— «Дни Долины Смерти».
Эван опять хмыкнул и сделал вид, что погружен в чтение того, что было на экране, прежде чем Джосс успел снова завести свою волынку о некоем ведущем программы, которая транслировала старые видеофильмы. Этот ведущий пошел в политику и даже где-то куда-то был избран. Когда речь шла о деле, Джоссу можно было доверять на все сто. Он скорее пропустил бы мимо ушей все свидетельства, чем неверно истолковал бы хоть один факт. Но когда речь заходила о его собрании видеофильмов, напарника начинало заносить.
— Думаю, — сказал Эван, — в космосе найдется что-нибудь поважнее, чем споры за право на добычу. Хотя бывает и такое.
— Да нет, ты прав.
Эван взглянул на предмет разговора. Пояс астероидов был странным местом, непохожим на те участки космоса, которые уже начал осваивать человек. Повсюду, согласно старому порядку, на поверхности планеты или в поселении действовали законы, установленные местным правительством. Но этот закон, как в поговорке, кончался за пределами атмосферы. Кончался там, где небо становилось черным. И там уже начиналась власть Солнечного патруля.
Но на Поясе не было атмосферы, за исключением куполов старых поселений или врезанных в камень новых. И правительство там называлось по-другому, не как во внутренней части Системы. Ни один из членов расплывчатой Конфедерации миров и поселений, которую представляли собой Объединенные Планеты, никогда не пытался предъявлять какие-то особые права на какой-либо из астероидов. Это было благоразумно, поскольку расстояния и дороговизна сделали бы невозможным поддержание там власти закона. Астероиды вообще было практически невозможно контролировать. Солнечный патруль имел несколько станций в районе Пояса и на колониях, располагавшихся на крупнейших из астероидов или в их больших скоплениях. Но политика была по большей части попустительской, просто потому, что иначе не получалось. Даже если сюда направить все силы космополиции, по полицейскому на каждый камешек не посадишь.
На Поясе закон был вещью неопределенной. Любое законодательство местного астероидного правительства действовало только на данном астероиде. Но выше его поверхности, выше крыши самого высокого купола закон кончался. И до следующего астероида никакого закона не было вообще. И вот тут власть осуществлял уже Солнечный патруль. Теоретически все местные стражи порядка должны были с ним сотрудничать. Но только теоретически. Разумеется, никто не хотел, чтобы его территорию объявили опасным местом, куда Солнечный патруль и сам не сунется. Однако такое сотрудничество имело столько нюансов, что космополицейские учились работать самостоятельно, не слишком полагаясь на помощь со стороны местных властей.
Если возникала настоящая опасность, то снова приходилось полагаться на самого себя. Был Космокорпус на Марсе, другой — на орбите Юпитера, но с орбит этих планет добираться до Пояса все равно пришлось бы не меньше недели. Потому Пояс оставался и местом великих возможностей — поскольку там постоянно обитали те, кто выбрал себе такую жизнь, — но порой и местом весьма опасным.
Что и было видно из сообщений.
«СИТУАЦИЯ: штаб-квартира СП в последнее время получает многочисленные донесения об исчезновении гражданских лиц и членов Патруля в районе Пояса астероидов. За последние три стандартных месяца количество таких донесений возросло по сравнению со средним ожидаемым на двадцать девять процентов. Статистики СП не считают такое количество исчезновений подозрительным, но отмечают, что это все же выходит за рамки случайных отклонений. Вероятность случайности остается, поскольку за последние три года количество таких необъяснимых исчезновений было существенно ниже ожидаемого. Тем не менее отдел статистики прибегнул к анализу этих данных по методу хаос — порядок, и им кажется, что этот скачок не согласуется ни с одним из возможных в данном случае вероятностных скачков.
ОБСУЖДЕНИЕ: на прилагающейся карте указываются районы, в которых имели место исчезновения. Около восьмидесяти процентов случаев приходится на район возле станции Уилланс близ Малой Цереры. Обстоятельства исчезновения указаны в приложении. От действующих в данном районе сил Космокорпуса не поступало никаких новых сообщений об опасности для навигации или каких-либо еще возможных причинах для исчезновений».
— Ох, — тихо вздохнул Эван. Он не слишком высоко ставил Космокорпус. Его вояки казались ему мягкотелыми, слишком высокооплачиваемыми бездельниками и паразитами. Он знал, что Космокорпус точно так же думает о Солнечном патруле. Да что тут косточки перемывать. В конце концов, он был убежден в том, что Космокорпус не способен отыскать даже собственный нос.
— Что? — воскликнул с соседнего сиденья Джосс. — Наши дружки в синем?
— Опасность для навигации, — презрительно отозвался Эван. — Словно их заботит хоть что-то кроме того, по чему они смогут пальнуть. Они же не заметят камня, который слишком мал, чтобы его стоило разнести. Да плюнь, не бери в голову.
— Ну и хорошо. По крайней мере, на нас они внимания обращать не будут, — весело ответил Джосс. — Так что никто нам не помешает.
— Вот и отлично!
— А ты, — сказал Джосс, — просто завидуешь им, потому, что у них полностью укомплектованные военные сьюты, а у тебя такого нет.
Это было почти в бровь, так что Эван ничего не ответил. Когда он служил в земной полиции страны, которая некогда была Соединенным Королевством, а теперь просто стала частью Конфедерации, он числился в Подразделении Вооруженных Сил и привык к самому лучшему мобильному сьюту — надлежащим образом вооруженной подвижной броне, в которой можно проломиться сквозь кирпичную стену, или разметать строй вражеской пехоты, или явиться в банк прямо в момент вооруженного ограбления, причем единственное, что могло в данном случае заботить, так это способ доставки преступников в отделение — под мышкой или в мусорных контейнерах. Но когда он покинул Вооруженные Силы — слишком уж его хвалили, слишком уж он был хорош, слишком о многом задумывался, — начальство сочло, что это уж чересчур, и его проводили, попутно ободрав его сьют. «Космополицейский несет с собой мир, он не солдат, — так ему сказали. — Кроме прочего, многое из вооружения сьюта проходит под грифом «секретно», так что, Эван, старик, ты уж прости…» Он ругнулся по-валлийски, но потом плюнул, отправился на Луну и прошел подготовку на космополицейского. Его сьют был лучшим полицейским сьютом, какой только можно вообразить — в отличном состоянии, легкий в движении, с виду не особенно заметный (что весьма полезно в бою). Но все равно он порой чувствовал себя голым, когда думал о том оружии, которое было у него прежде, чем начались все эти неприятности. Он не мог позабыть о плазменной пушке, гелиево-кислотных лазерах и карабине с ядерными зарядами. Особенно о последнем. Он так и не успел попробовать его в деле. Но как же придавало уверенности ощущение его тяжести!
— Может быть, — ответил Эван напарнику.
— Да они все равно не знают, что с ними делать, — произнес Джосс. — У них просто не хватает для этого извилин.
— М-м-м, — протянул Эван, чувствуя, что если он слишком уж радостно согласится, то это выдаст куда больше, чем он хотел бы.
«НАЗНАЧЕНИЕ: вы направляетесь для обследования отмеченного района и проведения расследования. Цель — определение вероятной причины этих исчезновений и проверка: действительно ли они выпадают из статистики, или это просто колебание случайностей. Оптимальная продолжительность миссии — один стандартный месяц».
— Они сбрендили, что ли, — тихо проронил Джосс и покачал головой.
Эван посмотрел на него.
— Ну, у тебя и жаргончик!
— Да ты посмотри, — сказал Джосс, — они ограничили наши расходы месячным жалованьем! Да на такое даже не прокормишься!
— Сам виноват, — упрекнул напарника Эван. — Надо было не с кораблем возиться перед отлетом, а наедаться впрок.
— А смысл? — вздохнул Джосс. — Там не было хороших ресторанов.
— «Мишлен Гайд» говорит другое, — ответил Эван.
Джосс расхохотался:
— Да ты уж так набил себе брюхо, что у тебя даже глаза должны покоричневеть — ведь, по-твоему, верх кулинарного искусства — поджаренный сыр!
— Увы, — ответил Эван. — Тут ничего не поделаешь. Мерзкий национализм. Никак не угомонится.
С переднего пульта прозвучал сигнал тревоги, похожий на визг запихнутой в корзинку гагары.
— О господи, мы же еще не могли добраться до района Уилланса! — воскликнул Джосс, крутясь вокруг пульта. — Надо же — уже добрались…
Эван с подозрением посмотрел на пульт.
— Слушай, а ты не можешь его заткнуть?
— Нет, это автоматика, — ответил Джосс. Отключать сигнал он не стал, а вместо этого наклонился вперед и с интересом посмотрел на надписи на панели управления. — Я послежу. Кроме прочего, скоро мы кое-что увидим.
Эван уставился в стекло, но ничего не увидел — ни проблеска света, кроме искорок звезд, все слегка поворачивалось в одну сторону. Это было еще одно непривычное обстоятельство при работе в открытом космосе, вдалеке от планет, где не было никакого крупного объекта, чтобы по нему ориентироваться. Тут не увидишь предмета, пока буквально не наткнешься на него, и слава богу, если не врежешься. И хотя астероиды никогда не находились так близко друг к другу, как об этом рассказывалось в байках, несчастные случаи все же происходили. Ошибки систем навигации, внезапные изменения в курсе или орбите астероида, ошибки пилотов.
Правда, некоторые несчастные случаи могли быть замаскированы под более невинные. При ближайшем рассмотрении такая вероятность существовала.
— Это сигнал их стыковочной системы, — сказал Джосс. — Посмотрим, как здесь работают.
— Ради бога, иди по нему, — сказал Эван. — Я еще не хочу превратиться в блин.
Некоторое время оба смотрели в плексигласовое окно, но ничего не видели. Звезды перестали вращаться, и корабль лег на определенный курс.
— Ты ведь был здесь по какому-то делу, да? — спросил Джосс.
— Пару лет назад, прежде чем меня упекли на канцелярскую работу на Луне. Но я был на другой стороне Пояса, за станцией Хайлайт и Крус. Это крупнейшие поселения. Местные города — по меркам тамошних обитателей. И жизнь там дешева.