Я представила себя в чем-то вроде мантии, в которой разгуливал Диху. М-да, а ведь он прав. Тот же «шэннон», только в профиль. А курточки и лосины (шоссы, Катя, шоссы!) банковских клерков с Готского двора тем более не вызывали энтузиазма. Гульфики в особенности.
– Не беда. – Керейтар подмигнула снова. – Пойдем-ка, сидова дочь, подберу тебе одежку! Найдутся и порты, и рубаха, да и кафтанчик присмотрим, чего уж там…
– Может, у Прошки что-нибудь попросить? – Я нерешительно обернулась на Диху. Тот только отмахнулся, дескать, иди-иди. И я пошла.
Сид же неторопливо направился к навесу, под которым спал Прохорус. Ой. Хорошо, что я напомнила. А то ведь позабыли бы боярского сына в Хийтоле, а спохватились, так поздно бы было. Местные елки своего не упустят.
Ну, что сказать… Удобную одежду предпочитали предки! Не чета всем этим итальянским модникам. Штаны удобные, не широкие, но и не в обтяжку, рубаха туникообразного кроя, длинная, до колен, навыпуск. И пояс плетеный, кожаный, красивый до невозможности. Хийса сказала, что без пояса ни один нормальный человек не ходит. Сверху кафтан не кафтан, куртка не куртка… Ну, для краткости пусть курткой будет, какая разница, в самом деле. Не до терминов как-то.
– А косы-то укоротить надобно, – заметила Керейтар. – Не пожалеешь?
– Не зубы, отрастут! – бодро ответила я, но стрижку лесной хозяйке, конечно, не доверила. Пусть лучше Диху поработает куафером.
– А почему сразу я? – возмутился сид.
Ему не хотелось со мной возиться. Зато при виде ножниц сразу же оживился осоловелый и зевающий спросонья Прошка.
– А дайте мне попробовать! – тут же вмешался он. – Я пару раз овец стриг. Хорошо получилось.
– Угу, овцы, конечно, батюшке твоему пожаловаться не могли, даже если бы хотели, – съязвила я.
Возможность оказаться во власти любознательного отрока меня совершенно не прельщала. И пока ножницы не очутились в бойких руках Прохора, перехватила инициативу – самолично отрезала косу на уровне шеи, а остальное уже милостиво ровнял Диху.
– Вот срамота-то, – оценил усилия сида Прошка, критически разглядывая результат – недлинную стрижку «под пажа». Ладно, если по-честному, то «под горшок». Мужскую стрижку, вот что главное.
– Не нравится – не глазей! – огрызнулась я, за неимением зеркала пытаясь рассмотреть свое отражение в бадейке с водой. – Молод еще на старших хвост задирать!
Отповедь, как ни странно, подействовала. В этом мире Прохор был отроком – существом безгласным и почти таким же бесправным, как я. Мальчишка мигом сдулся, но от ворчания все-таки не удержался:
– Грамотных девок и у нас полным-полно, но чтоб в мужских портах да косы обкорнала – такого не случалось. Это ж грех какой! Да если б кто дома узнал, сраму же не оберешься с тобой, Катька.
– Она не просто человеческая женщина, – вдруг припечатал Диху, закрывая тему. – А у тебя нет права стыдить мою родственницу, смертное дитя.
– Эвон как! – Прошка вытаращил глаза. – Это как же ты успела из рабы родичкой стать?
– И сыпать глупыми вопросами я тебе тоже не позволял, – прошипел сквозь зубы сид.
Диху повел ладонью, и мои обрезанные волосы, черным холмиком лежавшие у ног сида, вспыхнули и почти мгновенно сгорели, не оставив ни дыма, ни запаха. Керейтар понимающе фыркнула, а меня обожгло запоздалым осознанием. Этой стрижкой я запросто могла отдать себя в руки… или в лапы… лесной нечисти. Недаром бабка запрещала мне ходить в парикмахерские, стригла всегда сама и все до последнего волоска тщательно прибирала и сжигала. Знала, точно что-то знала.
– Нам пора, – просто сказал сид. – Открой нам путь, Керейтар.
– Так мы все-таки пешком, да? Пешком? – тревожно спросила я, и Прошка тут же поддержал меня чем-то, подозрительно похожим по интонации на нытье:
– По болотам? На своих двоих? Аж до самого Выборга-а?
Диху от этого «а-а!» передернуло. А хийса усмехнулась и молвила, не скрывая торжества:
– Али боишься ноженьки истоптать, а, ербезька? Так никто ж тебя не гонит, милости прошу, хоть насовсем оставайся, – и подмигнула.
Прохор попятился, норовя спрятаться за спиной у меня. Я ближе стояла.
– Э… благодарствую, тетечка. Только я уж лучше в мир Божий хоть на четырех костях уползу, ты уж не гневайся.
Хийса заливисто расхохоталась, запрокинув голову. А отсмеявшись, сказала:
– Ох, уморили вы меня, гости любезные! Сотню лет так не веселилась, чуть дух не вышел! Ладно, Лугов сын, за ласку да забаву отплачу тебе по чести. Будут вам скакуны лихие, к топям да буреломам привычные. Подите-ка за порог да гляньте.
Я глянула. И оторопела. Протерла глаза, моргнула и снова глянула. Нет, это был не морок…
«Использование лосей в кавалерийских подразделениях РККА» – мигом вспомнился мне «бородатый» прикол с просторов Интернета. А может, и не прикол, черт его знает. Эти финно-угры на чем-то или на ком-то передвигались же по своим непроходимым буеракам? Почему бы не на лосях?
Но! Это были не просто лоси. Три рогатые зверюги, здоровенные, как БелАЗы, по сравнению с которыми отфотошопленный скакун, на чью спину фантазия Питера Джексона усадила короля лесных эльфов из «Хоббита», выглядел плюшевым олешком.
И никакого намека на седла или упряжь. Как на этих чудищах ездят-то?
Кстати говоря, когда я немного отошла от шока, то обратила внимание, что никого, кроме меня, перспектива галопировать на лосе не смутила. Даже Прошку. Боярский сын этак по-хозяйски обошел своего «скакуна» и даже умудрился погладить. Куда дотянулся. Диху тоже кивнул, явно довольный.
– Да, это подойдет. Наш договор исполнен, Керейтар. Я, Диху, сын Луга, о том свидетельствую.
– Э… – пискнула я.
– Катька, да ты чо? – пихнул меня в бок Прохор. – Застыла, как лягуха по осени! Отомри! Это же для здешних мест стократ удобней коня! Смотри, какая спина широкая, как на татарском диване поедешь!
– На них что, и правда, ездят? – обреченно спросила я.
– А то! Вот ты мало побыла у нас, не то б сама увидала, как к тятеньке всякая ижора да вепсы наезжают. Чего испужалась-то? Небось не уронят, чародейские ведь животины. Не чета верблюдам твоим!
– Угу, – машинально кивнула я. Почему-то особенно мой взгляд притягивали копыта. Внушительные такие. Мощные. Серьезные копыта.
– Кайтлин, – раздался откуда-то сверху голос Диху, как всегда недовольный, – хватит спать! Давай руку, со мной поедешь.
Оказывается, пока Прошка меня просвещал, хозяйственный сид не только успел навьючить на наш рогатый транспорт немногочисленные пожитки, но и сам «коня» оседлал. И глядел на меня теперь сверху, нетерпеливо протягивая руку.
В голове моей что-то щелкнуло, и картина обрела цельность.
Сид. На лосе. Вот если бы еще…
– Даже не думай, – прошипел Диху, сверкнув глазищами. – Даже не заикайся!
Так глянул, что даже сквозь ступор до меня дошло: тот самый фильм с тем самым лосем лукавый сид где-то, как-то и когда-то, но посмотреть успел. Я вдохнула, выдохнула и покорно ухватилась за его руку. Заодно и зажмурилась.
– Будь удачлива, Мать Лисиц, – буркнул Диху, мигом втащив меня на лося.
– Скатертью дорога! – хихикнула Керейтар и махнула нам на прощанье то ли рукавом, то ли лисьим хвостом.
Глава 10«А девкой был бы краше»
Катя
Что я вам хочу сказать, лоси – это вещь! И больше я никогда не стану смеяться над выбором средства передвижения владыкой Лихолесья. Без этих животин мы бы с Прошкой точно сгинули где-нибудь среди болот Хийтолы. Сыну Луга, даже пойди он в Выборг пешком, ничего фатального не грозило, меня, положим, он бы тоже на себе вытащил, а Прошку сожрали бы на первой стоянке. На живое человеческое дитя облизывалась вся нечисть, начиная от мелких уродцев мааналайсов и заканчивая метсе-халтья. На привале, сидя в круге света от костра, я чувствовала себя, как звезда футбольного клуба посреди стадиона, полного болельщиков. Вокруг в несколько рядов толкались, сопели, причмокивали и похрюкивали монстры разного калибра. Лесная тьма так и светилась сотнями пар алчущих глаз. Примерно так моя Баська созерцала воробьев за окном – хищно и неустанно. И так же, как маленькие котлетки в перьях будили в кошке древние инстинкты, человечьи кровь и душа манили к себе хозяев лесов, болот и ручьев. Прошка жался ко мне, точно птенчик к наседке, на время забыв про подростковый гонор.
– Отче наш, сущий на небесах… – тихонько шептал отрок, стараясь не смотреть по сторонам и спрятав лицо в ладонях.
Молитва подействовала на нечисть парадоксально, монстры начали радостно хихикать и по-кошачьи сыто урчать. Тут у кого хочешь сдадут нервы.
– …не введи нас в искушение и избави нас от лукавого. Аминь! Ох, сожрут меня среди ночи, Катюха, точно схарчат с костями! – ныл боярский байстрюк, а потом не выдержал: – Сделай чего-нить, господин мой Тихий, с этими проглотами! – взмолился Прошка. – Христом-богом прошу, смилуйся!
Я огляделась повнимательнее. Мамочка моя родная, такое, если приснится, может навсегда заикой сделать. Мааналайсы – полулюди-полуящерицы с повернутыми назад ступнями – это еще цветочки. А вот когда на митинг человеколюбов подтянулись духи умерших – калманвяки, стало совсем жутко. Можно верить или не верить в «калму» – исходящую от мертвецов вредоносную силу, финно-угры, те свято верили и всячески с нею боролись, но не обращать внимания на черных аморфных тварей, безглазых, зато с огромными зубастыми пастями, невозможно. И холод от них такой могильный исходит, что Дихов огонь согреться не помогает.
– А волшебное слово где? – ухмыльнулся Лугов сын.
– Ой, а я не знаю слова заветного, – едва не плакал мальчишка. – А ты, Катенька, знаешь?
– А то! – Я укоризненно посмотрела на далекого ирландского предка. Мол, и не стыдно над ребенком издеваться? А еще бывший бог! Хотя, может, для воспитательного процесса самый подходящий момент.
– Это слово – пожалуйста. Пожалуйста, мой господин и родич, угомони своих… мнэ-э… коллег.