- Андрюша! – тут же как из-под земли появилась Алина Петровна. – У вас что-то там случилось? Юлечка была очень встревожена. И скорая!
- Это к ней в гости приходил один не особо одарённый мужчина, - скривился Яворский, заставляя себя успокоиться. Садиться за руль в таком состоянии было опасно. – Решил сплясать на свежем ремонте, а там оказалась подстава. Ногу сломал. Или вывихнул, не знаю, мне как-то…
- Ой, - заохала Алина Петровна. – Видела я этого мужчину. Скользкий такой, неприятный… У него явно есть какие-то тайны!
Андрей только дёрнул плечом, показывая, что до тайн Резниченко ему нет никакого дела, и уверенно направился вниз.
- Простите, я спешу, - обратился он к Алине Петровне. – Как-нибудь в следующий раз мы с вами обязательно обсудим все ваши подозрения по отношению к Виктору.
- Может быть, я могу помочь? – оживилась пенсионерка, на ходу поправляя кофту и стараясь поспеть за Яворским. – Ты только скажи! У Нади вот племянник в полиции работает, можно пробить этого гражданина, кто он… Может, вообще брачный аферист. Нам такие не нужны! Юлечка – хорошая девочка, ей надо нормального. Тебя, например!
- Полностью с вами согласен, - сухо отозвался Андрей. – Но аспекты биографии Виктора мне прекрасно известны. Ничего криминального, кроме того, что у него есть законная супруга и кризис в семейной жизни.
Алина Петровна вытаращила на него глаза и усиленно захлопала ресницами, показывая, насколько впечатлена. Но Яворский не собирался останавливаться для дальнейшего обсуждения такой важной темы, как его личная жизнь и, соответственно, личная жизнь Юли. Что-то ему подсказывало, что прекрасные дамы со скамейки составят для соседки куда более приятную компанию.
- Какой кошмар! – провозгласила она. – И этот гад морочит Юлечке голову! Ты б её предупредил, может быть? Негоже, негоже, когда такая милая девушка страдает из-за какого-то… - Алина Петровна умолкла, подбирая эпитеты, - из-за какого-то вшивого козла!
Андрей не сумел удержать улыбку.
- Не переживайте, я сегодня же всё расскажу Юле. Но она и так не особо высокого о нём мнения.
Алина Петровна кивнула с таким видом, словно сама была свидетелем размолвки, но когда Яворский собирался пройти мимо, придержала его за руку.
- Между прочим, мне тоже есть что рассказать тебе о Юлечке!
Андрей уже почти добрался до автомобиля и остановился от неожиданности. Определённо, узнать что-то о Юле он бы не отказался. Между ними всё ещё лежала эта десятилетняя пропасть, и перепрыгнуть её слёту не получалось. Он надеялся, что слова Алины Петровны создадут хотя бы маленькое подспорье на середине этого пути, чтобы можно было зацепиться…
- И что ж вы мне расскажете? – он не смог полностью убрать и голоса нотки интереса.
Юля этого бы не одобрила. Она терпеть не могла сплетни, боялась их до ужаса, хотя для того вроде не было явных причин. Яворский даже не знал, что вызывало у девушки такой негатив в милой болтовне соседок. Ему казалось, что никакого вреда своими неспешными беседами соседки не вызывали, максимум могли ляпнуть какую-то ерунду, но да с кем не бывает?
- У Юли есть отвратительная подружка, - поведала Алина Петровна, и Андрей едва сдержал разочарованный вздох. – Такая наглая… Полная такая. Натальей зовут. Вот из-за неё все проблемы!
- Да ладно вам, - усмехнулся Яворский. – И вправду, не самая приятная особа – мы сталкивались, - но и не вселенское зло.
- Это ты зря отмахиваешься! – заявила Алина Петровна, подалась к нему и зашипела на ухо. – Она тут давеча вокруг твоей машины крутилась, всё принюхивалась, спрашивала – чья. И Юлечку она против тебя настраивает! Наверняка что-то с этим Виктором имеет или знает его, вот и подбивает, чтоб Юлечка на его недостатки глаза закрывала. Ведьма! А дети у неё – сущий ад. Она как-то приводила, так эти маленькие живоглоты, стервецы, всю клумбу мне истоптали!
С детьми Натальи Андрей знаком не был, да и, если честно, не планировал, а машина выглядела целой и невредимой, даже никто помадой "козёл" не написал, хотя это было в её стиле.
- Алина Петровна, не переживайте, - Андрей вздохнул. - Рано или поздно всё наладится.
Он сел на водительское сидение, уже почти завёл машину, но Алина Петровна вновь застучала пальцем по окну.
- А куда ехать-то?
- В больницу, - открывая дверь, ответил Яворский. – А что?
- Пробки! – Алина Петровна гордо продемонстрировала ему свой мобильный телефон с развёрнутой картой. – А трамваем было бы быстрее… Хочешь, расскажу как доехать?
Андрей подозрительно взглянул на неё. Поведение Алины Петровны не то чтобы было подозрительным – она имела дурацкую привычку всегда лезть не в своё дело, - просто несколько удивляло.
- Можно спросить? – не удержался он. – А почему вы так старательно пытаетесь мне помочь? Нет, я понимаю, это может быть интересно, но всё равно – зачем? Мы ж практически чужие люди.
- Мы не чужие люди, - возразила Алина Петровна. – Мы – соседи! А вам с Юлечкой я желаю только счастья.
- Алина Петровна, - укоризненно взглянул на неё Яворский. – А правду?
Женщина замялась.
- Одна молодая пара на две квартиры, - наконец-то проворчала она, - куда лучше, чем две молодые пары на одну.
- Не буду спорить, - вздохнул Андрей. – Ваш корыстный интерес мне понятен, - ему показалось, что у Алины Петровны даже немного зарделись щёки. – Но, раз уж нам обоим это выгодно, то рассказывайте свой маршрут.
- Только поторопись! – усмехнулась Алина Петровна. – Трамвай через три минуты будет на остановке…
***
На трамвай Андрей успел, хотя и заскочил в последнюю секунду. Людей хватало, но это было лучше, чем сорок минут стоять в пробке. Вообще-то в их городе это было не таким уж и частым явлением, но из окна общественного транспорта, Яворский, прижатый к стеклу и с чужим локтем, нагло впихнутым ему прямо в живот, мог наблюдать и причину – аварию.
- Уважаемая, - он попытался отодвинуть от себя какую-то полную женщину, - вы не могли бы опустить руку?
- А мне где стать? А кто будет держать мою сумку? – тут же вскинулась она.
- Худеть надо! – рявкнул кто-то. – Вот и стоять будет нормально.
Дамочка, минуту назад выбравшая Андрея своей жертвой, моментально отвернулась от него и двинулась, как тот слон на водопой, уверенно и незыблемо, в направлении нового спорщика. Своей сумкой, не так тяжёлой, как массивной, она по пути умудрилась ударить сидевшую у окна девушку, повернулась к ней и громко возмутилась:
- А в таком возрасте вообще уступать старшим положено!
Та покраснела, привстала, опуская ладонь на выпуклый живот – беременна, пока сидела, было не так заметно, - и одной своей попыткой избежать скандала подняла новую волну возмущений.
- Она ж беременна! – обозвался прежний спорщик.
Яворский стал удобнее, схватился покрепче за поручень и закатил глаза. И как он мог забыть о таком удовольствии, как езда общественном транспорте? К хорошему, оказывается, привыкаешь очень быстро.
Скандалистка нависла уже над следующей жертвой. Сумку она умудрилась куда-то пристроить, но теперь всем телом опиралась на какую-то женщину.
- Между прочим, старшим принято уступать! – завела она свою пластинку.
- Если вы толще, - подняли на неё ледяной взгляд, - это не значит, что вы старше.
Дамочка, умудрившаяся оскорбить уже как минимум половину пассажиров, вдруг застыла, хлопая глазами, открыла рот, собираясь возмутиться, но поняла, что её никто не будет слушать. Крик, наверное, застрял у неё в горле, и она растерянно оглянулась в поисках то ли защитников, то ли следующих несчастных.
Андрей почувствовал облегчение, когда трамвай остановился, и объявили нужную ему остановку. Он с таким остервенением ударил по кнопке и с такой радостью выскочил на улицу, что даже те, кому никакого дела не было до других пассажиров, проводили его удивлённым взглядом.
На улице дышать было значительно легче, и Андрей, признаться, почувствовал себя совершенно неприспособленным к жизни – неженка, да и только. А ведь раньше он спокойно жил в этом городе, каждый день садился в троллейбус и ездил в школу, по репетиторам ещё бегал, пытаясь нормально выучить иностранный язык…
Воспоминания о прошлом почему-то непременно вели к Юле. Если б у неё была возможность тогда уехать за границу, наверное, девушка добилась бы куда большего – хотя и в своей стране была успешна. Но счастливым от того, что на десять с лишним лет выпал из знакомой жизни, привык к Нидерландам, где никому ни до кого нет дела, Андрей почему-то не стал. Теперь, возвращаясь в знакомое течение, он чувствовал себя чужаком – точно так же, как и в первые свои месяцы, да что там – годы в Амстердаме.
Больница тоже не впечатляла. Пахло здесь точно так же, как и до его отъезда. Неприятный запах въедался в кожу, напоминал о прошлом, о чужих болезнях и смертях, и Андрей уже почти скучал по тому раздражению, которое испытывал в трамвае. По крайней мере, там никакие дурные мысли не лезли в голову.
Они с мамой тогда, одиннадцать лет назад, фактически сбежали. Прикрывались перспективой, новыми возможностями. Андрей даже не знал, сказал ли здесь, на месте, кому-то правду о причине отъезда, поведала ли мать, что заставило её покинуть навсегда родной дом и с уверенностью удалиться в будущее, которое вроде бы даже ничего не несло. Без гарантий, без ничего.
Яворский крепко зажмурился, отгоняя прочь все дурные мысли, и заспешил к рецепции – надеялся, что там ему скажут, куда идти.
- Андрей?
- Ты здесь? – он оглянулся. – Думал, ты в палате. Как же, этот маленький мальчик остался в одиночестве в палате? Кстати, там всё-таки перелом?
- Перелом, закрытый, - подтвердила Юля и встряхнула пакетом с лекарствами. – Меня врач за этим отправил.
- И, разумеется, за свои деньги.
- Ну, - Юля повела плечом, - в конце концов, он же в моей квартире пострадал…
Яворский мог только покачать головой в ответ на это. Чужая наглость никогда не знала преград, а эта пародия на мужчину, Виктор, соответствовал самому противному типажу людей и явно относился к тем, кто плевать хотел на чужое мнение о себе. Впрочем, он и жадным не выглядел, скорее безалаберным, и Андрей считал, что так оно на самом деле и было.