— Да, — ответил Джосс, — и лишь тот факт, что Пояс занимает пятьсот миллионов кубических километров пространства, не позволяет им натыкаться друг на друга.
Сесиль рассмеялась:
— Лапочка, полетный план — изобретение внутренней части Системы. Здесь никому не надо знать, куда полетел кто-то другой.
— Но этот план понадобится, если кто-то не вернется! Кроме того, — продолжал Джосс, — электроника, которая стоит у них на кораблях, не может предупредить их о приближении другого корабля, если только тот не взорвет бомбу. Многие владельцы кораблей в вашем ангаре, похоже, считают навигационное оборудование бесполезной роскошью.
— Для многих это и есть роскошь, — ответила Сесиль. — Они не могут себе такого позволить. Им нужны буры, кувалды и взрывчатка куда больше, чем всякие прибамбасы для переговоров с другими кораблями. Короче, они не желают видеть другие корабли.
— И у них нет этих самых прибамбасов, — сказал Джосс. — Но даже самые неуживчивые проходят рутинную проверку.
— В основном — да, — согласилась Сесиль. — Они посылают нам сигнал каждую неделю или около того. Поскольку большинство циркулирует вокруг станции и по сужающейся спирали подходит к цели, это достаточно хорошо действует.
— Посмотрим, — сказал Джосс, увидев, что перекачка данных закончилась. Он очистил экран и взялся за световое перо.
— Стало быть, станция может находиться здесь, — сказал он, ставя на экране точку, — а старатель… ну, где-нибудь здесь. — Он нарисовал вокруг точки окружность. — И в различных точках круга или нескольких кругов — он же обычно совершает не один круг — старатель посылает сигнал.
— Верно.
— И сигнал, конечно же, направленный.
— Да, по прямой. Мы можем построить очень грубый треугольник, если будет на то необходимость, — по оба конца астероида у нас установлены мачты приемника. Но это маловато для базовой линии, а измерения параллакса очень трудны. По большей части мы даже и не стараемся.
— Ну, у вас, как правило, и необходимости в этом нет. Но злоумышленник, который идет по направлению сигнала, с хронометражем, может сделать весьма точную триангуляцию, если он сам на своем корабле находится километрах в пятидесяти-ста от станции и ловит поступающие сигналы. Он может использовать Уилланс как точку для базовой линии и установить трехмерные координаты точки, из которой исходит сигнал.
— Да, может, — задумчиво произнесла Сесиль. — И если он проделает триангуляцию несколько раз, то вычислит в трехмерных координатах окружность и точно так же найдет участок.
— Это потребует времени, но это вполне можно сделать, — сказал Джосс, что-то машинально вычерчивая на экране. — Я пытаюсь придумать способ, как помешать этому процессу.
Молчание.
— Знаете, — задумчиво проронила Сесиль, — я бы нашла способ послать сигнал из такой точки, в которой меня на самом деле не было бы.
— А вы хитрюга, бабушка, — сказал Джосс. — Я бы тоже так сделал. Я бы сляпал какое-нибудь реле и выбросил его подальше с циркулярной орбиты. А сам подался бы куда-нибудь в другое место.
— Но куда? — спросила Сесиль.
— Да хоть в другую сторону. Если бы я был упертым индивидуалистом.
— Да тут многие бы так поступили, — сказала Сесиль. — Пожалуй, более точным словом было бы «упрямец».
— Вот-вот, — согласился Джосс, думая, что пора бы еще разок посмотреть «Дни Долины Смерти». — К несчастью, останется всего лишь обследовать четыреста миллионов кубических километров космоса, чтобы тебя найти.
— Ну, мне это кажется даже преимуществом, — сказала Сесиль.
— В этом есть смысл. — Джосс смотрел на экран, но помалкивал насчет того, о чем сейчас думал, — все, о чем они говорили, имело смысл только в том случае, если есть след или несколько следов, с которыми можно было бы работать. Но если их много и можно все их наложить на график одновременно, то тогда станет лучше видно, где искать это реле — или эти реле. Похоже, что их может быть больше одного.
— Господи, — вздохнул Джосс, — прямо начать и кончить… А что вы сделали бы потом, Сесиль? — Джосс очистил экран, втихую приказав компьютеру вывести все записи о переговорах станции за последние три месяца, не сообщая об этом Сесиль.
— Давайте пойдем пообедаем. Я знаю тут милый итальянский ресторанчик…
— Которым владеет один из ваших внучат?
— Понимаю, почему вы служите в полиции. Да-да, мистер Лапочка. Вы любите каламари?
Джосс был приятно поражен.
— Вы тут и кальмаров выращиваете?
— Нет, — ответила Сесиль. — Но один из моих внуков прекрасно делает мясо кальмаров из сои.
Компьютер вывел на экран сообщение, что задача выполнена.
— Вы странным образом привлекаете меня, мадам, — сказал Джосс. — Ну, скажем, сегодня вечером?
— Зависит от работы, — ответила Сесиль. — Смогу — свяжусь с вами.
— Всегда рад. Увидимся, Сесиль.
— Хорошо, мистер Лапочка.
Джосс погладил клавиатуру, вызывая на экране голографическое изображение с командного пульта. Когда процесс был закончен, он начал строить трехмерный график и отмечал на нем точки, из которых в течение трех месяцев поступали сигналы от кораблей. Он знал, что это займет часа два, но зато потом у него будет материал для работы. Если повезет, Эван тоже найдет еще что-нибудь важное. По первым же точкам стало понятно, что очень многие пользуются этим приемом — первые несколько графиков показали сильно искаженные кривые и параболы. Так что теперь нужны были словесные свидетельства.
«Эвану их не добыть, — весело подумал Джосс, занявшись построением графиков. — Люди слышат его забавный акцент, и их прямо сразу начинает тошнить…»
Стакан вылетел из рук Эвана, и пиво выплеснулось на стойку бара, перед которой он стоял.
Эван вздохнул, ударил наугад кулаком назад и попал в человека, который опрокинул его стакан.
На сей раз драка была не более шумной и массовой, чем последние две, но зато у ребят были ножи. Эван терпеть не мог ножей. Их было значительно труднее отнимать, и, когда на них наступаешь, они ломаются не так легко, как пистолеты. «Какого черта я опять вылез без сьюта?» — подумал он, отвешивая тумака другому типу, который полез к нему через стол.
— Ах, черт, — послышалось сзади. Ворчание, хруст, потом кого-то швырнули через все помещение. Еще чья-то морда отшатнулась от удара кулаком, причем кулак этот Эван узнал.
— Вы знаете, что ваше умение общаться неприменимо к маленьким сообществам? — сказала Мелл и пнула в пах здоровенного мужика, пробиваясь к Эвану. — Что вы им такого сказали?
— Да только поздоровался, — ответил Эван, отмахиваясь от мелкого мужичонки, полезшего было на него с ножом. Нужно было разобраться еще парнями с десятью, так что он начал серьезно подумывать о пистолете, связях с общественностью или их отсутствии. — Хоть Лейва-Турка нет, — добавил он, отключая врезавшегося прямо в него типа.
— Эй, вы все, а ну утихли! — взвизгнула Мелл. В маленьком замкнутом пространстве звук ее голоса был особенно пронзителен, и большинство дерущихся побросали стаканы, бутылки и ножи просто от неожиданности. — Эван не хочет вам зла, козлы, он хочет найти того, кто убил Хэк, вот и все! А теперь заткнитесь и сядьте, или скоро у вас возникнут проблемы с кораблями, я обещаю!
Эван оперся руками на стол и окинул толпу внимательным взглядом. Все смотрели на него — кто-то отложил в сторону бутылку или нож, и на лицах их было теперь куда больше приязни, чем он ожидал.
«Возможно, — подумал он, — это потому, что им просто не хочется портить отношения с механиком, а не из-за уважения к моим благим намерениям».
— Оставьте их в покое! — продолжала орать Мелл. — Сейчас они на нашей стороне. Эй, Люк, вспомни своего приятеля, с которым вы сорок лет работали и который вдруг пропал? Думаешь, случайно? А Мэри Ла-Бьянка и два ее сына, у которых был самый ухоженный корабль? Думаете, из-за поломки двигателя, а? А Дел Мариньи? А Лео Баллингер?
Лица начали мрачнеть.
— А теперь идите и расскажите Эвану все, что он спросит насчет недавно пропавших. Ему насрать на ваши участки, они ему не нужны. Он хочет узнать, кто убивает наших, а вы кормите его одним дерьмом! И вы сейчас прекратите дурить, иначе я вам всем пришлю счета! Помните, кто сколько мне должен, а?
По собравшимся вокруг прошла заметная дрожь. Последний раз Эван видел такое, когда стоял в толпе у окруженного жилого дома и жильцам сообщили, что у засевших внутри террористов есть ядерная бомба. Он не мог бы сказать, что подобная реакция сейчас повергла его в великое горе.
— Идите сюда, — махнула Мелл Эвану и показала на стол, о который каким-то чудом ничего не разбили. Он был мокрым, но Эвану было все равно. Он сел за стол, стараясь не казаться слишком самоуверенным или слишком расслабившимся.
— Что будешь пить? — спросила Мелл, когда все вокруг стали поднимать стулья и снова рассаживаться.
— А что предложишь?
Она посмотрела на толпу.
— Закажи «свилл».
Эван заглянул в морские зеленые глаза с некоторым замешательством, затем обратился к подошедшему с тряпкой бармену:
— «Свилл», пожалуйста.
Тот кивнул и отошел. Вокруг Эвана все начали рассаживаться, не сводя с него глаз. Пожалуй, сейчас он предпочел бы драку, чем такое напряженное внимание к собственной персоне. У них был очень настороженно-любопытный вид, подозрительный и недоверчивый, смесь страха, отвращения и интереса. Эван почувствовал себя куда неуютнее, чем под дулами пистолетов. Но тут уж ничего не поделаешь, да и сьюта на нем не было. «Держись, парень», — сказал он себе, как в тот день, когда вышел из того дома с бомбой в руке. Он глубоко вздохнул и взял себя в руки.
— Баба, иди сюда, — сказала Мелл невысокой седовласой женщине, которая в последний раз, когда Эван ее видел, лезла на него с ножом. Эван был рад, что все кончилось прежде, чем он успел швырнуть в нее стул. Она чем-то напоминала ему мать. К тому же Баба, по данным Ноэла, была одной из собутыльниц Хэк. Мелл присела к столу рядом с Эваном и сказала: