыл дверь— и в купе ввалилась Алиса, разбавив ночную тишину ароматом дорогого коньяка с лёгкими нотками чего-то травяного (видимо, профессорский "ночной чай" для смелости). Её обычно безупречная причёска напоминала гнездо встревоженной птицы, а тушь слегка расплылась, создавая эффект "роковой женщины после бурного вечера".
Ясно, "посидели с профессором перед сном", — подумал я, мысленно качая головой. Надо же, даже академическая элита не прочь "изучить" этиловые реакции на организм...
— Алиса, что ты тут делаешь? — спросил я, нарочито перейдя на "ты", как с пьяным хулиганом на вокзале.
— Ой, Петя, не будь таким снобом! — она качнулась вперёд, едва не врезаясь мне в грудь. — Видишь, девушка устала и пришла отдохнуть! — её улыбка была настолько радушной, что хоть открывай в ней бюро добрых услуг.
Потом её взгляд скользнул вниз, и брови игриво поползли вверх.
— Да я смотрю, ты даже... ждал меня? — она многозначительно ткнула пальцем в воздух где-то на уровне моей талии.
Блин. Вот именно сейчас мой организм решил устроить предательскую демонстрацию последствий того эротического сна. Как будто Марина в ночнушке — недостаточно.
Я вздохнул и, взяв её за запястья (осторожно, как сапёр мину), начал тактично разворачивать к выходу.
И тут...
Мои руки свела судорога, между нами с треском проскочила фиолетовая искра, а волосы Алисы эффектно встали дыбом, как у кошки, увидевшей огурец.
Откуда столько статики?! Ноги что ли надо брить?! — мелькнула в голове абсурдная мысль.
— Я смотрю, ты не только готов, но и, между нами, уже проскочила искорка! — Алиса облизнула губы с видом кошки, учуявшей сметану.
И вот тут начался цирк.
Её тело прижалось ко мне с грацией падающего шкафа, грудь упёрлась в рёбра (что, впрочем, было приятно), а затем...
БАЦ!
Нас ударило током так, будто мы случайно замкнули цепь между розеткой и ванной с водой. Я скрипнул зубами, ощущая, как по мне пробегают мини-молнии (теперь я знаю, каково быть громоотводом). Алиса же просто издала звук "Ых!" и рухнула на пол, как мешок с картошкой.
Проявив джентльменскую выдержку, я бережно поднял её, уложил на свою койку и укрыл одеялом, сознательно избегая любых лишних действий. Затем, тихо прикрыв за собой дверь, направился в вагон-ресторан, чтобы привести мысли в порядок и дать Алисе возможность прийти в себя.
Я сидел в вагоне-ресторане, разглядывая стальную ложку, которая буквально прилипла к моим пальцам. От попыток её отлепить по коже пробегали мелкие искорки. "Значит, так вот какое ядро проснулось у Марины..." — подумал я, ощущая, как по всему телу пробегают неконтролируемые разряды. Мышцы периодически дёргались сами по себе — новая сила явно ещё не привыкла к своему хозяину.
"Ты, выходит, ходячий электродетонатор, Марина. Теперь понятно, почему у тебя всё взрывается..."
Мысленно я представил, как какой-то горе-куратор вручает ей взрывчатку, а она, перенервничав, случайно пускает искру — и бамц! — операция провалена, а все участники в лоскуты. "Надо будет объяснить ей, что со взрывчаткой ей лучше не связываться, пока не научится контролировать свои способности."
Правда, теперь и сам я оказался в аналогичной ситуации. "Ходячий электрошокер" — это ещё мягко сказано. Алиса, лежащая без сознания в моём купе, могла бы это подтвердить. Главный вопрос теперь — как не убить себя и окружающих, пока не возьму эту энергию под контроль?
"Обнаружено ядро Молний", — раздался в голове знакомый механический голос доспеха.
"О, проснулся!" — мысленно обрадовался я. Тут же вспомнились записи деда: "Доспех — не просто броня, а проводник и регулятор. Слушай его."
"Доспех, а доспех... У меня теперь что, постоянно вырабатывается электричество? Как мне от него избавляться, чтобы случайно не поджарить кого-нибудь?"
"Использовать энергию молний для накопления?" — словно уточняя, спросил доспех.
"Да, использовать. Скажи, какой объём ты можешь хранить и сколько можешь отдать единовременно?" — мысленно запросил я, чувствуя, как во мне просыпается инженерный азарт. Всё-таки не зря учился в военной академии.
"При текущем уровне выработки — запас на год. Единовременно — разряд, эквивалентный 24 часам накопления. Превышение приведёт к прекращению жизнедеятельности носителя."
"А если подключить ядро Жизни? Увеличит ли это мощность разряда?"
"Увеличение возможно. Примерно в два раза. При трёхкратном усилении организм может не успеть восстановиться."
"То есть если я пропущу через палец трёхкратный заряд, он просто сгорит?"
Доспех промолчал, но ответ был очевиден. "Ладно, практические эксперименты подождут..."
Постепенно судорожные подёргивания стали слабее. Я наконец смог отлепить ложку от руки и даже нормально поесть — несмотря на ночь, кухня в вагоне-ресторане работала безупречно. Заказав ещё один кофе, я задумался: "Теперь главное — научиться управлять этой силой. Иначе следующая "искорка" может оказаться куда опаснее..."
Я проснулся от мягкого, но настойчивого покачивания за плечо и тихого голоса, повторяющего мое имя. Открыв глаза, я увидел перед собой Алису, склонившуюся надо мной. Солнечный свет, проникающий через окна вагона-ресторана, создавал вокруг ее силуэта мягкое свечение, а ее свежевымытые волосы пахли чем-то цветочным и сладковатым. Она выглядела совершенно иначе, чем прошлой ночью — безупречный макияж, аккуратно собранные волосы. Только легкая тень смущения в глазах и едва заметная виноватая улыбка выдавали вчерашние события.
"Петр, спасибо... и прости, что выгнала тебя из купе," — произнесла она тихо, слегка покусывая нижнюю губу. Ее пальцы нервно перебирали край моего плеча, словно проверяя, действительно ли я здесь.
"Не за что," — ответил я, приподнимаясь с диванчика и чувствуя, как затекшая шея недовольно хрустнула. В голове мелькнула мысль, что спать сидя — не самая удачная идея.
"Это... останется между нами?" — ее голос звучал почти умоляюще, а глаза смотрели с такой надеждой, что я невольно улыбнулся.
"Конечно, наставник. Я же помню, что не все выходят из портала," — пошутил я, вспоминая одно из ее любимых предупреждений.
Алиса рассмеялась, и ее лицо наконец расслабилось. "Вот и умный мальчик. Я смутно помню, что было... Похоже, я слишком много выпила, раз меня вырубило в сон. Еще раз извиняюсь," — она провела рукой по волосам, поправляя и без того идеальную прическу.
"Да, от вас сильно пахло алкоголем," — подтвердил я ее версию, тщательно избегая любых намеков на истинную причину ее "отключки". Мысленно я поблагодарил себя за решение сохранить в тайне проявление ядра Молний — последнее, что мне нужно, это чтобы обо мне начали говорить как о ходячем электрошокере.
"Держи методички," — Алиса протянула мне увесистую папку с документами. — "Почитай до завтра. Как устроимся в лагере, так сразу приступим к практическим тренировкам."
Я едва сдержал возглас радости. Наконец-то! Те самые знания по магии телепортаций, которых я так ждал. Папка ощущалась в руках почти что священным артефактом — внутри лежали ответы на вопросы, мучившие меня все эти месяцы.
Оставшийся день я провел в своем купе, погруженный в изучение материалов. Страница за страницей передо мной раскрывались сложные теоретические выкладки, диаграммы энергетических потоков, предупреждения о возможных побочных эффектах... Каждый абзац был наполнен такой ценной информацией, что я то и дело делал пометки на полях, боясь упустить хоть малейшую деталь. Даже стук колес и пейзажи за окном перестали существовать для меня — весь мир сузился до этих страниц, испещренных формулами и описаниями техник.
К вечеру, когда глаза начали слипаться от усталости, я аккуратно сложил бумаги обратно в папку, бережно положив ее под подушку — на всякий случай. Завтра нас ждал лагерь, первые практические занятия и, возможно, новые открытия. А пока... пока мне снились формулы, порталы и искрящиеся молнии, танцующие в такт стуку колес.
Автобус, встретивший нас на станции, довез до места раскопок по извилистой дороге, петляющей между холмов Тамани. Берег здесь был каменистым, с крутыми обрывами, под которыми плескалось море — то лазурное под солнцем, то свинцово-серое в тени облаков. Над водой кружили чайки, их крики смешивались с шумом волн, разбивающихся о древние валуны, некогда бывшие частью стен Гермонассы.
Городище раскинулось на высоком берегу, где ветер гулял между остатками каменных фундаментов, полузасыпанных песком и временем. Земля здесь хранила следы греков, хазар, славян — слои истории, перемешанные, как страницы старой книги, которую нам предстояло прочесть.