Если честно, Юле хотелось настоять на том, что если Андрей ей не подойдёт – а он не подойдёт, - то подруга оставит её в покое насовсем, но она понимала, что этого от Натальи никогда не добьётся. Всё-таки, слишком уж Таша упорна.
- Я не понимаю, - раздражённо протянула Лебедева, - какое тебе вообще дело до моей личной жизни. Ну, не клеится у меня с мужчинами, и что с того.
- А! – махнула рукой Наталья. – Я с тобой о мужчинах говорю не как подружка, а как твой лечащий врач. И уверена в том, что для твоего здоровья, и физического, и морального, тебе жизненно необходим некто мужского пола, и желательно не самый плохонький. Ну, хотя бы внешне. Потому что ложиться в постель со страхолюдиной – то ещё удовольствие. Тем более, ты у нас красотка, не надо размениваться на плохие варианты.
Юля закатила глаза. И почему Наталья всегда так уверена в своей правоте, даже если говорит сущую ерунду или пытается втравить её в очередную авантюру?
К тому же, сегодня совершенно не было сил спорить.
- Ну скажи, - не удержалась Наташа, - почему ты так против? У тебя есть кто-то, о ком ты мечтаешь, а он, скотина, даже не смотрит в твою сторону?
- Нет, конечно же, - ответила Лебедева. – Просто я не могу ни в кого влюбиться. А без влюбиться мне что-то не хочется пробовать.
- Это потому, что у тебя что-то лежит на сердце.
- Ты ещё скажи, что корень моих проблем – в детстве!
Вместо того, чтобы рассмеяться, Наташа многозначительно на неё посмотрела.
Что ж, может быть, Юля и попала в точку. В детстве – ну, ладно, в юности, - у неё была невзаимная любовь, о которой она, собственно говоря, даже родителям не рассказала, не то что подругам или предмету своего воздыхания. И теперь эта невзаимная любовь, которую Юлия растоптала, уничтожила, выжгла, вылезла через дыру в её полу и предложила сходить в ресторан. И ещё поцеловала.
Дважды.
Расскажет Наташе – та сейчас заявит, что Андрей – её судьба, и не надо отталкивать то, что само идёт в руки. Но Юля твёрдо знала, что это не так. Она действительно уничтожила свои чувства. Они и в самом деле превратились в равнодушие и раздражение. Не было больше желания быть рядом с ним. Ей даже поцелуи эти были неприятны!.. Наверное.
- Что-то ты темнишь, подруга, - вздохнула Наталья. – Пообещай мне, что пойдёшь на свидание и сделаешь всё, чтобы оно тебе понравилось. Ну, проверишь хотя бы, подходит он тебе или нет. И будет идти на сближение – не спеши пихать мужика коленом в причинное место, подпусти его к себе…
- А если он меня в постель потащит на первом же свидании, мне что, тоже попробовать? – издевательски уточнила Юля.
- Между прочим, было бы неплохо, - отсекла Таша. – А что? Во-первых, попробовать тебе давно пора, только с кем-нибудь поприличнее. Во-вторых, никто не скажет тебе в укор, что ты прям на первом свидании: вы ж знакомы с ним большую часть своей жизни. В-третьих, домой тебе будет недалеко. Или ему недалеко. Никаких слухов никто распускать не будет, зашли в разные двери, сошлись в одной квартире! Главное, - многозначительно добавила она, - не забывать о контрацепции. Потому что кто его знает, что там в этой Голландии…
- Наташа, знаешь, какое средство контрацепции самое лучшее? – усмехнулась Юля.
- Тебя послушать – так воздержание, - скривилась Наталья. – И, хотя в случае большинства я согласна с этим вариантом, тебе, подруга, давно уже пора менять методы.
Юля только отмахнулась.
Если честно, сейчас у неё было стойкое желание выпить что-нибудь покрепче. И побольше. Например, текилы или мартини. Или водки. Юля никогда не напивалась – ну, за исключением какой-то там старой истории, когда они с Наташей, пошатываясь, с трудом добрались до дома, - но вот сегодня хотелось. Правда, вернуться в таком состоянии и предстать перед Андреем… Нет, она была точно против.
- Только пообещай мне, - вновь вернулась к тебе Наташа, - что не будешь сразу же кричать, что это не твоё.
- Обещаю, - солгала Юля.
Глава шестая
Юле хотелось бы сказать Андрею, что этот ресторан – самое отвратительное место во всём городе, но Наташка запретила ей активно выражать недовольство. Не то чтобы Юля обычно прислушивалась с таким запретам, но знала: подруга абсолютно точно узнает – причём невесть каким образом, - что происходило на этом подобии встречи старых знакомых, а потом не даст ей покоя. Потому Лебедева поклялась себе, что попытается насладиться встречей, расслабиться, взглянуть на Яворского другими глазами…
Нет. Это она поклялась Наташке. Для себя же Юля чётко решила: встреча с Андреем ей не понравится, никакого желания продолжать это милое ненавязчивое общение у неё не будет, и вообще, это первый и последний раз, когда они сидят где-нибудь в неформальной обстановке, да ещё и с вином. Мог бы и поинтересоваться, надо ей алкоголь или нет – сказала бы, что не стоит заказывать.
Повторять историю с Яворским по второму кругу? Ей хватило первого раза. Тем более, это тогда была детская глупость и просто разрушенные ожидания. Расстаются и хуже, и на голову бедным наивным девочкам падает куда больше проблем, чем было у неё от Андрея, но всё же, Юля так ему и не простила. Даже не знала, что именно: то ли статус подруги до конца их знакомства, то ли потерянные контакты и то, что он ни разу ей не позвонил, не написал и никаким другим образом не попытался связаться. Но за эту неприятную, с горьковатым привкусом разочарования первую любовь, о которой, собственно говоря, мужчина и не знал, Юля до сих пор обижалась. И обижалась сознательно, с чувством, с толком, с расстановкой. Ни о каком сближении не могло идти и речи. От девичьих чувств осталось одно только разочарование. Она Наташе чистую правду сказала…
Вот, сама даже в неё поверила, между прочим!
Но рубить сплеча было бы нечестно. Потому Юля порядочно назвала наобум несколько блюд из меню, поймала удивлённый взгляд Андрея и поспешила добавить:
- Я с удовольствием заплачу за себя сама, не волнуйся.
- Да я не волнуюсь, - усмехнулся Яворский, - тем более, что я не собираюсь позволять тебе платить. Это не те деньги, из-за которых надо падать в обморок.
- Да? – вскинула брови она. – А чего ж ты тогда так на меня смотришь, как будто бы я предложила тебе бесплатно оставить квартиру соседке сверху?
- Моя прелестная соседка сверху, - улыбка Андрея стала ещё шире, - если согласится на мои условия, вполне может претендовать на двухэтажную квартиру.
- Твоя прелестная соседка сверху, - скривилась Юля, - надеется на отдельную квартиру. Ты узнал о том, как долго исправлять эту маленькую неувязку в планировке и сколько будет стоить? – она, словно пытаясь отдавать Андрею больную мозоль, добавила: - Разумеется, расходы…
Тот укоризненно посмотрел на неё, словно попытался напомнить, что расходы его мало волнуют, и протянул:
- Поверь, Юля, сойтись будет куда проще и быстрее, чем исправить эту, как ты выражаешься, маленькую неувязку.
- Ничего, - уверенно кивнула она. – Я – человек терпеливый, дождусь, пока из моего пола пропадёт дыра, и без твоего участия в своей личной жизни. В крайнем случае, можно продать квартиру какой-нибудь паре и поделить доход.
- Я против, - тут же отозвался Андрей. – А без второй половины продавать это – только лишний раз терять деньги, сама понимаешь. Никто не пойдёт на такие масштабные расходы ради квартиры с дырой в потолке или в полу.
Юля с удовольствием ответила бы ему ещё злее, чтобы только окончательно поставить на место, но в это время официант принёс вино, и она запнулась на полуслове, а потом и вовсе потеряла мысль. Было, признаться, очень обидно; Лебедева только-только заготовила подходящую колкую фразу, однозначно поставившую бы Андрея на место, а тот, словно чувствуя это, сейчас сидел и сверкал, как начищенный пятак. И что его так радовало?
- За что будем пить? – спросил Андрей, поднимая свой бокал. – За встречу?
Юле хотелось сказать, что за скорейшее расставание, но в этот момент над головой словно застыла Наташина тень, напоминающая о том, как надо себя правильно вести. И как только у подруги получалось незримо присутствовать за столом и подталкивать её ко всяким глупостям, например, к распитию алкогольных напитков с посторонними мужчинами?
- Давай за встречу, - подчинилась она, подняла свой бокал и попыталась сосредоточиться не на Андрее, пожиравшем её взглядом вместо того мяса, которое он заказал, а на звоне бокалов и на переливающейся в них бордовой жидкости.
Вино и вправду было вкусным. Не приторно-сладким, как тогда, на выпускном, а с дорогим вкусом и отнюдь не годом-двумя выдержки. Юля не удержалась и прикрыла глаза от наслаждения; её любимый сорт. Как Яворский угадал при выборе? Или тоже где-нибудь проведал?..
- Чем ты сейчас занимаешься? – не позволяя разговору вернуться в привычное русло, тут же спросил Андрей. – Знаю, что пиаром, но… Нетипично для тебя.
Юля вздохнула.
- Почему же нетипично? – пожала плечами она. – Времена меняются. Мечтательницей я была только в детстве. И никакого великого учёного с меня не получилось. Зато вышел профессионал своего дела.
- Помню, - Андрей сделал ещё один глоток вина и отставил бокал в сторону, - ты хотела стать известной художницей…
- Перехотела, - помрачнела Юля. – Не думаю, что у меня действительно получилось бы что-то.
- Почему? – удивился Яворский. – Красивые же были портреты. Сейчас такое популярно…
- Сейчас популярно коллажирование, - резко ответила она. – Этим мы на работе занимаемся более чем часто. А высокое искусство давно уже превратилось в один сплошной чёрный квадрат.
Абстракционизм, Андрей помнил, Лебедева с самого начала своего увлечения рисованием терпеть не могла – равно как и множество других современных направлений. Но у неё и вправду удавались хорошие портреты; люди на них выглядели, словно живые. Она мечтала, что пойдёт куда-нибудь на художника или хотя бы на архитектора, и произведения искусства будут появляться из-под её карандаша так же легко, как и чужие лица.