— Дневной патруль. Сопротивление бесполезно. Лежать и не рыпаться, иначе будешь уничтожен.
Ильсир и не думал сопротивляться, он собирался бежать со всех ног. Ловко оттолкнув замаскированного под девку ангела, демон метко швырнул ему в лицо сомбреро и с бешеной скоростью рванул в ближайший сквер, надеясь затеряться там. Патрульного он узнал — Кисо! С этим неадекватным шутки плохи, а уговоры бесполезны. Конечно, любой другой старший демон без вопросов вступил бы в схватку и, возможно, одолел бы рядового патрульного (туда ведь шли ангелы преимущественно низких рангов), но Ильсир был слишком труслив.
Пока разъяренный Кисо менял форму, демон успел пересечь сквер и спрятаться в огромном кусте акации. Оттуда хорошо просматривались окрестности и небо над деревьями. Разглядев парящий в облаках светлый силуэт, Ильсир разочарованно вздохнул — Кисо ищет его и в покое не оставит. Значит, придется прятаться, если не…
В нескольких метрах от акации стояла резная лавочка. На ней сидели и громко возмущались три старушки.
— Надо ж такое сотворить? Живодеры! Убийцы! Полиции на них нет! Чтоб их так же…
Любопытный Ильсир моментально забыл о парящем в небе преследователе и стал наблюдать за шумящими бабушками, к которым вскоре подошел старый знакомый — Христи.
— Так, женщины, что у вас тут произошло? — устало поинтересовался человек-собака.
— Да вот, голубей какой-то изверг потравил наших. Мы их каждый день тут кормили, лелеяли, а он потравил.
— Да уж, — мрачно протянул Христи и, присев, поднял за крыло безжизненную голубиную тушку.
— Собакин! Эй, Собакин, иди сюда, — шепотом позвал из кустов обрадованный Ильсир.
От неожиданности человек-пес навострил уши и уронил дохлого голубя на асфальт.
— Минуту, женщины, — предупредил старушек, настороженно приближаясь к кусту. — А-а, ты, — протянул разочарованно, узнав Ильсира. — Чего тебе?
— Слушай, Собакин, помоги мне, а? Очень надо! — умоляюще зашептал тот. — У меня проблемы с патрулем, а с твоим Обществом охраны животных даже потусторонние силы лишний раз не связываются. Довези меня до клиники Святого Гинфорта, пожалуйста. Чего тебе стоит?
— Некогда мне, — грубо отрезал Христи. — Вы, демоны, меня за последнее время уже достали своими проблемами, хватит. Мне вон со своими делами бы разобраться. С голубями этими… протокол составлять об акте жестокого обращения с животными — морока сплошная.
— А я тебе помогу, — оживленно затараторил «эльф».
— Ты? — оскалился в усмешке Христи. — Плохая шутка. Все, некогда мне.
Старушки призывно махали руками, требуя продолжить освидетельствование гибели несчастных птиц. Бросив отчаянный взгляд на небо, Ильсир облегченно выдохнул — Кисо исчез из поля зрения, а значит, появился шанс.
Демон спешно выбрался из укрытия и, натянув на лицо самую обаятельную из своих улыбок, обратился к старушкам:
— Не переживайте, дамы, у нас все под контролем. Сейчас мы с моим коллегой, — он панибратски хлопнул человека-пса по загривку, — все уладим. Алле-ап!
И тут Ильсир действительно сотворил невозможное, а вернее, постыдное и противопоказанное любому (как мы помним) нормальному демону. Он поделился силой, то есть подобрал с земли ближайшую бездыханную птицу, с видом умелого фокусника поводил над ней ладонью и, уже живую, сунул в руки одной из бабуль.
— Вот ваша птичка, мадам, цела и невредима!
Под восхищенные вздохи обрадованных женщин Ильсир оживил остальных голубей и, довольный собой, повернулся к Христи.
— Вот и все. И никакого протокола. Так могу я рассчитывать на взаимопомощь?
— Пошли, — коротко кивнул человек-пес.
Уже в машине, глядя, как демон нервно поглядывает на небо, Христи потребовал объяснений. Ильсир не стал ничего скрывать, поведал про арест и просьбу Озраэля.
— Сразу бы сказал, — рыкнул Христи.
— Да ты не слушал, — отмахнулся Ильсир, заинтересованно разглядывая собственную ладонь. — Странно, у меня будто аура поменялась. Я будто светлый.
— Ничего странного. Ты поделился энергией — вернул птицам жизнь. Это не темный, светлый процесс. Не переживай, скоро твоя внутренняя тьма придет в норму, а сейчас это даже нам на руку — некоторое время ты будешь невидим для дневного патруля.
В клинику Святого Гинфорта решено было идти вместе. Ильсир упросил Христи сопровождать его и дальше:
— Мне без тебя не справиться, я не представляю, где и как искать этот чертов дневник.
— А я что, представляю, что ли? — скептически хмыкнул Христи.
— Ты можешь его учуять, — тут же уверенно заявил Ильсир.
— Ладно, попробую.
Клиника Святого Гинфорта находилась в старинном здании с лепниной и колоннами. У крыльца визитеров встречали статуи огромных грейхаундов. Проходя между ними, Ильсир невольно поежился, уж слишком внимательно смотрели на него беззрачные глаза каменных стражей. Над дубовыми дверями висела полустертая табличка: «Злонамеренные да не пройдут».
— Так, у тебя есть демонские фокусы, тебя они не заметят, — принялся раздумывать Христи, — а я, конечно, не злонамеренный, но, если попробую войти, меня тетки из регистратуры дальше фойе не пропустят. Сможешь сотворить и для меня какой-нибудь покров или морок, чтобы от людских взглядов защищал?
— Смогу, — с готовностью закивал Ильсир.
— Так, — продолжил Христи, когда нехитрый маневр с невидимостью был успешно произведен. Демон и человек-пес вошли внутрь. — Вот план клиники. На первом этаже консультация, на втором — отделение патологии, на третьем — родовые, на четвертом — послеродовые палаты.
— Все это очень жутко звучит и не говорит мне ни о чем конкретном, — трусливо пожаловался демон.
— Чего тут непонятного? На нижних этажах беременные женщины, на верхних — новорожденные дети.
— Только не дети, — вытаращив глаза, замахал руками Ильсир, — я их опасаюсь, а вот женщины — это мое, это всегда пожалуйста!
— Ясно, — сделал решительный вывод Христи. — Значит, так: я обыскиваю четвертый этаж и первый, может, смогу учуять чего в подвале, а ты — второй и третий.
На этом они разошлись. Христи несколько раз пробежался по первому этажу, обнюхал все укромные уголки, даже в подвал спустился — все тщетно. Решив попытать удачу на четвертом этаже, он поспешил туда. Безрезультатно порыскав между палатами, он заглянул в просторный светлый зал, где мирно посапывали приготовленные для обследования новорожденные. Там, между двумя каталками прямо на полу сидел Ильсир. По его каменному лицу и стеклянным глазам человек-пес понял — с демоном что-то случилось. Что-то страшное!
— Эй, ты! Чего произошло? — Христи присел рядом и грубовато тряхнул Ильсира за плечо. Тот медленно повернулся и пояснил дрожащим голосом:
— Там…
— Что там?
— Там, на третьем этаже я такое видел… такое… если бы я знал, что люди ТАК на свет появляются… лучше бы я этого никогда не видел и не знал!
— А ну, хватит ныть! — грозно рыкнул на демона Христи. — Соберись и будь мужиком! Подумаешь, увидел, как бабы детей рожают! Да я сто раз сам лично эти роды принимал, не у людей, конечно, а у коров, собак, животных всяких.
Но Ильсир совсем раскис и потерял былой запал.
— Это ужасное место, тут так жутко, — пожаловался он, — не могу я искать дневник в таких условиях, у меня нервы не железные.
Христи хотел возразить сурово, даже зубы оскалил, готовясь высказать нытику-демону все, что о нем думает, но тот вдруг задрожал мелкой дрожью, изобразив на лице суеверный ужас, и медленно указал Христи за спину:
— Там что-то есть! Что-то кошмарное… огромное…
Возмущенный Ильсировой трусостью, Христи раздраженно обернулся и тут же напрягся, прижав к голове уши. В проходе между детскими каталками воздух уплотнился, пульсировал и искрился. Постепенно стал различим силуэт гигантской тощей собаки, горделиво лежащей на полу. Наконец неясный морок окончательно материализовался в исполинского грейхаунда с исходящей светом головой.
Увидев величественное существо, Христи заинтересованно приподнял одно ухо, а бедный Ильсир весь сжался, решив, что минуты его сочтены. «Не может быть, его нет, он не настоящий», — зажмурив глаза, шептал себе демон. В отличие от Озраэля Ильсир учиться любил и всегда с должным вниманием слушал лекции в бесячьей школе. Не в пример Озраэлю он не бездельничал на «Введении в теорию света» и кропотливо записывал в тетрадке все, что диктовали, — даже имена святых. Конечно, со своим не слишком великим умом Ильсир вряд ли бы вспомнил теперь и четверть тех записей, но святой Гинфорт всплыл в памяти быстро. Этот не признанный церковью святой слыл защитником младенцев, люди веками почитали его, несмотря на официальные запреты. Верный грейхаунд Гинфорт, что защитил от змея маленького сына своего хозяина и был убит за это по ошибке.
— Пощадите меня, пожалуйста, я тут совершенно случайно, — дрожащим голосом попросил Ильсир.
— Зачем пришли? — Челюсти огромной собаки двинулись едва заметно, из пасти и глаз потекли струи света, упали каплями на пол, рассыпаясь по стенам тысячами солнечных зайчиков.
— За дневником Шахматного алхимика, — ответил сохранивший решимость Христи. — Вы поможете нам?
— Помогу, — ответил Гинфорт. Он медленно поднялся, став еще огромнее, занял почти все свободное пространство. Острый хребет коснулся потолка. — В мою обитель вхожи лишь те, кто явился сюда без злых намерений. Им я обычно помогаю.
Кивком пригласив демона и человека-пса следовать за собой, грейхаунд медленно двинулся к выходу из зала. Иногда он останавливался, чтобы поправить одеяльце, сползающее с кого-то из младенцев. Если какой-то ребенок начинал плакать, пес бережно касался носом его лба, и малыш тут же затихал, погружаясь в сладкий спокойный сон.
Наконец все трое покинули зал. Гинфорт открыл в стене проход и углубился в темный тоннель, ведущий в подземную глубь. Грейхаунд шел впереди. Голова его светилась, словно фонарь, позволяя Ильсиру и Христи следовать за ним сквозь непроглядный мрак. В конце пути их ждал дневник — старинная книга. Переплетные крышки из дерева и кожи плотно смыкал стальной замок.