Джосс балансировал на камнях и осторожно переставлял ноги.
Эван шел впереди так, словно ветра и не было, но Джосс почти слышал визг и скрип сервоприводов. В шлеме у Джосса прозвучало: «Я и забыл, как это бывает».
— Был бы рад никогда этого не испытывать, — откликнулся Джосс, споткнувшись о камень.
«Встряхнись, парень. Недалеко осталось».
Джоссу встряска не улыбалась, но спрашивать он не решился — Эван наверняка скаламбурил, чтобы отомстить Эвану за его многочисленные подколки, как и сам Джосс любил делать. Джосс огибал другой валун, на сей раз размером с гараж, и вдруг осознал, что смотрит он уже отнюдь не на валун. Это была гондола двигателя корабля. Над ней стоял Эван, и выражение его лица под опущенным забралом различить было невозможно. Гондолу почти расплющило от удара, она растеклась, как растекается на плите уроненное шоколадное яйцо.
Джосс остановился, глядя на гондолу, провел рукой по тому ее краю, который прикреплялся к кораблю.
— Эван, — сказал он, — она не отвалилась. Посмотри на срез.
— Отрезана, — сказал Эван. — Каким-то мощным высокоэнергетическим оружием. Модулированный лазер.
— Вряд ли, — ответил Джосс, когда сзади подошла Хелен Мэри. — Посмотри на края. Чуть ли не полированные. Нет, это плазменный резак или что-то в этом роде.
— Невозможно! Они не режут так чисто!
— Я думал, что один из резаков твоего сьюта как раз так и режет. Военного сьюта в смысле. Не выпотрошенного.
Повисло неуютное молчание.
— Такие могут. Но они не способны снять летящий корабль. Кроме того, откуда ты знаешь, что срез был чист? Ты не видел, что…
Джосс уже шел дальше, огибая гондолу, к разбитому кораблю. Он был на удивление цел, словно кто-то отрезал от него двигатель, как ножку цыпленка. И двигатель валялся прямо рядом. «Кто-то срезал с корабля двигатель, когда он шел на посадку? — подумал Джосс. — Но если он и так снижался, то зачем в него палить? Или его подстрелили раньше»?
Порыв ветра с воем прокатился по усыпанной камнями равнине и толкнул Джосса сильнее, чем прежде, пыль и песок с шипением хлестнули по стеклу шлема. Он споткнулся, кто-то схватил его сзади. Он обернулся. Хелен Мэри поддерживала его, пока он не встал как следует. Он выпрямился, с благодарностью похлопал ее по плечу. Однако она не отпустила его. Джосс вздохнул и сдался. Пусть помогает. Они вместе пошли к кораблю.
Он был очень похож на «Носуху» — некогда был. Чуть постарше, не мобильный, как у них, а исследовательский, достаточно большой, чтобы нести груз. Длинный, стройный, смахивающий на старинную ракету со стабилизаторами с каждой стороны, с большим передним иллюминатором, с тонким заостренным носом. И на этом сходство кончалось… поскольку половины корабля не хватало. Металл, пластик, все остальное вынесло наружу взрывом, повсюду валялись обломки и мусор, который еще не успел унести ветер.
Джосс ругнулся и вместе с Хелен Мэри пошел в корабль. За ними с опасной решимостью двигался Эван, не отставая ни на шаг. Джосс вошел в корабль, протянул руку, коснулся почерневших обрывков стали, торчавших из корпуса. Внутри, видимо, был пожар и взрыв. Он снял с пояса фонарь и осветил огромную неровную дыру. Все было черно и оплавлено.
Следом за ним вошел Эван. Джосс пропустил его вперед — если что-то сорвется с потолка, то Эван увернется лучше, чем он. Его напарник исчез в темноте, зажег свой фонарь, высветил разбитый пульт управления, покорежившееся от огня кресло, вырванную дверь. Затем он снова исчез в глубине корабля.
— Ну? — через пару секунд спросил Джосс.
Он ничего не слышал, кроме дыхания Эвана, но и это хорошо. Послышался звук царапанья по металлу, усиливающийся шум ветра, шорох песка по обшивке, затем что-то упало, отброшенное в сторону. Еще удар, снова царапанье. Было слышно, как Эван роется в чем-то. Затем:
— Див!
Снова тяжелый удар изнутри, от которого корабль содрогнулся.
— Эван! — крикнул Джосс.
Молчание.
— Эван… — Он пошел было внутрь, затем остановился, когда в дверях вдалеке показался свет и к ним вышла знакомая огромная серебристо-серая фигура.
— Все в порядке, — ответил Эван, но по голосу было понятно, что все отнюдь не в порядке.
Джосс был потрясен.
— Никаких тел? Взрывная разгерметизация?
Эван вылез наружу, весь в саже.
— Ничего. Думаешь, если бы они разбились о каменную поверхность, корабль бы настолько уцелел?
Джосс кивнул, затем снова поднял взгляд.
— Тел нет, — сказал он. — По крайней мере, здесь…
— И в хвосте тоже. Я проверял. И еще, — намного мрачнее добавил Эван, — прототипа тоже нет.
Джосс уставился на него. Хелен Мэри вцепилась в его руку, встряхнула его.
— Эти следы…
— Кто-то побывал тут до нас, — сказал Эван, — и кое-что унес.
Джосс помотал головой, обуреваемый ужасом и гневом. Эвана становилось плохо слышно сквозь завывание ветра, постоянный грохот щебня и шорох песка.
Хелен Мэри снова потрясла его за руку.
— Офицер, — сказала она, — надо выбираться! Приближается песчаная буря!
— О нет, — простонал Джосс и, отвернувшись от нее, торопливо вынырнул из корабля, туда, где по щебню и песку тянулся след. Хелен Мэри бросилась за ним. Он отцепил от пояса маленькую камеру «Шика», с помощью которой записывал на пленку свидетельства.
Он еле успел. Ветер сейчас дул со скоростью семьдесят километров в секунду, поднимая мелкие камни, словно песок, стирая следы прямо на глазах. Джосс как мог быстро бегал вокруг них, снимая кадр за кадром, но уже сейчас следы теряли свои очертания, а минут через пять-десять от них вообще ничего не останется.
Хелен Мэри схватила его за руку.
— Осторожно, не наступите на них! — рявкнул на нее Джосс и сделал еще несколько снимков.
— Офицер…
Сзади подошел Эван и легонько взял его за плечо — ощущение было такое, что плечо зажали в тиски.
— Пошли, идиот! Хочешь потерять «Носуху»? Двигай!
Джосс сделал еще два снимка и пошел следом за Эваном к «Носухе». Особого выбора у него не было — рука Эвана в стальной перчатке лежала у него на плече. Видимость становилась все хуже. Солнце почти село, воздух был полон пыли, ее шорох был уже не просто звуком, а почти ощущением. Впечатление было такое, что вокруг него роится туча разъяренных пчел, которые не могут прокусить его УПЖСа — пока. Видимость исчезла вообще — перед глазами словно стояла красная стена. Он протянул руку и поймал Хелен Мэри, прежде чем мир стал кирпично-красным.
Вместе они побрели к «Носухе» — по крайней мере, Джосс думал, что они идут туда. Эван мог видеть в такой буре, слава богу — спасибо его усовершенствованному шлему. «А чем он, интересно, пользуется? — подумал Джосс. Эван вел их мимо валунов, прокладывал их дорогу по камням. — Инфракрасный визор сейчас не поможет. Пыль замаскирует тепловой след, а «Носуха» испускает не так уж много инфракрасного излучения, чтобы светиться на таком холоде»…
Он спотыкался о камни, перешагивал через них, огибал их в густеющей черно-красной мгле. Эван не останавливался, безжалостно волок их за собой. Джосс поднял взгляд, пытаясь увидеть небо, хотя бы звездочку, чтобы сориентироваться, но не увидел ничего, кроме багрово-черного мрака, в котором метался тусклый свет заката. Создавалось впечатление, что они оказались в замерзшей стеклянной банке с охряным туманом. Теперь мелкие камни и песок начали жалить — пчелы стали покусывать сквозь скафандр, в стекло шлема били камни — словно кто-то стрелял в него из старинного револьвера. Он вдруг вспомнил о пулях, изрешетивших знак над дверью шерифа в Гробнице, и подумал: «Все равно с этим не сравнить»…
Он на что-то крепко налетел, не успев защититься руками. Оказалось, корабль. Джосс пошел вдоль корпуса, держа за руку Хелен Мэри, нашел дверь, которую первым обнаружил и уже открыл Эван. Он ввалился внутрь, затаскивая следом за собой Хелен Мэри, и дверь за ними закрылась.
Внезапная тишина прямо звенела в ушах. Открылась внутренняя дверь, окончательно отрезав звук бьющих по обшивке камней. Джосс с трудом поднялся на ноги, с трудом снял шлем, прошел, шатаясь, в кабину и рухнул в кресло. Эван снова привалился к переборке, снял шлем. Вид у него был весьма осунувшийся.
Из шлюза вышла Хелен Мэри — медленно и осторожно села в пассажирское кресло, шаря по скафандру дрожащими руками. Когда она сумела снять шлем, то посмотрела на обоих и сказала:
— Мы чуть не погибли.
— Я мог бы сказать, что бывал и в худших переделках, — откликнулся Эван, — да только не хочется врать.
Джосс покачал головой.
— С каждым днем, — заявил он, — я все больше восхищаюсь твоей консервной банкой. Как ты видел-то в ней?
Эван удивленно посмотрел на него.
— Ты совсем того? Я ничего не видел. Инфракрасное видение отключилось сразу же, как началась буря. Это одно из немногих слабых мест сьюта.
Хелен Мэри в ужасе уставилась на него.
— Так как же вы нашли обратную дорогу?
— По памяти, — ответил Эван. — Это несложно. В конце концов дело привычки. Это входит в подготовку операторов сьютов. Приходится. В конце концов, вдруг в самый критический момент, когда ничего не видно, выйдет из строя система слежения? Во время перестрелки, к примеру? Тогда ты труп. — Он неприятно осклабился. — Они так много тратят на нашу подготовку не для того, чтобы нас было легко прикончить. Иначе деньги налогоплательщиков уйдут впустую.
— Мы тут тоже гробимся ради налогоплательщиков, — в сердцах ответил Джосс.
Корабль слегка качнуло. Эван и Хелен Мэри переглянулись, затем с некоторым испугом посмотрели на Джосса.
Джосс покачал головой.
— Забудьте о полетах в такую погоду, — сказал он. — Будем пережидать. Ты себе не представляешь, что творится над бурей.
— Но нас же перевернет! — воскликнула Хелен Мэри.
Джосс пожал плечами.
— Вероятность всегда есть. Привязаться нам не к чему. Но делать нечего, будем сидеть. — Он встал, с легким удивлением обнаружив, что его трясет с головы до ног. — Лично я пойду чего-нибудь перекусить, может, и выпи