Через пять минут Джосс погасил свет в рубке и сам взялся на управление, летя над каменистой почвой на бреющем полете. Радар предупреждал о наличии любых выступов, но Эван по-прежнему недоверчиво смотрел в иллюминатор.
— Ты уверен, что так лететь безопасно?
— Словно у себя дома, — ответил Джосс, перефразируя слышанную некогда фразу Эвана. И добавил: — А насколько безопасно дома?
— Думаю, получше, чем здесь.
— Ш-ш-ш. Две минуты.
Джосс начал тормозить, ему хотелось приземлиться как можно тише. Он снова сел за клавиатуру, последний раз проверил местоположение скиммера — тот стоял на месте, и перевел наблюдение на инфракрасный диапазон.
Красное пятнышко впереди было обычным куполом, светившимся от источаемого им тепла. Рядом с ним была маленькая яркая точка — двигатель скиммера. Не столь ярко светился на темном фоне вертикальный шлюзовой вход в купол.
— Аххх, — проронил Джосс и слегка отвернул влево, чтобы подойти к куполу со слепой стороны. — Тридцать секунд, — сказал он Эвану. — Я буду вести корабль медленно, так что готовься. Я собираюсь высадить тебя прямо вон там.
Эван кивнул, опустил забрало и пошел в шлюз. Закрылись внутренние двери, и открылись внешние. «Носуха» немного нырнула, когда поменялись характеристики ее полета, Джосс скорректировал движение, выровнял корабль, сбросил скорость и тихо описал круг над куполом. «Пятьдесят метров… достаточно близко». Он опустил корабль быстро, как мог. Если бы Джосс подлетел ближе, его мог бы услышать кто-нибудь, стоявший на страже, но у него не хватило бы времени хоть что-нибудь сделать.
Джосс ощутил легкий толчок, когда Эван спрыгнул. Затем сверкнул луч — только один раз.
Джосс ухмыльнулся, опустил «Носуху», поставил ее в положение «готовность» и сам вышел в шлюз. Когда тот сработал, он выпрыгнул наружу. Эван стоял у входа в купол, его сьют еле заметно поблескивал в свете Фобоса. У его ног лежало неподвижное тело.
— Стрелял в меня, — сказал Эван. — Вряд ли успел поднять тревогу. Внутри, похоже, все тихо.
— Отлично, — кивнул Джосс. — Идем.
Эван нажал на кнопку у входа, дверь шлюза отъехала в сторону, затем снова встала на место. Оба вошли внутрь и прижались к стене шлюза. Эван посмотрел в окошко.
— Четверо. В упэжесах. О черт!
Он просто бросился всем телом на внутренние двери шлюза. Те вылетели, воздух начал с визгом вырываться наружу. Эван влетел внутрь следом за дверьми, стреляя на ходу.
Джосс пригнулся и нырнул следом. У него перед глазами в свете вспышки застыла картинка — путаница медных трубок и трубочек, стеклянные и металлические контейнеры, три человека с крупнокалиберными автоматами вроде тех, что они нашли на складе в Гробнице, четвертый лежит на полу, держась за горло, и истекает кровью. Трое вооруженных повернулись к тому, что вломилось в двери, один поднял ствол…
Серебристо-серая фигура, ввалившаяся в купол, пошатнулась в потоке пуль автомата, затем целых двух автоматов, но не упала. Джосс выпустил три короткие очереди в третьего, снова перекатился к одной из полок, на которой лежал шлем УПЖСа. Он умудрился схватить его прежде, чем очередь разнесла металлическую полку, которой только что касалась его рука, в мелкие осколки.
Послышался тонкий вой, переходящий в визг. Джосс слушал это со странной смесью ужаса и удовольствия. «Господи, ты хоть одного-то оставь в живых», — подумал он и перекатился поближе к раненому, задыхавшемуся на полу. Над его головой снова просвистели пули…
…и вдруг стало тихо, поскольку стрелявший в Джосса человек упал на пол, разрезанный пополам. При пониженном давлении кровь из тела брызнула в разные стороны, повиснув в воздухе алым туманом — так в романах разносит в клочья злодеев. Джосс привстал на локте рядом с раненым, напялил на него упэжесовский шлем, опустил забрало и постарался закрыть шейные швы…
Снова визг заполнил воздух, и второй из стрелявших развалился пополам — от паха до головы.
— Брось оружие, — услышал Джосс голос Эвана, ужасающе спокойный во внезапно повисшей тишине.
В ответ над головой Джосса прошла еще одна очередь. Джосс вжался в пол. Стрелять он не мог, он старался хотя бы прикрыть раненого.
— Идиот, — услышал он голос Эвана. Оттуда, где он лежал, Джосс едва видел своего напарника, шедшего навстречу потоку пуль. Одной рукой Эван вырвал ствол из рук стрелявшего, а другой, левой, схватил его за плечо, и Джоссу показалось, что он прямо-таки слышит в быстро разрежающемся воздухе сухой треск плечевой кости. Стрелявший взлетел в воздух и рухнул прямо в переплетение трубок, на груду бутылок, сполз на пол и неподвижно замер среди обломков и осколков.
Повисла тишина.
Джосс приподнял лежавшего на полу раненого. Тот был уже не так бледен, но Джосс до сих пор не был уверен, насколько герметичен УПЖС. Эван зашагал к Джоссу по обломкам.
— Он еще жив? — спросил он.
— Да. Ему нужна медицинская помощь. А ты позаботься о наших приятелях здесь.
— Хорошо. — При силе тяжести в одну треть земной Джосс вполне мог вести раненого. Он помог ему доковылять до двери. Эван поднял стрелявшего и, перекинув его через плечо, словно мешок, пошел следом за Джоссом.
«Ну вот, — подумал Джосс, глядя на то, как Эван останавливается, чтобы подобрать еще одного, того, которого он обезвредил перед тем, как Джосс покинул борт «Носухи». — И пусть Лукреция ругается». Его всего трясло — не только от гнева. Это была еще и реакция после того, как его чуть было не застрелили.
И тут его как громом поразило.
Лексан.
«О нет!»
Иногда он ненавидел себя, когда его догадка оказывалась правильной… но никогда это чувство не было столь сильным, как сейчас.
Эван сгрузил свою ношу в арестантском отсеке на пол и подождал, пока Джосс принесет аптечку. Одному из пленников, как подозревал Эван, уже ничто не поможет — в темноте он стукнул его немного сильнее, чем рассчитывал, и левая сторона его упэжесовского шлема была просто вмята внутрь головы. «По меньшей мере трещина в черепе, — подумал он с некоторым сожалением. — Хорошо, что другого я ударил в грудь, а не в голову». Но тогда он был действительно зол, потому что увидел, как кто-то пытается застрелить его напарника и беспомощного, безоружного человека на полу. И он просто не сдержался.
Пришел Джосс с аптечкой.
— Вот, — сказал он, и присвистнул, увидев, что стало с головой второго пленника. — Его в первую очередь. Пока не беспокойся о руке второго. Хочешь, я сделаю этому интубацию?
— Нет, я сам. Как твой?
— Перепуган, большая потеря воды, гипоксия, но вполне жив. Я вставил ему дыхательную трубку. Рана в ноге не слишком тяжелая, — он чуть поморщился, — но повреждена коленная чашечка. Когда привезем его в Уэллс, ему поставят протез.
— Ладно, — сказал Эван и склонился над человеком с черепно-мозговой травмой, стараясь вставить ему дыхательную трубку, однако без особого успеха. Джосс сел рядом с ним и тремя короткими движениями как-то сумел ввести трубку. Человек тут же побледнел, что было хорошей приметой — прежде лицо его было синевато-багрового оттенка.
— И где ты так навострился? — спросил Эван.
Джосс встал и покачал головой.
— Однажды пришлось делать такое на бейсболе, — ответил он. — В жизни не забуду. — Он пошел в свою каюту, где лежал пострадавший с раздробленным коленом.
Эван уложил своего пациента как мог удобнее и занялся вторым, со сломанной рукой. Она была переломана весьма основательно. «Сложный перелом», — подумал Эван. Он опустил забрало и сделал ультразвуковой осмотр. Верно — кость от удара его перчатки раскололась на несколько частей, один осколок пропорол кожу и вылез наружу, остальные засели в мышцах, и вокруг них уже образовались гематомы.
Эван пожал плечами и достал из аптечки надувную шину. Ему нужно было только иммобилизовать руку. Будь он проклят, если он даст этому типу хоть каплю болеутоляющего, ну разве что самое необходимое количество. При определенных условиях боль делает людей весьма сговорчивыми. Он зафиксировал руку, усадил раненого спиной к стене кутузки и еще раз провел ультразвуковое обследование. Никаких других переломов и внутренних кровотечений видно не было.
Он встал и запер дверь, оставив ее прозрачной. Затем пошел к пациенту Джосса.
Тот залил кровью всю его постель. Джосс высвободил его из УПЖСа, чтобы заняться раненой ногой, а сейчас он стирал кровь с лица пострадавшего, чтобы посмотреть, нет ли у него еще и головных травм. Из-под кровавой корки появились жуткие синяки, местами кожа на лице было рассечена. Когда они вернутся в Уэллс, придется наложить много швов. Колено уже было забинтовано. «Простая перевязка, — подумал Эван. — Тут нужен хирург». Джосс что-то ввел раненому внутривенно. Судя по пустой ампуле на столике у кровати, не только пятипроцентную декстрозу. И, похоже, бедняге стало полегче.
Он открыл глаза, встретил взгляд Эвана и малость испугался.
Джосс похлопал его по плечу.
— Не бойтесь, это мой напарник, тот, что разнес вашу входную дверь.
— Я подумал, что это будет лучше, чем если те гады вас убьют, — сказал Эван, прислоняясь к косяку.
Человек переводил взгляд с одного на другого. Часа полтора назад он был вполне симпатичным парнем — ему было за двадцать пять, темноволосый, с типичным для долго проживших на Марсе без УФ-фильтра людей загорелым лицом с морщинками. Он попытался было пошевелиться, но его перекосило от боли.
— Лучше лежите спокойно, — сказал Джосс, кладя ему руку на плечо. — Я понимаю вашу тревогу. Вы думаете, что мы пришли упечь вас в кутузку за самогоноварение. Нет, сейчас нас это не интересует.
Раненый даже заморгал.
— Как вас зовут, сэр? — спросил Джосс.
Тот закашлялся.
— Лев За… Закарян.
Эван вышел за ноутбуком Джосса, лежавшим в рубке.
— Спасибо, — сказал Джосс, забирая его и устанавливая в режим записи. — Кстати, потом напомни мне про лексан.
Эван поднял брови, кивнул. Джосса тянуло на науку в самые неподходящие моменты. Но если это помогало ему держаться в форме, особенно когда приходится возиться с так жестоко израненным человеком, то это можно простить и понять.