Убегая прочь она не заметила, что сегодня он впервые был в черном: темные джинсы и рубашка с высоким воротом.
В классе Ивакова теребила косу, как трепетная невеста, прижимала ладошки к груди и хлопала нарощенными ресницами.
– Да, это был невероятный вечер! Мы танцевали три или даже четыре танца, я не помню. Всё смешалось!
Все бы ничего, но наговаривала она это на камеру мобильного телефона и сразу, судя по оповещению от инстаграма, лила в сториз. При этом сидела на месте Микки.
Стоило ей завидеть девушку, инстаграм-дива выключила запись и выпрямилась.
– Теперь я сижу здесь. Никто не будет сидеть с моим парнем, кроме меня!
– Ты главное его предупреди, что он твой парень, – хмыкнула Микки и, взглядом согнав одну из рыб-прилипал Иваковой с соседней парты, швырнула на неё сумку. Куда денется теперь подружка Карины её мало волновало, сегодня в школе нет троих – найдет куда пристроить свою пятую точку.
– Ты все видела в инстаграме.
– В инстаграме какой только ерунды не пишут. Но ты продолжай-продолжай. Мысли, говорят, материализуются, – она достала тетрадь и подкинула в руках, – если они есть.
– Ах ты, – Карина сжала кулачки, но не успела сказать ничего хлесткого, ведь в кабине вошел Котиков. Принцесса тут же забросила толстую косу на плечо, улыбнулась и начала обмахивать окружающих своими опахалами. – Тима, привет!
– Привет. Надеюсь, вы с отцом нормально добрались до дома?
– Да, все хорошо. Спасибо, что поинтересовался.
Котиков будто не обратил внимание на смену пажеского караула за партами, опустился на свое место и достал тетрадь по литературе.
– Ой, ты не успел написать эссе, да? Я тоже, – промурлыкала Карина. – Эти светские мероприятия так выматывают.
У Микки от этого воркования натурально свело челюсть. Мысли устремились в сторону ближайшего кофейного автомата, где можно было выбрать “без сахара”, а потом вылить эту отвратную жижу на голову одной блондинистой швабре.
Спасло Ивакову только начало урока и появление преподавательницы истории. Что ж, за четыре урока у Котикова есть реальный шанс нашлепать более-менее приличное эссе на тему “Тема любви в русской литературе XX века”.
Учебный день тянулся бесконечно долго. Микки бегала “покурить” каждую перемену, только бы не сидеть в одном классе со сладкой парочкой. Ивакова, как и следовало ожидать, не отходила от предмета своего обожания ни на шаг. А Свин радостно транслировал все происходящее в классе в инстаграм. И да, она смотрела. Злилась, скрипела зубами, но не могла перестать смотреть. Где-то в глубине души Диана будто искала огонек надежды: она все поняла не так, Котиков не сволочь. Но жгучая ревность не давала рассмотреть ничего, кроме тех коротких моментов, когда Чешир поворачивался к Иваковой и что-то коротко отвечал на её поток сознания. Он ей отвечал! Этого было достаточно, чтобы злиться.
– Ну что, кто хочет зачитать перед классом свое эссе? Смелее! – пухленькая учительница литературы мягко улыбалась, подбадривая учеников, некоторые из которых пытались незаметно залезть под парту или просто слиться с обстановкой.
Каждый раз когда на Евграфию Романовну находило желание обсудить и поболтать с классом, все выли и заранее готовы были признать свою ничтожность, несостоятельность и полнейшую некультурность. Поскольку преподавательница очень нежно любила свой предмет и придиралась к каждому слову, требовала мнений критиков и много чего еще (ага, эссе тоже должно обязательно быть из мнений критиков, не дай бог выразишь свое!). Милашка, с виду прям Барашкис из “Зверополиса”. Хотя там это тоже как-то плохо закончилось.
Микки смотрела в окно и думала о травмах, сопутствующих падению со второго этажа. Не рискнуть ли?
– О! У нас доброволец! – возликовала Евграфия Романовна. – Тимофей, прошу вас к доске. Блесните знаниями!
Диана обернулась и удивленно проводила парня взглядом. Интуиция кричала, что не к добру это самопожертвование, ой, не к добру. Вопреки желанию, она вновь и вновь вглядывалась в спокойное лицо, пристально рассматривала ямочки на щеках и хитрую улыбку на губах.
Тимофей выпрямился, одернул черную рубашку и, подойдя к преподавателю, положил на стол лист бумаги.
– Тема любви в русской литературе XX заставила меня о многом задуматься. Все, что связано с литературным наследием и мои мысли о нем, я изложил здесь. Но мы живем не в XX веке, на дворе уже много лет век XXI, и я хотел зачитать свое второе эссе о нем.
– О! Рассуждение мужчины о любви, – под пристальным взглядом голубых глаз Евграфия Романовна немного оттаяла и даже чуть покраснела. Захихикали девчонки где-то за спиной Микки. – Это будет интересно. Пожалуйста, Котиков, читайте. А я пока пробегу взглядом по тому, что касается литературы, – картинно махнула плотно исписанным листом.
– Спасибо, – улыбка чеширского кота стала еще шире. – Сегодня наша с вами жизнь наполнена планами, не так ли? У большинства из вас, друзья, уже есть четкий план на жизнь. Экзамены, поступление в университет, хорошая работа и карьерный рост. Мы стараемся жить по тщательно выстроенной для нас схеме: пытаемся соответствовать ожиданием родственников, боимся показаться окружающим неудачниками. Да, страх живет во всех нас. Мы очень-очень боимся не оправдать возложенных на нас ожиданий и бежим вперед, не оглядываясь по сторонам. Пункт первый – хороший институт. Пункт второй – престижная работа. Пункт третий – много денег.
– Тимофей, простите, что прерываю. Но тему эссе у нас “О любви”, – тактично напомнила преподавательница.
– Прекрасное напоминание, Евграфия Романовна. Очень точное. А где любовь? Где в наших планах живет любовь и вообще, можно ли её спланировать так же, как мы пытаемся спланировать нашу жизнь? Если вдруг попытаемся, знаете, как это будет выглядеть? Мне тридцать лет. У меня есть работа (её одобрил папа), квартира и машина, которую мои друзья считают крутой. Я решаю завести семью и детей. Не потому что хочу, а потому что меня все чаще спрашивают: “Почему ты не женишься?” и добавляют. “Пора бы!”. А я что? Я снова не хочу никого разочаровывать. Я составляю новый план, перечисляю качества, которыми должна обладать моя будущая жена: блондинка, голубые глаза, из хорошей семьи и чтобы грудь третьего размера.
– Котиков! – под смешки класса возмутилась преподавательница.
Ивакова аж выпрямилась, демонстрируя всему классу, что вот она я – идеальная девушка.
– Все-все. Дальше только о приличном. И вот я сижу рядом со своим идеалом, мысленно ставлю галочки и понимаю —100 из 100, ну или 98 из 100. Женюсь. Ровно через два года по плану у нас рождается ребенок, потом второй и вроде как все, отстрелялся. Так как вы думаете, это любовь? По-моему, нет. Это страх разочаровать всех вокруг. Потакание обществу, своим комплексам и что угодно еще, только не любовь. Я считаю, что любовь во все времена одна и выглядит она совсем не так. Нет, я знаю, что выглядит она совсем не так!
Если любишь кого-то по-настоящему, то перестаешь бояться: папу, друзей, общество. Любовь рушит любые планы, сносит стены и стирает границы между людьми. Любовь делает нас уязвимыми и дает силы на удивительные вещи. Любовь открывает нам глаза на людей, которые рядом с нами. Заставляет увидеть человека таким, какой он есть, без кучи масок, инстаграм-фильтров и образов, созданных злыми языками.
Любовь – это лабиринт на зыбучих песках. Ты бежищь по нему вперед, как одержимый. Тебе страшно, но каждый новый поворот влечет тебя, а ноги увязают все глубже. И только тебе кажется, что нашел верный путь, как тут же заходишь в тупик. Злишься, пугаешься, боишься заблудиться, но еще больше боишься оказаться на свободе. Лишиться этой любви, лишиться человека, который ждет тебя в сердце лабиринта и почему-то не дает путеводную нить, заставляя ходить по кругу. Любовь – это мышеловка, в которую попадает даже кот.
Сегодня я выброшен из лабиринта. Сегодня годовщина смерти моей матери. Сегодня мне можно все. Сегодня я забываю про страх. И хочу открыто сказать, что очень устал жить по плану и улыбаться тем, кому нужно, а не кому хочется. Сегодня я хочу сказать правду о своей любви.
Микки вжалась в деревянную спинку стула и снова глянула в окно. Может, все-таки прыгнуть? Потому что Котиков, “читая” свое эссе, неотрывно смотрел на неё и теперь медленно шел вперед, чеканя:
– Моя любовь – это вспышка и удар кирпичом по голове. Моя любовь не дает путеводных нитей. Моя любовь не боится никого и всегда идет вперед. Моя любовь – самая сильная и удивительная девушка, что я когда-либо встречал. Моя любовь – это ты.
В следующее мгновение он дернул Диану за руку, а так поднялась, как послушная кукла. Хотела дернуться и сбежать, но попалась. Кот поймал мышку и поцеловал на глазах у всех.
Оглушил. Она не слышала ни улюлюканий одноклассников, ни возмущений Евграфии Романовны, ни визга Иваковой. Микки не слышала ничего, кроме стука собственного сердца.
Это было больно. Так словно кто-то воткнул нож в самое сердце и с каждым настойчивым движением проворачивал, чтобы перо раз за разом проникало все глубже и глубже. Откуда-то, наверное из древних инстинктов выживания, Микки знала, что нужно делать. Знала, как спастись от этой сводящей с ума боли. Знала и сделала это, послушно приоткрывая губы навстречу поцелую. Судорожно сжала бледными пальцами мягкую ткань чёрной рубашки и сошла с ума.
Неужели так бывает? Так, чтобы ударом друг о друга. Так, чтобы дыхание в дыхание и тело к телу. Так, чтобы забыть обо всем на свете: не чувствовать боль, стыд и бесконечную усталость. Только огненное счастье, до головокружения, до абсурда и желания беззаботно смеяться в мягкие губы с запахом мятной жвачки.
– Ты со мной Микки. Только ты и никто другой. А я с тобой, чтобы это ни значило.
– Сумасшедший чеширский кот…
– Моя не-принцесса. Бежим!
Звуки обрушились на неё разом. Микки не успела растеряться, как её дернули прочь из класса. Они бежали по узким коридорам, топая так громко, что бабушки из тех персонала начали грозить им тряпками. Но им было все равно. Главное бежать и бежать вместе подальше от улюлюканий, криков и посторонних глаз.