– Письмо? – Я спросила наобум, по наитию. – Это ты говоришь про то письмо, которое я не стала читать?
Если хорошенько вспомнить, тогда пришлось усилием воли подавить желание открыть конверт. Вот что значит наступать на горло собственным инстинктам и желаниям!
Диху молча кивнул.
Я окончательно растерялась. Это немудрено, когда узнаешь о собственной неизбежной смерти.
– И теперь что будет? Ты меня используешь и бросишь? А назад вернуть?
Я попросту забыла, что говорю с сидом и каждый вопрос надо тщательно обдумывать. Мне вообще ни о чем сейчас, кроме перспективы навеки остаться в шестнадцатом веке, не думалось. Все, что тут со мной произошло и что могло случиться, имело смысл, только если потом Диху вернет меня домой.
– Куда – назад? – устало спросил сид. – В тот же день, час и миг? Разве ты забыла ваши собственные сказки о тех, кто вот так возвращался? Ты не сможешь предотвратить свою смерть. Если я верну тебя, ты все забудешь. Можешь не верить, конечно. Но так уже бывало, и не раз. А что будет теперь… Ты и Дар Удачи помогут мне в моем деле. И когда все получится, я исполню твое желание. Одно. Поэтому можешь начинать думать о нем уже сейчас. Как раз сумеешь сформулировать. А то знаю я вас, пожелают вечной жизни, а про вечную юность, разумеется, забудут…
Нет, я не поверила сиду. Неубедительно как-то все это прозвучало, на мой вкус. Путано и подозрительно, как и все речи хитрых нелюдей. Это он специально попугал, чтобы я лишний раз не рыпалась и думать забыла о возвращении, догадалась я. Иначе зачем тогда сулить исполнение одного желания? Какое оно, по его мнению, у меня будет? Корзину печенья и тазик варенья?
«Хорошо хоть предупредил, теперь о желании я буду думать денно и нощно, – решила я. – Никто его за язык не тянул, верно? Стало быть, так положено. А вот про «дело» спрошу прямо сейчас».
– А что за дело такое, в котором тебе нужна моя помощь?
– Ты пытаешься в разговоре следовать правилам, в которые сама не веришь, – заметил Диху, раздраженно вздохнув. – Они писаны людьми и для людей, а ты – моя кровь. Я не собираюсь тебе лгать, дитя. Мое дело и твое дело тоже. Я собираюсь изменить судьбу Этне, моей дочери. Если мне удастся, если ее судьба изменится, изменится и твоя.
– А конкретней? – спросила я, едва унимая дрожь в руках.
– Нетрудно сказать. – Диху улыбнулся и молвил чуть нараспев, словно пересказывал сагу: – Если ты читала «Воспитание в Доме Двух Чаш», учти – там не все правда. Однажды случилось мне встретить деву, прекрасную, как гроза над пустошью. То была Кайлих, сида Неблагого двора. От этой встречи родилось дитя – Этне Прекрасная, Этне Трех Даров, отданная на воспитание Энгусу Мак Оку. Увы, Энгус не доглядел за Этне, она ушла из Бруга-на-Бойне и встретила человека. Нет, это был не Патрик! Патрика придумали и дописали позже. Обычный человек. Прародитель этих, как их там… Маклеодов. А потом Этне погибла. И ее мать винит в этой беде меня. В общем-то справедливо винит. При рождении Этне получила три Дара – Дар Удачи, Дар Доблести и Дар Поиска Знания. В тебе сокрыт Дар Удачи. Кайлих, как я понял, нашла человека с Даром Доблести. Осталось отыскать третий Дар. И встретиться с матерью Этне. И не позволить ей убить меня при встрече. Если мы объединим силы, тогда, возможно, у нас наконец-то получится спасти Этне. Изменить ее судьбу. Ну, и твою заодно. Понятно?
Я зачарованно кивнула. Не-а, ни черта я не поняла!
Керейтар, как оказалось, обладала потрясающим чувством времени. В смысле, появилась как раз вовремя. Диху наелся, и напился, и даже успел снова задремать, я – изгрызла ногти в тщетных раздумьях: а что ж мне дальше делать-то? Жить-то как дальше? Верить Диху… Ну, знаете, поверить Диху – это значит осознать до конца, что пути обратно у меня как бы и нет. Я умерла? Серьезно? А если он меня вернет, я все забуду? То есть у меня не хватит мозгов сообразить проверить печку? Не верю. Не хочу верить. Врет он все… Ах да, он же сид. Они же не могут врать.
Но недоговаривать-то могут! Только этим и занимались во всех ирландских сагах: недоговаривали, умалчивали и морочили смертным головы.
Голос разума некстати напомнил, что технически я теперь, как бы это сформулировать, не совсем человек, а очень даже родич сиду, и вряд ли он стал бы… Но усилием воли я загнала подсознание туда, где ему и положено обретаться. Поглубже.
Как он сказал? Моя удача осталась при мне, да? Вот и проверим, потом, когда все закончится. С чем я точно не собираюсь смиряться, так это с перспективой застрять в шестнадцатом веке. Спасибо большое. Даже несмотря на очевидные отличия и в целом прогрессивное направление развития местной цивилизации.
Вернусь, вернусь, вернусь. Я непременно, обязательно вернусь. И плевать, чем там стращает сид.
Диху внезапно открыл глаза, сонные и зеленющие, как у разбуженного кота – зрачок узенький, взгляд осуждающий. Я сглотнула. Мысли читает. Опять. Да что ж это за наказание такое! И уже совсем собралась было огрызнуться, но дедушка в степени n+1 только зевнул и молвил:
– Керейтар вернулась. Будь рядом.
Возвращение Матери Лисиц по праву можно было назвать триумфальным. Она не одна пришла, она со всеми нашими сундуками явилась. Понятно, что хийса не самолично волокла наше добро, нет, все оказалось круче. Когда я увидела и поняла, как именно хийса перемещает… э… груз, на меня напала икота.
Финно-угорские народы активно использовали волокуши. Это я знала. Но знать и видеть воочию – разные вещи.
Технически, конечно, это именно волокуша и была. Самоходная. На древесной силе.
Несколько не таких уж крупных по сравнению с предыдущими монстрами елок мели землю Хийтолы лапами, перемещаясь горизонтально. На корнях. Вот так перебирали корнями, корневищами и корешками, как пауки лапками, и тащились за Керейтар, царственно выступавшей впереди.
На елках возлежали наши сундуки.
– А… а лошадки как же? – пискнула я, не успев себя одернуть. Черт, зря спросила. Наверное, лучше не знать, что сталось с нашими лошадьми.
Но хийса лишь белозубо ухмыльнулась.
– Не боись, арбушка, не съела я их. Не успела. – И облизнулась. – Коней купцы свели, а добро ваше не тронули, побрезговали.
– Как же мы теперь выберемся?
Перспектива пешего похода по болотам Хийтолы вырисовывалась пугающая.
– Как, как… – проворчал Диху, легко, без усилий, поднимая с услужливо подползшей елки первый сундук. – Включи воображение, этнограф ты мой.
Я послушно включила. Икота почему-то усилилась. Нервы?
Коли ты по тропам хийси
В мир людей решил пробраться,
Помни: непроста дорога.
Стопчешь ты лаптей немало,
Не одну рубаху сносишь,
Если не уймешь ты гордость
И мою отвергнешь помощь, –
улыбаясь, молвила Керейтар, со значением поглядывая на Диху.
Тот только плечами передернул, не отрываясь от сундука, и буркнул что-то невнятное.
– Впрочем, дело твое, сын Луга. Желаешь пешком – ступай пешком. – Хийса, кажется, слегка обиделась на то, что Диху не поддержал очередной раунд Калевалы. Елки осуждающе заскрипели.
– А я вот пешком не хочу! – вмешалась я, пока дети Хийтолы от скрипа не перешли к делу. – Если ты, добрая хозяйка, нам поможешь.
– Кайтлин! – Диху вынырнул из недр сундука. – Молчать!
Я послушно заткнулась. Вид у сида был крайне недовольный. Зараза, что я опять сделала не так?
– Открой нам тропы, хийси, до… – Диху на миг призадумался, а потом кивнул сам себе. – Да, до Выборга. Мы должны достигнуть цели к началу навигации. Это возможно, Керейтар?
– В Хийтоле возможно многое, коли я захочу. – Она пожала плечами. – Весной так весной. До Выборга – да, это можно. А почему туда? Раз ты собрался к альфарам, не проще ли было отправиться в Ревель?
– Смертные опять делят землю, будто она и впрямь их собственность, – фыркнул сид. – Ревель ближе, но Выборг спокойней. Мне ни к чему лишние приключения, Мать Лисиц.
– Я заметила. – Хийса хихикнула и кокетливо взмахнула рукавом. – А вот я была бы не прочь… Ох, не смотри так, сын Луга! Ну что, цело ли твое добро?
– Вполне. И совершенно мне не нужно. Оставь себе. Найдешь, к чему приспособить.
Керейтар кивнула. Да уж, она найдет. В этом хозяйстве точно все сгодится.
– Возьмем только часть одежды. – Диху сунулся во второй сундук и неодобрительно покачал головой: – Кровь Богини, Кайтлин, я и забыл, как много одежды нужно женщинам! Придется…
– Погоди! – осмелев, перебила я предка. – Постой, э… дедушка…
Керейтар по-девчоночьи прыснула, прикрылась рукавом и уставилась на перекошенную физиономию сида искрящимися от смеха глазами.
– То есть мой господин, – вывернулась я, с трудом удерживаясь, чтобы не подмигнуть в ответ на подмигивание хийсы. – А мне обязательно носить все эти платья?
– В этом мире женщины носят платья, – сердито ответил Диху. – Нечего фыркать, эти обычаи не я придумал.
– Так то женщины. А если мне на время притвориться мужчиной?
Вместо ответа сид смерил меня выразительным взглядом, таким… по-мужски оценивающим. И отрицательно мотнул головой.
– Исключено. Ты себя в зеркале видела? Как ни переодень тебя, а все равно заметно, что дева ты, а не юноша.
– А поколдовать ты не можешь?
Диху нахмурился, и я поспешила продолжить прежде, чем сид опять откажет.
– Ты ведь сам кажешься то молодым, то старым. Вот и наложи такие чары на меня, чтобы я всем парнем казалась. Это так сложно?
Сид помолчал, обдумывая. А потом медленно кивнул.
– Да. Пожалуй, это имеет смысл. В Новгороде слишком много людей знали, что ты дева, там бы не сработало. Но раз уж мы оторвались от спутников, для незнакомцев ты и впрямь будешь казаться юнцом, еще не бреющим бороды. А боярский сын будет молчать. Да. Но если ты думаешь, что мужское платье много удобней женского, разочарую тебя. Это не те штаны и куртки, к которым ты привыкла в своем времени.