— Кто там, пап? — послышался голос из-за двери, которую Эван принял за вход в другое складское помещение. Возможно, там находилась жилая комната, поскольку вышедшая оттуда девушка была без УПЖСа — первый случай с момента прибытия их с Джоссом в Гробницу.
— Пап, я же спросила… Ой!
Это была одна из набора стандартных реакций людей на сьют. Эван знал почти все оттенки этого возгласа. Однако конкретно в этом слышалось нечто новое. Не только потому, что это произнесла молоденькая девушка — в ее тоне было больше приятного удивления, чем обычно. Она была высокая и смуглая, как и ее отец, но гораздо стройнее. Черные ее волосы были заплетены в длинную косу по индийскому обычаю и, по мнению Эвана, представляли большую проблему при надевании шлема.
— А, Кэти. Офицер Глиндауэр, это мой бухгалтер, менеджер и дочь, Кэтрин.
— Сразу видно, папочка, что у тебя на первом месте, — улыбнулась Кэти. — Доброе утро, офицер. Приятно познакомиться.
Эван снова протянул руку, не сжимая пальцев, что должно было символизировать рукопожатие в сьюте, но Кэти Вирендра энергично пожала его запястье. Сейчас, преодолев удивление, она просто прыгала от возбуждения, глядя на его графларовую броню. Все это было так непохоже на то, как его встретили в баре, однако он не собирался из-за этого отказываться от теплой встречи.
— Насколько я понимаю, — сказала она, окидывая его долгим, задумчивым взглядом, — вы прибыли сюда в своем ходячем контейнере, чтобы прижучить тех ублюдков, что пристрелили Джо?
— Кэти! — возмутился было Вирендра, хотя Эвану показалось, что он скорее играет на публику ради приличия. Видно, Кэти зла на язык, и папаша много лет пытается обуздать его. Или ее самое. В таких местах, как Гробница, дети взрослеют быстро и в первую очередь усваивают более обширный и выразительный лексикон, чем те, что растут в более спокойной обстановке. Хотя если она собиралась шокировать новоприбывшего чужака своим «ублюдком», то малость промахнулась. Эван чуть ли не улыбнулся, но вовремя спохватился, подумав, что даже обычные школьные дворы часто являются рассадником большего сквернословия, чем военные лагеря. Да и Кэти уже не была школьницей. Ей минуло хорошо за двадцать — достаточно молода, чтобы зажигаться при виде чего-то необычного, но достаточно взрослая, чтобы ее эмоции были лишены подростковой легкомысленности.
— Нет. Мы с напарником здесь по другому делу. Когда вашего шерифа убили, мы еще были в воздухе. Но мы связались с полицейским департаментом Уэллса, и вчера они прислали сюда ребят из убойного отдела.
— ПД. — Кэти Вирендра произнесла эту аббревиатуру так, словно бы это было обозначение какого-то вируса, а не название организации. — Видела я этот сброд. Да свяжи им руки, они не найдут собственной задницы!
— Кэтрин! — снова возопил ее отец, на сей раз куда более гневно. — Придержите язык, юная леди!
— Да иди ты со своей «леди»! Пап, ты сам знаешь, что тут творится, так чего ж делаешь вид, словно ничего не произошло? Я видела, что осталось от Джо, и никто — даже мамочка — не сможет сделать так, будто бы все уже кончилось!
— Вы видели? — Эван был несколько удивлен, хотя и не так, как мог бы удивиться при других обстоятельствах. В марсианских дальних поселениях жизнь учит детей не только ругани. Тут часто случается видеть смерть, причем весьма некрасивую, так что приходится с этим как-то свыкаться. — Это не зрелище для молодых девушек, — заявил он.
Кэти еще раз смерила его взглядом и уперла руки в бока.
— Офицер Глиндауэр, — сказал она, — уже давно никто не разговаривал со мной таким тоном, и я, так и быть, приму это за комплимент, а не за оскорбление. Тут вам не номер в «Хилтоне», и даже несчастные случаи здесь куда грязнее, чем в городе. Я только мельком видела то, что лежало на улице, я была среди тех, кто постарался, чтобы он не остался там валяться. Вы не могли заметить меня — люди в упэжесах все похожи. Но Джозеф Чернявин был мне другом. Нашим другом.
Эван опустил голову в знак извинения. Ему было немного стыдно. Обычно он не говорил ничего неуместного и понимал, что сначала надо подумать, а потом уже говорить.
— Извините, — произнес он наконец и выдавил кривую улыбку. — Похоже, я слишком много времени во время отпуска проводил с мамой в Мерионете. Она весьма старомодна. Ей бы Марс совсем не понравился. — Кэти с отцом смотрели на него, и отец медленно кивнул, словно признавая его правду. — Слишком много пыли — а она такая аккуратистка.
Вирендра засмеялся, понимая, что хочет сказать Эван, но Кэти просто округлила глаза. Во время их разговора Эван достаточно много услышал о жене Скотта, чтобы понять, по какой причине миссис Вирендра не поехала на Марс. Насколько он понял, развод был неизбежен, но разошлись они полюбовно, а глядя на плод их супружества, становилось совершенно ясно, почему Кэти не осталась с матерью. Удивительно, что она так долго оставалась с отцом, поскольку девица явно относилась к тому разряду чад, которые мамаши называют «оторвами». Проще говоря, чертовски своенравный ребенок.
— Ладно, мистер Глиндауэр, думаю, вы тут не для уборки, так ради чего же вы прилетели, если не убийц ловить? Полюбоваться на пейзажи? Ради прекрасной погоды? Или это Большой Полицейский Секрет? — Кэти присела на край стола, качая ногой, и вызывающе смотрела на Эвана — ну, скажи что-нибудь насчет моего наглого тона!
Эван ограничился взглядом на ее отца, в котором ясно читалось, что бы он, Эван Глиндауэр, сделал, если бы эта маленькая нахалка была его дочерью. Даже если он ошибся в ее возрасте лет на десять, она все равно была уже слишком взрослой, чтобы строить из себя капризную девочку — по крайней мере, безнаказанно.
— Вряд ли это можно считать секретом, если кто-нибудь даст себе труд проверить записи вашего автоответчика, который изображает из себя здешнего авиадиспетчера, — сказал он. — Диспетчерская Уэллса передала ему наш полетный план, предполагаемое время прибытия и цель нашей миссии на случай, если нам понадобится помощь на месте.
— Вы про разбившийся корабль? Так это правда?
— Конечно, правда! Ради бога, зачем нам… — Он осекся, осознав, что она хотела сказать. И если бы это озарение, как в старых видиках Джосса, превратилось в ореол вокруг его головы, то он был бы не ярче, чем свечение внутри светлячка. — Так вы думаете, что мы дали оповещение о кораблекрушении на широкой волне лишь для прикрытия чего-то другого? — Девушка уставилась на него с таким ошарашенным видом, что Эван даже почувствовал удовольствие от того, что сравнял счет. — Мистер Вирендра, — сказал он, не обращая на нее внимания, — сколько бы вы тут с вашей дочерью ни прожили, это слишком долго для нее.
Вирендра нарочито пожал плечами, показывая, что он сотни раз уже говорил себе то же самое и что это уже у него в зубах навязло.
— Все равно плохо, что нам приходится полагаться на людей из ПД. Хотя я бы предпочел, чтобы она порой придерживала язык, я сам, как и многие в этом городе, согласен с Кэти в ее мнении о полиции. Они вряд ли возьмут убийцу, а вот осиное гнездо разворошат точно. И когда жалить станут нас, копы будут уже далеко.
Эван чуть расслабился. Получилось! Вирендра начал рассказывать то, к чему осторожно подталкивал его Эван. Допросом такого никогда не добьешься. А тут можно выйти на много интересных направлений. Вирендра начал сам, с такой прямотой, что это чуть не застало Эвана врасплох.
— Вы с напарником вчера были в баре, — сказал он. Эван кивнул — это наверняка стало известно всей Гробнице прежде, чем они успели заказать выпивку. — И вас наверняка поразило разнообразие алкогольных напитков в таком маленьком поселении. — Эван снова кивнул, но на сей раз он был куда внимательнее, чем можно было понять по его рассеянному взгляду. — Должен вам признаться, офицер Глиндауэр, что не все эти напитки доставляются сюда легальным путем.
Услышать такое от одного из местных было, право же, неожиданно. А то, что это облекалось в столь обтекаемую форму, вполне могло рассмешить. Эван чуть не заржал, но спохватился и вежливо прокашлялся.
— Прошу прощения, — сказал он и еще несколько раз кашлянул. — Извините. Когда у меня так вот першит в горле, надо переждать, пока пройдет. Пыльно тут. Если треснет шлем — то конец.
— На этот случай, офицер, — вмешалась Кэти Вирендра, которая прекрасно поняла, что Эвана душит смех, поэтому была особенно холодна и жеманна, — надеюсь, что никто вам шлем не раскокает. — Она чуть заметно усмехнулась.
— Рад буду выпить за это, — ответил Эван улыбкой на ее слова. — Мистер Вирендра, — осторожно проговорил он, — я надеюсь, что вы все взвесили, прежде чем откровенно разговаривать со мной, так что мне не нужно вас предупреждать и этот разговор останется между нами. — Эван понимал, что превышает свои полномочия, но устав Солнечного патруля разрешал своим офицерам трактовать закон довольно гибко. Это была первая заповедь, что записана в уставе черным по белому и которую знал наизусть каждый умный полицейский: хорошо, если ты ловишь виновного в мелком преступлении, но плохо, если из-за этого ты пропускаешь преступление тяжкое. Эван понимал, что тут крутится что-то похлеще простой контрабанды алкоголя. Он чувствовал это, нюхом чуял.
Он несколько мгновений смотрел на Вирендру.
— Мы уже догадались о контрабанде, — продолжал Эван. «Это не даст ему подумать, что он отвел нам глаза». — Вся тонкость заключалась в пропорциях — сколько доставляется, сколько производится на месте, все такое. Это дело полиции. Но это место как-то не тянет на рынок сбыта алкоголя. Город-то маленький. Так что позвольте мне сделать предположение — единственным напитком неместного производства является то, что первоначально было налито в бутылках. А это, вероятно, доставляется легально, по бутылке за раз, так? Я прав?
Вирендра побледнел, как только может побледнеть человек его происхождения, однако кивнул и даже сумел ответить Эвану улыбкой.
— Либо бутылка за раз, либо нелегально, — ответил он. — Моя семья держит магазинчики с середины двадцатого века, и чем дальше приходится перевозить товары, тем дороже они становятся по прибытии. Все оборудование, которое вы видите здесь, офицер Глиндауэр, необходимо для работы или для жизни, да просто для выживания! Большая часть сменила уже двух-трех хозяев, прошла ремонт, техосмотр, кое-что было заменено, снято или, наоборот, добавлено…