Но стоило ей пробежать взглядом по первой странице, всё внутри рухнуло.
– Что это? – она не узнавала свой мгновенно охрипший голос.
– Документы из опеки. Николай Семёнович Товаров лишен права опеки. Отказался добровольно.
– Это я вижу, – Диана медленно перевернула страницу, закусила губу и все же произнесла, – но почему в графе “действующий опекун” теперь ваше имя?
– Потому что с этого дня по всем документам ты под моей опекой, – прокурор отпил свой кофе, скривился и глянул на пораженную девушку.
– Но как? Почему?
Она потерялась. Диана раз за разом гоняла в голове варианты и не могла найти нужный, не могла понять, что задумал Котиков-старший. Зачем ему опека?
– Что вы собираетесь делать? – так и не дождавшись ответа, Микки в миг ощетинилась и, уперев руки в край стола, отодвинулась подальше от спокойно смотрящего на нее прокурора.
– Мириться с сыном, – голос мужчины звучал удивительно ровно, только в глазах, окруженных мелкими морщинками, Диана заметила усталость. – И я хочу, чтобы ты мне в этом помогла, раз уж знаешь моего сына лучше, чем я.
– А это? – она неверящим взглядом посмотрела на бумаги и вновь посмотрела на Котикова-старшего.
– Мой первый шаг к примирению. Как думаешь, сработает?
Раньше, чем она ответила, в приемной раздался знакомый голос.
– Просто скажите “прости” и дайте жить своей жизнью. Этого ему будет достаточно.
Микки подошла к двери и распахнула её настежь. Тимофей влетел в кабинет и замер, глядя на отца.
– Вам нужно поговорить, – Диана мягко коснулась его плеча и, получив в ответ согласный кивок, вышла из кабинета. – Я подожду тебя на нашем месте.
На негнущихся ногах она вышла из кабинета, прошла по небольшой аллее и шмыгнула в знакомые, почти облетевшие кусты. Только упав старую лавку, смогла выдохнуть. Что это было?
Котиков-старший решил взять её на воспитание? Это такой хитрый прием, чтобы отвадить от неё Тимофея или что? Микки не понимала. Мысли метались внутри головы и не хотели складывать в одно простое знание: прокурор сделал это не ради выгоды, а ради того, чтобы поддержать сына. От чистого сердца.
Придя в себя, Диана с надеждой глянула в неб о: “Правда?”
Но ей ответил громкий женский крик. Кто-то кричал совсем рядом, буквально в паре метров от неё.
– Не влезай, не влезай…– прошипела себе под нос.
Но мужской голос, крикнувший: “Это тебе за Кабана, с*ка!” заставил сорваться с места.
Девушка лежала на бок около входа на территорию школы и, скребя пальцами по грязному асфальту, кричала от боли. Обидчика рядом с ней уже не было, остался только нож, который воткнули в спину, куда-то в район почки.
Парик из темных неестественно блестящих волос держался на совесть. Черные кожаные штаны перепачкались в грязи. Косплей одной принцессы-идиотки провалился окончательно.
– Карина, черт! Держись!
Сначала вызвала скорую сама и для верности позвонила Тиму. Длинные гудки в трубке все никак не кончались. Диана склонилась над девушкой.
– Держись, только держись, поняла меня? Не теряй сознание. Говори!
– Ненавижу тебя. Ненавижу! – прошипела Ивакова сквозь плотно стиснутые зубы.
– Ненавидь сколько угодно, только не сдохни, – покладисто согласилась Микки, а Тим, наконец, взял трубку.
– Что случилось?
– Карина ранена. Её перепутали со мной. Мы у входа в школу, я вызвала скорую, но думаю, твоему папе стоит тоже позвонить. Сообщите директору и остальным.
– Сейчас придем. Будь осторожна, Ди.
Отключила вызов и оглянулась на всякий случай. Нет, вряд ли эти идиоты вернутся. Они думают, что наказали её. Этого стоило ожидать, банды так просто не прощают.
– Не отключайся! – рявкнула снова и присела рядом с Иваковой.
– Какого хрена, Ди, – пропищала она, подвывая.
– Всё сложно, – выдохнула Диана. – Ты нарядилась мной, хотела мою жизнь. Вот она во всей красе, Иви.
– Иви? Ты не называла меня так с шестого класса, – выдохнула Карина и её взгляд на мгновение стал теплым.
Микки удивилась не меньше подруги. Она думала, что давно оставила в прошлом их дружбу и забыла все эти милые прозвища, ночные посиделки с какао и просмотр мультфильмов в тайне от строгих родителей. Оказалось, нет. Это часть её жизни. Карина Ивакова, которая истекает из-за неё кровью, важна и, несмотря на все обиды, нужна.
– После того как ты превратила меня в объект для насмешек, ты не достойна этого прозвища.
– Прости. Если я умру, – по щекам девушки текли слезы, тушь размазалась некрасивыми черными подтеками, – не хочу, чтобы ты говорила обо мне плохо. Я была дурочкой. Я завидовала.
Диана замерла и удивленно глянула на бывшую подругу. У которой, вообще-то, была самая настоящая идеальная жизнь.
– В смысле завидовала? Мне?
– Да. Ты внезапно стала красивой, на тебя мальчишки заглядывались. Девчонки тебе в рот смотрели, потому что ты была лидером, никогда не лезла за словом в карман. Я, – закрыла глаза, но тут же вернулась в сознание, – я не хотела быть твоей тенью. Понимаешь? Я привыкла быть в центре внимания. Привыкла получать лучшее и… прости.
– Ни за что, – Диана ущипнула её за щеку, мешая отключиться. – Потому что ты сейчас не умрешь. Скорая уже в пути, ты потеряла не так много крови. Они помогут, Иви. Держись. Ты будешь жить, а я буду на тебя злиться еще лет восемьдесят. А уже потом ты сдохнешь и я станцую кан-кан на твоей могиле, окей?
– Идет, – выдохнула Карина и прикрыла глаза.
Тим подбежал к ним первым. Взъерошенный и злой, как сто чертей.
– Ты в порядке, Мик?
– Я да. Карина плохо, – выдохнула коротко.
Парень наклонился к лежащей на асфальте девушке и аккуратно осмотрел рану.
– Могли почку задеть. Хорошо, что мало крови. Карин, не дергайся, хорошо? Нож все еще внутри, если будешь шевелиться, то можешь сделать хуже. Скорая скоро будет. Папа позвонил в центральную больницу, там уже ждут лучшие хирурги. Всё будет хорошо.
– Пошел ты, – выругалась в ответ девушка.
Тим перевел растерянный взгляд на Микки, но та лишь пожала плечами и коротко добавила:
– Мой прикид и нож в спине на неё плохо влияют!
– Ты на всех плохо влияешь, как я погляжу, – прокомментировал подошедший Котиков-старший. – Ложка дегтя в бочке с медом.
– Ой, да заткнитесь уже, Станислав Юрьевич!
– Микки! – рявкнули одновременно Тимофей и подоспевший к месту происшествия директор.
***
Неделю спустя
Диана лежала рядом с Тимом на просторной кровати гостевой спальни квартиры Котиковых и дремала, устроив голову на плече парня. Сборы и перетаскивание коробок утомили. Недаром говорят, что переезд как три потопа. В её случае хватило одного!
– Я так рад, что ты переехала, – парень осторожно убрал темную прядь с её лица.
– Думаю, твой отец до последнего надеялся, что я откажусь, – хмыкнула в ответ.
– Ничего, он к тебе привыкнет. И знаешь, что?
– Что?
– По-моему, ты ему нравишься. Держишь его в тонусе, не даешь заскучать дома, – хохотнул он.
– Микки – счастье в каждый дом! – рассмеялась девушка.
– Нет уж, только в мой, – наклонился и коротко поцеловал её в кончик носа.
Отец, пользуясь правом опекуна, забрал их из школы и организовал домашнее обучение. До тех пор, пока брата Зверя не отправят за решетку, а в бандах не забудется гибель Кабана, они оба под строгой охраной.
Неделю Диана держалась и жила отдельно, но когда у соседей сверху прорвало трубу и с потолка старенькой квартиры полилась вода, девушка поддалась на уговоры и переехала.
– Ведите себя пристойно! – проворчала Микки, пародируя голос Котикова-старшего.
Тим рассмеялся, откидываясь головой на подушки.
– Похоже вышло. Кстати, мне писал Свин. Ивакову завтра выписывают из больницы. Он уже готовит торжественную встречу с воздушными шарами и оркестром.
– Добился-таки своего?
– Судя по довольной свинячей харе и сториз в инстаграме Карины, он устроил такую осаду больницы, что этот бастион должен был пасть.
– Какое облегчение! – выдохнула Диана. – Теперь никто не будет тянуть грязные лапы к моему хорошему мальчику, – скользнула рукой под футболку и царапнула ногтями кубики пресса. – Мой!
– Всегда твой, даже не сомневайся, плохая девочка…
Конец
Эпилог 1. О главных героях
Электронные часы на компьютерном столе пикнули два раза, привлекая внимание хозяйки комнаты. Микки строго на них глянула и хитро улыбнулась начатому портрету дородного коллеги Станислава Юрьевича. Мужчина имел не менее трех вторых подбородков, суровый взгляд из-под кустистых бровей, нелепо торчащие уши и статус заместителя областного прокурора.
Сделала еще несколько ровных штрихов, тщательно высовывая тот самый третий подбородок, придающий типу солидности, но тут же отложила стилус в сторону и глянула на дверь.
Тишина. Минута. Две. Три.
Тихий стук в дверь был едва слышен. Он знал, что она не спит и знал, что их временно общий “папа” уехал по делам на три дня. Знал и пришел. Ровно три минуты назад ей исполнилось восемнадцать.
Еще три удара в дверь. Уже громче.
Микки подкралась к ней на носочках и приложила ухо к замочной скважине. Да-да, первое, что она сделала в своей комнате – это поставила персональный замок. Не то, чтобы она боялась за свою девичью честь, просто привыкла иметь свое пространство и без надобности никого в него не впускать.
– Я знаю, что ты не спишь, – хмыкнули за дверью.
– Я тоже знаю, что я не сплю, – шепнула себе под нос Микки, но и не подумала повернуть замок.
Этот гад мучил её целый год, не поддаваясь ни на какие провокации. Он заслужил маленькую женскую месть. Еще на три удара в дверь, на большее её не хватит.
Тук. Тук. Тук.
Медленно повернула ключ в двери. Дверь распахнулась и её просто смели с места, вжав всем телом в ближайшую стену. Шутка, готовая сорваться с губ девушки, была поймана другими губами и захвачена в плен вместе с вспыхнувшим желанием.