– Не сейчас, Том. Я не готова, – горячий напиток обжёг горло и приятно согрел тело.
– Что ж, попробую угадать, – подруга хитро прищурила огромные карие глаза. – Начнём с того, что ты влюбилась.
От таких простых и понятных слов сердце в груди сделало сальто. Простая фраза футбольным мячом ударила по голове. Жаль, воображаемым. Если бы прилетел настоящий и остановил этот разговор, всё было бы намного проще. Но жизнь Микки и слово “проще” никогда в одном предложении не стояли и не собирались завязывать тесные романтические отношения.
– Нет, – выдохнула едва слышно.
– Да. И причем взаимно.
Пальцы дрогнули и чуть не выпустили кружку.
– Тома, иногда ты мелешь удивительную чушь! – взъершилась Микки.
Она и сама всё поняла, но боялась признать то, о чём так просто заговорила подруга. Поверить в это значит потерять всё.
– Да-да. Чушь. Он сломя голову бежит за тобой, чтобы успокоить. Ты весь день не сводишь с него глаз. Ладно он, но Микки и влюбленность… – Тамара тихо рассмеялась. – Боюсь, нам грозит триллер покруче, чем у Кинга.
– Ужасы, Том. Это будет фильм ужасов из серии “Пила-2” и никакой романтики.
– Мик, влюблённость – это не конец света.
– Скажи это его папочке-прокурору, когда он узнает о моём папочке-алкоголике и связях с криминалом.
– Ну, он, – Тома кивнула на пробежавшего мимо блондина, – не его отец.
– Ага. Принц влюбился в клофелинщицу-оборванку. Жили они долго и счастливо и умерли в один день.
“От лап Зверя”, – добавила она мысленно и хмуро глянула на победный гол Котикова.
– Если жизнь и похожа на сказку, то на сказку Андерсена, где танцовщица сгорает в огне, а принц бросает Русалочку ради красавицы-принцессы.
– Так напиши свою сказку, Микки. У кого у кого, а у тебя точно получится.
– Убить принца в конце у меня получится, с особой жестокостью, – прошипела она в ответ, глядя на приближающегося к ним Котикова.
Чтобы ещё раз она договорилась о чём-то с этим хорошим мальчиком? Да ни в жизнь!
– Девушка, стакана воды для усталого путника не найдётся? – он прошел мимо Микки, как будто её не существовало, и коротко улыбнулся Тамаре.
Внутри всё зашипело. Нет, она сама этого хотела и должна была просто проигнорировать. Обязана. Обязана сделать всё правильно, но!
– На! – зло сунула свой стакан ему в руку. – И оденься уже, мне от твоего вида холодно!
В голубых глазах блеснул смех вперемешку с триумфом. Микки запоздало сообразила, что её банально подловили. Котиков виртуозно играл на струнах души, о существовании которых она понятия не имела. Гад.
Парень сделал шаг вперёд и, наклонившись к самому уху, шепнул:
– А мне от твоего вида жарко.
И впервые за много-много лет Диана Мышкина покраснела. Щёки вспыхнули огнем, а с губ чуть не сорвалась новая порция ругательств. Извращенец! Гад! Обманщик!
Тим почувствовал, что пахнет жареным. Быстро глотнул тёплый чай и, сунув чашку обратно в руку девушке, сбежал в противоположный конец поля.
“Жить хочет, засранец!” – зло подумала Микки, обернулась и поймала красноречивый взгляд подруги.
– Ничего не говори, – произнесла по слогам. – Лучше расскажи, как ты? Выглядишь уставшей.
– Всё хорошо, – пожала плечиками Тамара. Она не любила обсуждать свои дела и пускать кого-либо в свою личную жизнь, которая последнее время сводилась только к работе.
Но на этот раз что-то изменилось. Микки заметила, как Томка едва заметно нахмурилась и покосилась в сторону обшарпанного здания приюта. Словно боялась, что за ними оттуда могут наблюдать.
– Говоришь так, как будто у тебя на языке вертится совсем другое. Что случилось, Том?
Девушка опустила взгляд и потеребила кончик длинной косы. Глубоко вздохнула, принимая судьбоносное решение, и выдала:
– Микки, ты же связана с бандитами? Думаю, они могут что-то знать.
– О чём?
Диана напряглась. Такого ещё не было, от чего от чего, а он бандитской тусовки Тамара всегда старалась держаться подальше. После жизни с отчимом девушка побаивалась агрессивных мужчин, особенно, если они с оружием.
– Из приюта стали пропадать дети. Те, у кого не осталось родственников. Директриса каждый раз вызывает полицию, они ищут, но никого не находят. Такого ещё не было. Ближе к зиме большинство беглецов возвращается назад. Может, они вступают в какую-то банду, как ты думаешь?
– Не знаю, – Микки прикусила губу и глянула на трех девчонок, с которыми о чем-то шепталась её сестра. – Я спрошу, но сама знаешь, мне многого не расскажут.
– Много и не надо. Я просто хочу знать, что они живы и здоровы.
Тома плотнее закуталась в свитер и отпила чай, грустно глядя куда-то поверх футбольного поля. Видимо, туда, где надеялась разглядеть пропавших детей. Девушка всегда сильно прикипала к воспитанникам, да и они к ней не меньше.
– Что-нибудь придумаем.
Прощались долго. Мальчишки кучей висели на Котикове, досталось и Свину, который завоевал их уважение каким-то хитрым футбольным приёмом.
Преподаватели предложили подвести ребят до города. Ехали весело: парни шутили, включали музыку на мобильниках и подпевали какому-то бьющему по ушам ритму. Диане пришлось всю дорогу смотреть в окно, чтобы спрятать подступающие к глазам слёзы.
Она вспоминала их прощание и терла пустое запястье:
– Держи, – застегнула замочек своего браслета-обещания на тонкой ручке сестры. – Если и этот отберут, сразу пиши мне. Мокрого места от них не оставлю.
– Но это же твой! – воскликнула девочка.
– Я помню о своих обещаниях и без браслета, Ань. Я вытащу тебя отсюда, чего бы мне это ни стоило!
– Ты самая лучшая сестрёнка в мире!
Микки всё ещё чувствовала горячее дыхание сестры в районе живота, её руки, обнимающие так крепко. Кусала губы, вспоминая взгляд, полный надежды на возвращение домой.
Пиликнул мобильник.
Гиена: “Тебя хочет видеть Акела. Сегодня в полночь”.
В итоге, пока ехали до города она исцарапала ногтями все ладони. Наконец-то Акела проявился. Вот и повод отказаться от ужасной миссии.
Ещё раз покрутила в руках мобильник и, обернувшись к Котикову, выпалила:
– Проводишь меня домой?
Зачем ей это было нужно? Микки сама не знала. Может, чтобы унять нервозность, а может, чтобы попрощаться.
***
Осенний вечер выдался на удивление тёплым. Он ласкал щёки едва заметным ветерком, шелестел золотой листвой парковых деревьев и осторожно прятал за горизонтом последние лучи солнца. Один из них скользнул по щеке Микки и перебежал на идущего рядом с ней парня.
– Такое чувство, что ты провожаешь меня, а не я тебя, – Тим бросил красноречивый взгляд на собственный дом и сунул руки в карманы толстовки.
– Нам просто по пути, – она шла рядом, то и дело поглядывая по сторонам.
– Я не жалуюсь. Мне нравится, когда нам с тобой по пути.
Так глупо Диана себя ещё никогда не чувствовала. Сама позвала, а теперь идёт и смотрит в другую сторону, как будто, так и нужно. Мало того, он узнает, что она живёт в соседнем доме. Что в этом такого? В общем-то ничего. Только девушку не покидало чувство, что она уже пригласила его к себе домой в ободранные полуголые стены с пожелтевшими обоями, в гостиную с вечным запахом перегара и давно проржавевшую ванную. Кстати, неплохая идея. Это точно отпугнет ухажера из чистой элитной квартиры раз и навсегда.
Хуже будет только, если…
– Твою мать! – внезапно рыкнула Микки и сорвалась с места.
Это самое “хуже” лежало на лавочке у подъезда в бессознательном состоянии.
– Вот только попробуй сдохнуть!
У Микки из головы мгновенно вылетело всё лишнее. Она забыла про встречу с Акелой, про усталость после тяжелого дня и даже про идущего рядом парня. В голове только одна мысль: “Отец! Опять!”.
Он напивался до алкогольной комы редко, но сейчас было очень похоже. Когда она подбежала к лежащему на скамейке мужчине, в нос ударил резкий запах дешёвого алкоголя, сигарет и ещё почему-то мусорки. На отце было незнакомое драное пальто, о том, куда он дел свое вполне сносное, она предпочла сейчас не думать. Может, выменял на водку, может, ограбили – не имеет значение. А вот умереть она ему не даст!
***
Чешир
Парень с удивлением наблюдал, как Микки била по щекам какого-то пьяного бомжа, который не реагировал даже за самые сильные удары. Ругаясь на чём свет стоит, девушка подхватила его и, пошатываясь, подняла с лавки. Тело в грязном коричневом пальто тут же рухнуло обратно. Девушка с упорством муравья подняла его обратно и даже сделала пару шагов.
Тим не любил бомжей и вряд ли сунулся бы помогать одному из них, но вот помочь Диане – это совсем другое дело, зачем бы ей этот бомж ни был нужен.
Подбежал и подхватил его под другую руку, помогая удержать вертикально. От мерзкой смеси запахов грязи, помойки и алкоголя стало немного подташнивать, но он лишь чуть скривил нос.
Микки на него не смотрела, просто шла вперёд. Грязный подъезд, несколько лестничных пролетов и обшарпанная деревянная дверь, которая не выпадала из косяка благодаря чуду, не иначе.
Маленькая прихожая с изодранным в клочья пенопленом на стенах, скрипучие полы с древним как мир паркетом-ёлочкой и спёртый воздух.
Они протащили бомжа в просторную комнату с выцветшими обоями. В ней не было ничего, кроме продавленной пружинной кровати, железной стойки для капельниц как в больнице, и ветхого буфета, все ящики которого, тем не менее, запирались на ключ. До Тима начало доходить, что бомж похоже не совсем бомж. Или совсем не бомж.
– Придержи его! – скомандовала Микки.
Мужчина оказался не слишком тяжёлым, но от неожиданности Тим чуть не рухнул на пол. Девушка же проворно достала из-под матраса больничную клеёнку того самого мерзкого горчичного цвета и ловко расстелила на постели.
– Это зачем? – не понял парень.
– Будет либо ссать под себя, либо, – из-под кровати вытащила ярко-красный таз, – блевать. Кстати, знакомься, это мой папа.