– Что вы с девочкой творите? – сурово вопросила мама Ардэн, разглядывая сына.
– Вы ее совсем перепугали, – поддержала мама Грейн.
– Нужна срочная оценка состояния ее здоровья, – прошипел Дима Горыныч.
– Причина? – поинтересовался папа Грейн.
– Странное поведение, – ответил Рома.
– Вы только заметили? – искренне удивилась мама Ардэн.
– Мама, мы не это имели в виду, – скривился Дима, возвращая себе человеческий облик.
– Допрос провели… Э-э, поговорили, в смысле? – деловито спросила мама Ардэн. – Причину выяснили?
– Ничего они не выясняли, – сдала я своих мужиков. – Схватили и потащили. Дикари! – обличила я их, поправила волосы и снова охомячилась.
На меня выжидающе смотрели все аттарийцы, и я засмущалась. Стою, носком туфли газон ковыряю и молчу. А что мне им сказать? Наехать, чего это они такие все из себя молодые, когда давно пора в маразм впасть, а некоторым так и вообще по всем законам пора того… И мне обидно, что «того» я сделаю раньше всех, хоть и сопля перед ними. Стыдно же такое говорить, ну.
– Инесса, – мягко заговорила мама Грейн, – что случилось?
– Все хорошо, – проворчала я. – Взгрустнулось просто.
– О чем взгрустнулось? – спросил папа Грейн.
Я шмыгнула носом и отковыряла кусок газона.
– Ты можешь нам доверять, – подключился дядя Грейн.
Я выковыряла второй кусок и загадочно посмотрела вдаль.
– Уж приме-то стесняться нечего, – усмехнулась мама Ардэн, – ляпай, что в голову взбредет.
– Мама! – одернул ее Дима.
– Что мама? – возмутилась она. – Я помочь хочу!
– Инночка, – Рома снова заглянул мне в глаза, – где болит?
И вот тут меня прорвало. Вдарила кулаком в родную грудную клетку и с надрывом выпалила:
– Тут, Рома! Тут у меня болит!
– Сердце!
– Легкие!
– Кажется, кости хрустнули! – переполошились блаженные аттарийцы.
– Все у нее там отлично, – объявилась Сима в сексуальном халатике медсестры и в шапочке с крестиком красным. Дядя Грейн даже челюсть чуть не потерял. – Инусь, о чем надумалось, душа моя? Мне, как священнику, можно все рассказать.
Я по очереди обвела всех собравшихся взглядом и отковыряла еще кусок газона.
– Возраст, – едва слышно произнесла я.
Аттария выпала в общий офигей. Не растерялась только Сима, которая сложила в своих универсальных мозгах два и два, подвела под общий знаменатель и дала пояснения:
– Инусик переживает, что проживет обычную земную жизнь, составляющую треть от жизни среднестатистического аттарийца.
Вся моя гуманоидная родня пошевелила мозгами, мои мужики облегченно выдохнули и даже хохотнули, паразиты. Старшая часть родни недоуменно на них посмотрела.
– Инесса не прошла через анализатор? – спросил папа Грейн.
– Прошла, – кивнул Рома. – Сразу же, как попала на корабль.
– Тогда в чем дело? – не поняла мама Ардэн.
– Вы ей ничего не объяснили, – поняла мама Грейн.
– Они мне вообще мало объясняют, все больше по норам… э-э-э, проехали, – окончательно смутилась я и покраснела.
– Что по норам? – заинтересовался дядя Грейн.
– Так, все. – Дима зарубил на корню исследовательский интерес Анатолия Константиновича. – За столом поговорим. О возрасте, – с нажимом добавил он.
– Точно, – поддакнул Рома, и вся наша воссоединенная тройной любовью семья проследовала в обратном направлении, к беседке.
Из общих пояснений я поняла, что сильно опасаться мне нечего, потому что анализатор-регенератор уже затормозил процесс моего старения, значительно омолодив клетки, а я-то дура еще возмущалась. Погорячилась… И если у аттарийцев долголетие достигнуто многовековой работой местных селекционеров, то мне в помощь все тот же регенератор, который может периодически проводить мне процедуру омоложения, что отразится не только на внешнем виде, но и на общем состоянии организма в целом.
А за то, что заподозрила мужей в вероломстве и новых отношениях, мне вынесли всеобщее порицание и чуть не выгнали из комсомола, образно, конечно. Во-первых, постоянный союз не расторгается, потому в него не спешат вступать до полной уверенности в правильности столь важного шага. И если Рома решился на это, то:
– Сын уверен в своем выборе, уж можешь мне поверить. Если Грейн нашел свою женщину, его ничто не остановит.
– Угу, даже родной брат, – проворчал дядя Грейн, у которого когда-то из-под носа увели маму Грейн. Романти-и-ично…
– И лучший друг, – усмехнулся Дима.
А во-вторых… Мама Ардэн жахнула рюмашку алкогольной вкусняшки и мрачно возвестила:
– От легара вообще теперь никогда не избавишься. Мне еще повезло, что я Валишиару единственной не была. Простой-то легариец – бедствие для женщины, привыкшей к свободе, а легар – полная… – она взглянула куда-то в небо, – Сима. – И вздохнула: – Бедная девочка…
– Мам, я допустил, чтобы пара превратилась в трио, я не обычный легар, – усмехнулся Дима.
– Ты единственный аттарийский рептилоид, – отсалютовала ему стаканом мать. – Такой генофонд испортили, – вздохнула она и махнула рукой. – А я уже радовалась, что моя кровь оказалась сильней.
– Перед силой выбора никакая кровь не устоит, – улыбнулся Ардэн и ласково провел пальцем по моей щеке.
– Я и говорю, испортили генофонд. – Мама Ардэн с немым укором посмотрела на меня, и мне даже на секунду стало стыдно. Потом вспомнила, что наследственные признаки могут проявляться в следующих поколениях, и стыдиться перестала. Самой надо было быть в связях разборчивей, так-то.
Разговор плавно тек вокруг наших будущих планов. Обсудили Хейду, нравы и порядки ее обитателей, но сошлись на том, что нам лучшего места не найти, если хотим наслаждаться жизнью, не изворачиваясь и не защищаясь. Вот чего не отнимешь у аттарийцев, так это быстрой приспосабливаемости к новым жизненным обстоятельствам. Сказали – будем жить втроем, удивились, приняли и уже готовы помочь собирать чемоданы, чтобы отправить в добрый путь. А уж что касается новых прозвищ, так они их принимают, особо не замечая. Даже мама Ардэн без лишних проблем стала Ниной Егоровной.
После торжественного обеда мужчины удалились в дом, а я осталась со своими свекровями. Мы мило общались, честное слово, мило. Темы были совершенно нейтральные. Что носят на Земле? Как живут? Какие отношения в семьях? Потом перешли к отношению разных народов к тройственным союзам. А затем как-то незаметно подошли вплотную ко мне и моим мужчинам… Я даже не сразу заметила, как эти две кумушки-голубушки подобрались и в их глазах зажегся хищный блеск.
– Инночка, – обратилась ко мне мама Грейн, быстро перенявшая манеру обращения ко мне от своего сына, – а кто первым проявил к тебе свое внимание?
– Рома, – наивно улыбнулась я. – Он меня и утащил с Земли.
– Значит, Ром был первым? – ласковым голоском уточнила Антонина Николаевна.
– Ну, д… да, – кивнула я, запнувшись.
Мама Ардэн поджала губы, смерила ледяным взглядом маму Грейн и мягко улыбнулась мне.
– Но Дмирт смог обратить на себя твое внимание, – произнесла она. Я кивнула, и она метнула на первую свекровь язвительный взгляд. – Несмотря на то, что ты уже была с Грейном?
– Э-э… – недоуменно протянула я, не понимая, куда мамы клонят.
Мама Грейн откашлялась, взяла меня за руку и все так же ласково продолжила:
– Но после ты все равно выбрала Рома?
– Или Дмирт настолько ошеломил тебя, что ты уже не могла не думать о нем? – встряла Нина Егоровна.
Напротив материализовалась Сима и с интересом следила за нашим разговором. Я перевела взгляд с одной женщины на вторую, нахмурилась, начиная кое-что понимать, но все-таки ответила:
– Отказалась от обоих.
– От Рома?!
– От Дмирта?!
– От обоих, – кивнула я.
– Но почему? – изумилась Антонина Николаевна.
Я вздохнула, и Сима сочувственно взглянула на меня.
– Не могла выбрать, – уже ворчливо ответила я и тут же спросила: – Это имеет какое-то значение?
Мамы переглянулись, одинаково упрямо поджали губы и снова посмотрели на меня.
– И все же, Инночка, наверное, кто-то из них тебе нравится чуть больше? – полюбопытствовала мама Грейн.
Я помотала головой.
– Как можно кого-то из них выделить? Они же оба одинаково хороши, – сказала я, и мамы со священным ужасом посмотрели на меня.
– Что?! – в голос воскликнули они.
– Мой Дмирт первый во всем! – с гордостью заявила мама Ардэн.
– Первый? – рассмеялась мама Грейн. – Мой Ром ни в чем не уступает Дмирту! И если бы не его дружеское расположение, Дмирт никогда бы не выиграл кубок Семи академий.
– Да когда же ты угомонишься?! – воскликнула Нина Егоровна. – Если бы Дмирт не помогал Рому, он никогда бы не дошел до последней черты!
– В чем дело? – Я переводила взгляд с одной свекрови на другую. – О чем вы говорите?
Аттарийки вообще перестали меня замечать. Они вскочили со своих мест, махали пальцами друг у друга перед носом и упорно доказывали друг другу, что именно ее сын самый лучший. Я выпала от происходящего в глубокий шок, пыталась ухватить суть ссоры, но так и не смогла. Выручила, как всегда, Серафима, зависшая за моим плечом.
– Рассказываю, – начала она. – На последнем уровне обучения в Военной Академии проводится испытание, можно сказать, общий экзамен среди семи Академий Аттарии, в которых проходит обучение военное сословие. Взявший кубок автоматически получает следующее звание, может сам выбрать место дальнейшего прохождения службы, а Академия получает дополнительные льготы от императора и звание первой. В тот год выигравших было двое. Тайлары Ардэн и Грейн работали все испытание слаженно, помогая друг другу, и на финиш вышли вместе, они так и хотели. Мамы радостно повизжали, пообнимались, у них тогда были мир и любовь, поздравили друг друга и сыновей. А потом, отмечая важное событие в жизни своих детей, тайлари Грейн похвалила сына и сказала, что он настоящий друг, помог тайлару Ардэну. Тайлари Ардэн это не понравилось, и она в запале сказала, что ее сын вышел бы