– Не то слово. До встречи, Ди!
– Пока. Поцелуй от меня Анечку. Скажи, что скоро буду с подарками.
Сунув телефон в задний карман брюк, Микки ещё раз огляделась. На полу не осталось никаких листов, только чёрная коробка сиротливо стояла в центре, будто ждала, когда же её закроют и уберут подальше от глаз. Девушка поспешила выполнить немой приказ, пока игры вновь не пронзили насквозь измученное сердце.
Но не удержалась и заглянула в желтую коробку, как и велел Тим.
“Возьми из желтой коробки всё, что захочешь, – голос парня эхом разнёсся по кладовке, пока Микки разглядывала сокровища. Самые настоящие!
Для простого человека, возможно, все это не имеет никакой ценности. Но для неё…
Профессиональные карандаши для рисования, набор красок, который стоит целое состояние, и кисточки, что некогда были идеальными, но давно пришли в негодность.
Мама Тима явно увлекалась рисованием. Нет, не профессионально – Микки вспомнила рисунки – это скорее талант, который человек не стал развивать, а превратил в хобби. Хобби, на которое она тратила изрядно денег.
Дрожащей рукой девушка провела по коробке с красками, осторожно вытащила несколько пустых альбомов. Их неизвестная ей блондинка так и не успела заполнить рисунками.
Она чувствовала. Ещё немного и она снова начнёт биться в этой каморке, как в клетке, и разрываться между желанием сбежать, желанием жить и едва заметным, тщательно спрятанным в глубину души желанием быть рядом с ним.
Взять краски не поднялась рука, да и кисточек нет. Вытащила коробку с карандашами и один из альбомов на чёрной плотной пружине, после чего поспешила закрыть коробку.
Оставалось расставить всё по местам, но, увы, расставить удалось только злополучные коробки и ничего больше.
Вернувшись в комнату к безмятежно спящему Тимофею, она прислушалась. Глупая привычка, но отца Микки слушала всегда, вот и сейчас выдохнула, когда услышала размеренное дыхание.
После забралась с ногами в кресло и занялась единственной вещью, которая всегда приносила ей радость – принялась рисовать. В каждую чёрточку она вкладывала свой страх, в каждый изгиб – усталость, в заштрихованную тень прятала боль.
И сама не заметила, как уснула, а изрядно сточенный карандаш выпал из ослабевших пальцев.
***
Чешир
Он проснулся с удивительно лёгкой головой, словно хороший сон смог вылечить сотрясение. В комнате было темно, только мягкий свет фонаря проникал сквозь шторы и позволял рассмотреть очертания предметов. Тимофей бросил взгляд на светящийся циферблат часов – три утра.
Мысль о девушке влетела в сонный мозг и, достав молоток, принялась изо всех сил стучать по черепу изнутри. Ушла! Ушла? Ушла?! Раз за разом, пока Тим не выбрался из кровати и не включил настольную лампу.
Её свет наполнил комнату размытыми полутенями и позволил увидеть девушку, которая как чёрная кошка свернулась клубком в идеально белом кресле. Она держала один из старых альбомов матери. Тим невольно улыбнулся. Значит, дошла до кладовки и не сидела здесь, пытаясь изучать что-то на разбитом экране смартфона.
Выбрался из кровати и подошел ближе. Впервые у него появилась возможность рассмотреть Микки, и он не хотел её упускать. Обычно девушка была столь подвижна, что пролетала рядом как росчерк пера, вымазанного чернилами. Сейчас же всё застыло.
Из вечного пучка на голове, который обычно девушка прикрывала разноцветной шапкой или банданой, выпало несколько длинных прядей. Они скользили вниз и замирали, едва касаясь плеч.
Лицо, сосредоточенное даже во сне. Кажется, Микки никогда не расслабляется и всегда готова дать бой каждому, кто посмеет к ней приблизиться. Вот только бледность, искусанные до трещинок губы и едва заметные тени под глазами выдают бесконечную усталость.
Тим поймал себя на желании стереть это тяжёлое выражение с её лица, прикоснуться и медленно провести по бледной щеке с едва заметной родинкой. Рука сама потянулась вперед, ещё мгновение и…
Он собрал всю волю в кулак, чтобы остановиться, и перевёл взгляд на незаконченный рисунок в альбоме, что так и остался открытым. Аккуратно вытащил его у девушки из рук и отошёл к свету, стремясь рассмотреть получше. Даже в полумраке он узнал себя, а за письменным столом смог увидеть картинку целиком. Фентези-сюжет. Микки изобразила его в строгом камзоле и с длинным плащом, словно принца из сказки. Тим мог бы посмеяться, вот только смех так и застыл в горле, когда он всмотрелся сюжет.
Напротив принца замерла прекрасная наёмница. Она приставила к его горлу длинный изогнутый кинжал. Черты девушки тоже были знакомы до боли, только дополнялся образ длинными волосами и выражением бесконечной боли на лице. А за героями злым роком висела огромная тень странного демона, которую Микки так и не успела закончить…
– Ничего себе, – шепнул Тим. – Вот это фантазия.
Закрыл альбом и вновь глянул на свернувшуюся клубком девушку. От такого сна у неё завтра будет болеть всё тело. Медленно перевел взгляд на свою гигантскую кровать.
В конце концов, а почему и нет?
Если проснётся, пока он её переносит, – разобьёт ему нос. Если не проснется – хоть выспится по-человечески.
***
Микки
Ей спалось хорошо и крепко. Впервые за много лет спину не колола старая, торчащая из дивана пружина, впервые вокруг пахло не пылью и влажностью, а чем-то вроде шампуня с надписью на этикетке “Морской бриз”. Диана улыбнулась и крепко обняла большого плюшевого мишку.
Сквозь сон резануло. Стоп. У неё же нет никакого плюшевого мишки?!
Открыла глаза и обнаружила себя на гигантской кровати Котикова в обнимку с диванной подушкой, которую этот горе-рыцарь положил между ними как разделитель. Сам же герой-нелюбовник спал на своей половине кровати и весьма умильно посапывал.
Микки хотела разозлиться за то, что её бесцеремонно перетащили на кровать, но вместо этого тихо рассмеялась, уткнувшись носом во всю ту же подушку. Вот ведь дурак! Подушкой разделил? Серьёзно? Такое чувство, что Котиков сбежал из средневекового романа и, закинув доспехи в кладовку, пытается прижиться в реальном мире.
Любой из её знакомых уже воспользовался бы ситуацией и как минимум облапал, а как максимум попытался приставать и грустно звенел бы сейчас отбитыми яйцами.
Сон как рукой сняло, но вставать Микки не спешила. Она устроилась головой на подушке-разделителе, разглядывая своего галантного соседа по кровати.
Светлые волосы растрепались, рот чуть приоткрыт, но на губах застыла улыбка. Длинные ресницы чуть подрагивали: ему определённо снился хороший сон. От этой мысли девушка улыбнулась и вопреки своему желанию скользнула взглядом по губам, острому подбородку с едва появившимся намеком на щетину и вниз по шее.
Кончики пальцев покалывало от желания притронуться я к этой чёткой изогнутой линии, провести по носу, губам и шее, спуститься к груди и, дразня, царапнуть ногтями светлую кожу.
Удивительно. Впервые кто-то вызывал в ней такие чувства: жажду коснуться, приблизиться и замереть рядом. Успокоиться. Закрыть глаза и просто быть здесь и сейчас, в этой минуте, не думая о последствиях. Слишком большая роскошь для Микки. Слишком.
Это было совершенно новое чувство. Неизведанное. Похожее на хищника в клетке, который ходит туда-сюда, бьёт хвостом и ждет лишь одного – когда его выпустят на свободу.
Она никогда не испытывала подобного. Гиена? Он был добр к ней, но в то же время стал необходимым злом, средством для достижения цели. Они были выгодны друг другу. Славик обожал тех, кому до восемнадцати, Микки нужно было выжить. Мужчины из клуба? Она просто играла свою роль и никогда не позволяла многого, а о своих чувствах в такие моменты думать не приходилось. Да, многие из них были красивыми, успешными, искушёнными, но никто не смог бы сравниться с этим парнем, что сейчас сопел на соседней подушке.
Считается, что если парень с девушкой попадают в одну постель, приставать может начать именно парень. Микки улыбнулась своим мыслям. Она точно неправильная. Всё у неё наперекосяк. Вот и сейчас, рука сама тянулась подвинуться поближе и…
Вот только этот гад сам положил между ними подушку. Рыцарь. Долбанный рыцарь, против которого дракон по имени Микки не мог сражаться. А Диана, глупая, дремлющая внутри недо-принцесса, уже привязалась к тому, кого придётся предать…
Рука сама потянулась вперёд, желая прикоснуться, и замерла в миллиметре от светлой кожи.
– Нельзя, – девушка одёрнула сама себя.
Но не успела убрать руку, как услышала характерный скрежет замка. Прикосновение состоялось, но совсем не такое, о каком она мечтала.
– Тим, вставай! Кто-то идет! – девушка с силой потрясла его за плечо.
– А? Что? – взъерошенный парень сонно моргнул и сел на постели. – О, чёрт. Папа! Я думал, он вернется позже. Сиди тихо.
В следующую секунду он выпрыгнул из кровати и в одних пижамных штанах рванул в коридор, плотно прикрыв за собой дверь.
Микки упала на подушки, давясь от смеха. Идиотская ситуация, почти анекдот. Она в постели своего одноклассника и тут в домой возвращается папа. Даже обидно, что она одета! Вот это был бы номер!
Девушка хмыкнула ещё раз и осторожно вылезла, поправляя задравшуюся футболку. Вопреки тяжелому вечеру и странной ночи она отлично выспалась и была полна энергии. Остался один нюанс – выбраться из квартиры Котиковых.
Бесшумной кошкой подошла к окну и выглянула. А что? Почему бы не завершить это безумное утро бегством по пожарной лестнице? В тапочках бежать домой – идея так себе, но какие варианты? Вряд ли Котиков-старший сейчас решит уйти прогуляться на полчасика, дав ей сбежать.
Приоткрыла окно. Да, пожарная лестница была в аккурат рядом. Немного сноровки и свобода! Построив план побега, девушка успокоилась и прислушалась. Из коридора доносились приглушенные голоса:
– Пап, а ты чего так рано?
Хороший вопрос. Часы показывали восемь утра.
– У Ивакова что-то с дочерью. Рыдает в три ручья. То ли парень её бросил, то ли что. Я не разбирался, – ответил приятный баритон. – Но отец года тут же собрал манатки и бросился домой. Там же его принцесса плачет!